РАДОСТЬ МОЯ, ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

Что значит «взять крест»? «Взять крест – это значит великодушно переносить насмешки, поношения, гонения, скорби, которыми греховный мир не поскупится одарить послушника Христова. Взять крест – это значит претерпеть без ропота и жалоб тяжкий, невидимый никому труд над собой, невидимое томление и мученичество души ради исполнения евангельских истин. Это и борьба с духами злобы, которые яростно восстанут на того, кто возжелает свергнуть с себя иго греха и подчиниться Христу. Взять крест – это добровольно и усердно подчиниться лишениям и подвигам, которыми обуздывается плоть. Живя во плоти, мы должны научиться жить для духа». #архимандрит_ИоаннКрестьянкин #КрестХристов_

Своей добротой и приветливостью, своим милосердием вы можете светить в этом мире. #святительЛука_ВойноЯсенецкий #покрывайтевсёлюбовью

Крест для нас как маяк для корабля, попавшего в шторм. Когда вокруг темнота, когда волны швыряют судно из стороны в сторону и непонятно, куда плыть, – вдруг вспыхивает свет. И ты знаешь: там берег. Там спасение. Вот верный путь. Крестопоклонная неделя даёт нам особую опору. Она словно говорит каждому из нас: «Да, пост труден. Да, жизнь сложна. Да, ты устал и можешь упасть духом. Но у тебя есть надёжный ориентир. Это Бог. Взгляни на Крест, взгляни на Распятого – и найди в Нём силы, мужество, надежду и любовь». ORTHODOX PRO 🕊️ #КрестХристов_

Ра́дуйся, пра́ведная ма́ти Матро́но, те́плая о нас к Бо́гу моли́твеннице. #МатронаМосковская_блаженная

