Фотопозитив

В 27 лет я женился на 70-летней арабской вдове ради её огромного наследства… но то, что случилось в нашу первую брачную ночь, стало для меня настоящим кошмаром! В двадцать семь Артём Соколов решился на брак с семидесятилетней арабской вдовой, надеясь через этот союз добраться до её состояния. Но уже в первую ночь после свадьбы всё обернулось совсем не так, как он представлял. К своим годам Артём оказался в безвыходном положении. В родном посёлке его ждали больная мать, отец, едва оправившийся после инфаркта, младшая сестра и дом, который уже находился в залоге у банка. Над семьёй навис долг в сорок тысяч долларов, и выбраться из этой ямы казалось почти невозможным: работы не было, деньги взять было неоткуда. В Дубай он отправился не в поисках красивой жизни. Им двигало отчаяние и желание любой ценой помочь близким, сохранить дом и не дать семье окончательно развалиться. Однако роскошный город быстро дал понять: здесь ничего не достаётся просто так, а приезжий ценится лишь до тех пор, пока от него есть польза. Поначалу Артёму казалось, что судьба наконец-то повернулась к нему лицом. Состоятельная вдова Лейла Аль-Рашиди наняла его водителем. Она была в преклонном возрасте, слаба, передвигалась на инвалидной коляске и разговаривала с ним так, словно знала о его жизни намного больше, чем могла знать. Её особняк на Пальма Джумейра поражал роскошью: мрамор, золото и ощущение чего-то скрытого за внешним блеском. Артём сопровождал хозяйку в клиники и на деловые встречи, невольно замечая, как её племянники слишком часто заводят разговоры о наследстве, документах и будущем бизнеса. В этом доме всё выглядело безупречно, даже чересчур. Улыбки казались натянутыми, а по ночам за закрытыми дверями не гас свет и шуршали бумаги. Полгода Артём был уверен, что просто честно выполняет свою работу. Но однажды Лейла сделала ему предложение, которое изменило всё. Речь шла не о чувствах и не о близости. Это был холодный расчёт, за которым стояли защита, большие деньги и опасные интересы. Подписав бумаги, он получал сумму, способную спасти его родных от разорения. Откажись он — и вернулся бы домой ни с чем, снова лицом к той же безысходности. Артём согласился. Вокруг сразу поползли слухи: мол, молодой мужчина продал себя старой богачке ради её миллионов. Племянники смотрели на него с плохо скрываемой враждебностью, будто он всего лишь временная помеха на пути к желанному наследству. Все были уверены, что Артём пришёл в этот брак исключительно ради денег, а Лейла стала лёгкой жертвой. Сама свадьба прошла без шума, почти безжизненно. Документы были оформлены, средства переведены, каждому отвели свою роль в этой странной сделке. Поздно вечером Артём устроился на диване в общей спальне и снова пытался убедить себя, что пошёл на это только ради семьи. Но когда наступила первая брачная ночь, ему стало по-настоящему тяжело... продолжение... 

ПРОПАЛА ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД… ЕЁ МЛАДШИЙ БРАТ НАХОДИТ ЖЕНСКОЕ БЕЛЬЁ ПОД МАТРАСОМ ИХ ДЕДА. Габриэлю Моро было восемнадцать лет, когда он нашёл вещь, которая разрушила всё, что он думал знать о своей семье. Это было 15 марта 2004 года, тяжёлый и влажный вторник в небольшом городке неподалёку от Тура. Его дед, Арман Моро, умер три недели назад. И в тот день семья наконец набралась смелости разобрать старый дом, где всё ещё спали слишком многие воспоминания. Хорошие. И другие… те, которые лучше было никогда не будить. — Габриэль, иди помоги мне сдвинуть этот матрас, — позвал его дядя Лоран из комнаты наверху. — Он весь в пыли, выбросим его. Габриэль медленно поднялся по лестнице. В комнате деда всё ещё пахло сыростью, лекарствами и старым деревом, которое слишком долго оставалось закрытым. Кровать стояла на месте. Массивная. Старая. Как будто что-то скрывала. Вместе с дядей Габриэль поднял тяжёлый поролоновый матрас. И в этот момент… на пол упал небольшой кусок ткани. Женское нижнее бельё. Бледно-розовое. С крошечными цветами, вышитыми вручную в уголке. Габриэль замер. Его дядя нахмурился. — Это что такое? Габриэль медленно присел. Его руки уже дрожали. Потому что он узнал эту вышивку. Он видел её на старых фотографиях. Его мать учила старшую сестру, Мелиссу, вышивать. И этот узор из переплетённых маленьких ромашек… невозможно было перепутать. — Дядя Лоран… Его голос был почти шёпотом. — Это Мелиссы. Дядя побледнел. — Нет. Невозможно. Габриэль сжал ткань в пальцах. — Она была в этом на фотографии. Мама научила её этому узору. Наступила тишина. Тяжёлая. Невыносимая. Мелисса исчезла четырнадцать лет назад. Однажды летним вечером. Без письма. Без свидетелей. Без объяснений. Годами семья повторяла, что она, наверное, сбежала. Что она хотела уйти. Что выбрала другую жизнь. Но эта ткань… спрятанная под матрасом деда… не говорила о побеге. Она говорила о тайне. Лоран взял вещь из рук Габриэля. Ткань пожелтела. Старая. Но бережно сохранённая. Не забытая. Не случайно там оказавшаяся. Спрятанная. Намеренно. Габриэль почувствовал, как подкашиваются его ноги. — Почему у деда это было? Лоран не ответил сразу. Он смотрел на матрас. Потом на пол. Потом на закрытую дверь. Как будто дом вдруг стал опасным. Наконец он прошептал: — Звоним в полицию. Тишина. Потом ещё тише: — Немедленно...продолжение...