Приют Бим Омск

Я лежала в углу вольера и смотрела на дверь. Утро началось как обычно – Ольга принесла миски с кормом, поставила воду, провела рукой по решётке. Но сегодня что-то было не так. Она смотрела на часы. Часто. И не улыбалась. Я знала эти часы. Круглые, белые, висели над дверью в коридор. Стрелки двигались медленно, но всегда вперёд. Ольга смотрела на них и вздыхала. Потом на меня. Потом снова на часы. Корм был тёплый, но я ела медленно. Левая задняя лапа ныла – к холоду всегда так. Артрит. Я хромала на неё уже год, может больше. Точно не помнила. В приюте время тянулось странно. Дни сливались в одно серое пятно, где был только бетонный пол, решётка и запах хлорки. Два года я здесь. Два года люди приходили, смотрели, уходили. Молодых собак забирали быстро. Щенков – в первый же день. Я видела как они прыгали к решёткам, скулили, виляли хвостами. Люди улыбались им, протягивали руки, говорили что-то радостное. Потом Ольга открывала вольеры, надевала поводки, и щенки уходили. Навсегда. А меня ни

- Пап, поаккуратнее можно? – недовольно пробурчал сын, потирая ушибленный лоб и поднимая с пола выпавший из рук телефон. - А я тут причем? – пожал плечами Георгий. – Все претензии можете предъявлять собаке, которая под колеса бросается. Вот, кстати, Светочка, одна из причин, почему я не хочу дачу – постоянно придется иметь дело с животными. С голодными собаками, наглыми кошками. Змеями, в конце концов. Светлана ничего не ответила. Лишь посмотрела на мужа, на детей, и тяжело вздохнула. ***** Вот и лето уже пролетело, а семья Петрушкиных всё никак не могла определиться, нужна им дача или нет. Дети Вова и Настя в обсуждении этого вопроса участия не принимали. Вове было 10 лет, Насте – 12, и у них были дела поважнее. А вот муж Георгий с женой Светланой чуть ли не каждый день спорили. Жена говорила, что дача им обязательно нужна. Если не сейчас, то на пенсии точно понадобится. А покупать лучше сейчас, пока цены на земельные участки еще нормальные. Муж же предлагал немного повременить с п

Плюша сидела у корзины и не мурчала уже второй день. Галина Фёдоровна наблюдала за ней из кухни, машинально помешивая остывший чай. Кошка почти не двигалась - только изредка поднимала голову, будто прислушиваясь к чему-то, чего больше не было. Потом снова опускала морду на лапы. Котята родились слабыми и не прожили и суток. Галина не стала хоронить их в огороде - отнесла за околицу, как делали в деревне. Плюша проводила её взглядом, но за ней не пошла. С тех пор почти не отходила от корзины с примятой подстилкой, где ещё сохранился запах её детей. – Поешь хоть, дурёха, – Галина поставила перед ней блюдце с молоком. Кошка понюхала, лизнула пару раз - и отвернулась. Хоть что-то. Вчера вообще не притронулась. Галина вздохнула и вернулась к окну. За стеклом просыпалась Ольховка - деревня в семнадцать дворов, где она прожила всю жизнь. Сорок семь лет назад сюда привезли молодую невесту, здесь родились дети, здесь похоронила мужа. Теперь дом казался слишком большим для одной. Она налила себе

Начало истории Наталья приехала через две недели, как и обещала. Галина услышала машину ещё с огорода - дочка всегда сигналила у поворота, предупреждая. Отложила тяпку, вытерла руки о фартук и пошла встречать. Из машины выбрались четверо - Наталья, муж Андрей и двое внуков: Даша и Костя. Дети сразу бросились к бабушке, обняли с двух сторон. – Бабуль, а что у тебя нового? – Бабушка, мама сказала, ты какой-то сюрприз приготовила! Галина рассмеялась. – Не сюрприз. Кое-что поинтереснее. Идёмте в дом. Наталья задержалась у калитки, оглядела мать. Галина похудела за последние недели, под глазами темнели круги. Но во взгляде было что-то новое - какой-то блеск, которого не было раньше. – Мам, ты как? – спросила она тихо. – Хорошо, Наташ. Правда хорошо. Они вошли в дом. Галина провела гостей на кухню, где стояла большая корзина с подстилкой. В корзине лежала Плюша - серая пушистая кошка с белым галстуком на груди. А рядом с ней... – Это... это что? – Даша вытаращила глаза. Рядом с кошкой лежали

Я смотрела на кота в переноске. – Где Граф? – спросила я. – Это не мой кот. Девушка за стойкой оторвалась от монитора. Взгляд удивлённый. Тени под глазами – видно, смена выдалась долгой. На бейдже написано «Алёна». – Простите? Вы Наталья Игоревна Соколова, верно? – Да. Но в переноске не мой кот. Чёрный кот сидел внутри и пялился на меня жёлтыми глазами. Большие уши торчком. Хвост обёрнут вокруг лап. Похож на Графа. Очень. Но это не он. Я работаю нотариусом уже восемнадцать лет. Привыкла проверять документы до последней запятой. Одна ошибка – и завещание оспорят. Подпись не на месте – и сделка сорвётся. Внимание к деталям у меня в крови. – У Графа белое пятно под подбородком, – объяснила я. – Маленькое, с горошину. А у этого кота его нет. Алёна нахмурилась. Прищурилась. Наклонилась к переноске. – Точно. Сейчас, одну минуту. Она схватила телефон. Набрала номер. Говорила быстро, нервно. Я не расслышала слов. Потом положила трубку. Посмотрела на меня виноватым взглядом. – Доктор сейчас вый