Не бойся - Господь рядом. #схиархимандритИлий_Ноздрин

— Я не прощу, – сказала Она. – Я буду помнить. — Прости, – попросил её Ангел. – Прости, тебе же легче будет. — Ни за что, – упрямо сжала губы Она. – Этого нельзя прощать. Никогда. — Ты будешь мстить? – обеспокоенно спросил он. — Нет, мстить я не буду. Я буду выше этого. — Ты жаждешь сурового наказания? — Я не знаю, какое наказание было бы достаточным. — Всем приходится платить за свои решения. Рано или поздно, но всем… – тихо сказал Ангел. — Это неизбежно. — Да, я знаю. — Тогда прости! Сними с себя груз. Ты ведь теперь далеко от своих обидчиков. — Нет. Не могу. И не хочу. Нет им прощения. — Хорошо, дело твоё, – вздохнул Ангел. – Где ты намерена хранить свою обиду? — Здесь и здесь, – прикоснулась к голове и сердцу она. — Пожалуйста, будь осторожна, – попросил Ангел. – Яд обид очень опасен. Он может оседать камнем и тянуть ко дну, а может породить пламя ярости, которая сжигает всё живое. — Это Камень Памяти и Благородная Ярость, – прервала его Она. – Они на моей стороне. И обида поселилась там, где она и сказала – в голове и в сердце. Она была молода и здорова, она строила свою жизнь, в её жилах текла горячая кровь, а лёгкие жадно вдыхали воздух свободы. Она вышла замуж, родила детей, завела друзей. Иногда, конечно, она на них обижалась, но в основном прощала. Иногда сердилась и ссорилась, тогда прощали её. В жизни было всякое, и о своей обиде она старалась не вспоминать. Прошло много лет, прежде чем она снова услышала это ненавистное слово – «простить». — Меня предал муж. С детьми постоянно трения. Деньги меня не любят. Что делать? – спросила она пожилого психолога. Он внимательно выслушал, много уточнял, почему-то всё время просил её рассказывать про детство. Она сердилась и переводила разговор в настоящее время, но он снова возвращал её в детские годы. Ей казалось, что он бродит по закоулкам её памяти, стараясь рассмотреть, вытащить на свет ту давнюю обиду. Она этого не хотела, а потому сопротивлялась. Но он всё равно узрел, дотошный этот дядька. — Чиститься вам нужно, – подвёл итог он. – Ваши обиды разрослись. На них налипли более поздние обиды, как полипы на коралловый риф. Этот риф стал препятствием на пути потоков жизненной энергии. От этого у вас и в личной жизни проблемы, и с финансами не ладится. У этого рифа острые края, они ранят вашу нежную душу. Внутри рифа поселились и запутались разные эмоции, они отравляют вашу кровь своими отходами жизнедеятельности, и этим привлекают всё новых и новых поселенцев. — Да, я тоже что-то такое чувствую, – кивнула женщина. – Время от времени нервная становлюсь, порой депрессия давит, а иногда всех просто убить хочется. Ладно, надо чиститься. А как? — Простите ту первую, самую главную обиду, – посоветовал психолог. – Не будет фундамента – и риф рассыплется. — Ни за что! – вскинулась женщина. – Это справедливая обида, ведь так оно всё и было! Я имею право обижаться! — Вы хотите быть правой или счастливой? – спросил психолог. Но женщина не стала отвечать, она просто встала и ушла, унося с собой свой коралловый риф. Прошло ещё сколько-то лет. Женщина снова сидела на приёме, теперь уже у врача. Врач рассматривал снимки, листал анализы, хмурился и жевал губы. — Доктор, что же вы молчите? – не выдержала она. — У вас есть родственники? – спросил врач. — Родители умерли, с мужем в разводе, а дети есть, и внуки тоже. А зачем вам мои родственники? — Видите ли, у вас опухоль. Вот здесь, – и доктор показал на снимке черепа, где у неё опухоль. – Судя по анализам, опухоль нехорошая. Это объясняет и ваши постоянные головные боли, и бессонницу, и быструю утомляемость. Самое плохое, что у новообразования есть тенденция к быстрому росту. Оно увеличивается, вот что плохо. — И что, меня теперь на операцию? – спросила она, холодея от ужасных предчувствий. — Да нет, – и доктор нахмурился ещё больше. – Вот ваши кардиограммы за последний год. У вас очень слабое сердце. Такое впечатление, что оно зажато со всех сторон и не способно работать в полную мощь. Оно может не перенести операции. Поэтому сначала нужно подлечить сердце, а уж потом… Он не договорил, а женщина поняла, что «потом» может не наступить никогда. Или сердце не выдержит, или опухоль задавит. — Кстати, анализ крови у вас тоже не очень. Гемоглобин низкий, лейкоциты высокие… Я пропишу вам лекарства, – сказал доктор. – Но и вы должны себе помочь. Вам нужно привести организм в относительный порядок и заодно морально подготовиться к операции. — А как? — Положительные эмоции, тёплые отношения, общение с родными. Влюбитесь, в конце концов. Полистайте альбом с фотографиями, вспомните счастливое детство. Женщина только криво усмехнулась. — Попробуйте всех простить, особенно родителей, – неожиданно посоветовал доктор. – Это очень облегчает душу. В моей практике были случаи, когда прощение творило чудеса. — Да неужели? – иронически спросила женщина. — Представьте себе. В медицине есть много вспомогательных инструментов. Качественный уход, например… Забота. Прощение тоже может стать лекарством, причём бесплатно и без рецепта. Простить. Или умереть. Простить или умереть? Умереть, но не простить? Когда выбор становиться вопросом жизни и смерти, нужно только решить, в какую сторону ты смотришь. Болела голова. Ныло сердце. «Где ты будешь хранить свою обиду?». «Здесь и здесь». Теперь там болело. Пожалуй, обида слишком разрослась, и ей захотелось большего. Ей вздумалось вытеснить свою хозяйку, завладеть всем телом. Глупая обида не понимала, что тело не выдержит, умрёт. Она вспомнила своих главных обидчиков – тех, из детства. Отца и мать, которые всё время или работали, или ругались. Они не любили её так, как она этого хотела. Не помогало ничего: ни пятёрки и похвальные грамоты, ни выполнение их требований, ни протест и бунт. А потом они разошлись, и каждый завёл новую семью, где ей места не оказалось. В шестнадцать лет её отправили в техникум, в другой город, вручив ей билет, чемодан с вещами и три тысячи рублей на первое время, и всё – с этого момента она стала самостоятельной и решила: «Не прощу!». Она носила эту обиду в себе всю жизнь, она поклялась, что обида вместе с ней и умрёт, и похоже, что так оно и сбывается. Но у неё были дети, были внуки, и вдовец Сергей Степаныч с работы, который пытался неумело за ней ухаживать, и умирать не хотелось. Ну правда вот – рано ей было умирать! «Надо простить, – решила она. – Хотя бы попробовать». — Родители, я вас за всё прощаю, – неуверенно сказала она. Слова прозвучали жалко и неубедительно. Тогда она взяла бумагу и карандаш и написала: Уважаемые родители! Дорогие родители! Я больше не сержусь. Я вас за всё прощаю. Во рту стало горько, сердце сжалось, а голова заболела ещё больше. Но она, покрепче сжав ручку, упрямо, раз за разом, писала: «Я вас прощаю. Я вас прощаю». Никакого облегчения, только раздражение поднялось. — Не так, – шепнул Ангел. – Река всегда течёт в одну сторону. Они старшие, ты младшая. Они были прежде, ты потом. Не ты их породила, а они тебя. Они подарили тебе возможность появиться в этом мире. Будь же благодарной! — Я благодарна, – произнесла женщина. – И я правда очень хочу их простить. — Дети не имеют права судить своих родителей. Родителей не прощают. У них просят прощения. — За что? – спросила она. – Разве я им сделала что-то плохое? — Ты себе сделала что-то плохое. Зачем ты оставила в себе ту обиду? О чём у тебя болит голова? Какой камень ты носишь в груди? Что отравляет твою кровь? Почему твоя жизнь не течёт полноводной рекой, а струится хилыми ручейками? Ты хочешь быть правой или здоровой? — Неужели это всё из-за обиды на родителей? Это она, что ли, так меня разрушила? — Я предупреждал, – напомнил Ангел. – Ангелы всегда предупреждают: не копите, не носите, не травите себя обидами. Они гниют, смердят и отравляют всё живое вокруг. Мы предупреждаем! Если человек делает выбор в пользу обиды, мы не вправе мешать. А если в пользу прощения – мы должны помочь. — А я ещё смогу сломать этот коралловый риф? Или уже поздно? — Никогда не поздно попробовать, – мягко сказал Ангел. — Но они ведь давно умерли! Не у кого теперь просить прощения, и как же быть? — Ты проси. Они услышат. А может, не услышат. В конце концов, ты делаешь это не для них, а для себя. — Дорогие родители, – начала она. – Простите меня, пожалуйста, если что не так… И вообще за всё простите. Она какое-то время говорила, потом замолчала и прислушалась к себе. Никаких чудес – сердце ноет, голова болит, и чувств особых нет, всё как всегда. — Я сама себе не верю, – призналась она. – Столько лет прошло… — Попробуй по-другому, — посоветовал Ангел. – Стань снова ребёнком. — Как? — Опустись на колени и обратись к ним, как в детстве: мама, папа. Женщина чуть помедлила и опустилась на колени. Она сложила руки лодочкой, посмотрела вверх и произнесла: «Мама. Папа». А потом ещё раз: «Мама, папа…». Глаза её широко раскрылись и стали наполняться слезами. «Мама, папа… это я, ваша дочка… простите меня… простите меня!». Грудь её сотрясли подступающие рыдания, а потом слёзы хлынули бурным потоком. А она всё повторяла и повторяла: «Простите меня. Пожалуйста, простите меня. Я не имела права вас судить. Мама, папа…». Понадобилось немало времени, прежде чем потоки слёз иссякли. Обессиленная, она сидела прямо на полу, привалившись к дивану. — Как ты? – спросил Ангел. — Не знаю. Не пойму. Кажется, я пустая, — ответила она. — Повторяй это ежедневно сорок дней, — сказал Ангел. – Как курс лечения. Как химиотерапию. Или, если хочешь, вместо химиотерапии. — Да. Да. Сорок дней. Я буду. В груди что-то пульсировало, покалывало и перекатывалось горячими волнами. Может быть, это были обломки рифа. И впервые за долгое время совершенно, ну просто ни о чём, не болела голова. #прощайлюдям_проститБог #_притчи__ #свободаВыбора_

#старцы_ОптинаПустынь