Еврейский анеГГГдот и юмор за Одессу (original)

#инночкина

Вячеслав Верховский Ты хочешь, чтоб на Бетховене я смеялся?..» Мелочи архиеврейской жизни Картинка с выставки Я знал одного торгового работника. Все свое состояние он сделал на воде, еще в те годы. На газированной. Был он тупым и мелкотравчатым, лицом не вышел, вышел животом. Низкорослый и с кривыми ножками. Кстати, писать он так и не умел, а считать если и умел, то лишь обсчитывать… Спустя год после кончины вдова поставила на его могиле памятник. Недавно проведывал я бабушку на седьмом участке – и увидел. А увидев – просто обомлел! Он – и в полный рост. Выбит на куске гранита. Художник оказался дилетантом: выбивать он начал снизу. А на голову места хватило не очень. И голова оказалась сплющенной. И все же художником он будет! Так уловить черты этого идиота способен не каждый! Но самое интересное оказалось все-таки не сверху, а внизу. Это была эпитафия: «Какой светильник разума угас, какое сердце биться перестало!» И подпись: «Фира и дети». Его дети мне и даром не нужны, ну а Фиру я, конечно же, нашел: – Какой светильник, Фира, между нами, он же был таким идиотом?! Фира согласилась: – Не то слово! – А сердце, Фира?! – я не унимался. – Оно было каменным, это сердце, – ответила Фира и заплакала. Я изумился: – А зачем же вы отгрохали такое?! И сквозь слезы Фира прошептала: – Он – при жизни – сделал это сам… * * * В синагоге перед стариками и старухами выступает молодой знаток Торы Яков Габричевский. Остроумный… Вот он рассказывает о том, что, согласно Торе, первосвященники или из рода первосвященников не могут брать в жены нееврейку, разведенную или обесчещенную. Вопрос из зала: – А кто такая обесчещенная? Габричевский: – Показываю в последний раз… ... Печальная история Я зашел в каморку к служителю донецкой синагоги Михаилу Моисеевичу Брукману. Старик Брукман горько плакал: – Умер! Такой молодой! Всего семьдесят пять! Я испугался: – Кто умер?! – Аранович! Такой молодой! Ловил гуппиков, собирался в Израиль, пел в женском хоре сирот-ветеранов войны. И нет человека! Звонила жена, говорит, что не переживет, – и Брукман снова заплакал. Каморка Брукмана – на втором этаже, у самой лестницы. Слышим, кто-то по лестнице поднимается, натужно, с остановками. Знакомые шаги. У Брукмана открывается дверь, и входит… Аранович: – Здравствуй, Миша! Брукман бледнеет и хватается за сердце: – Изя, – говорит не своим голосом, – ты еще здесь?! – А где мне, Миша, быть еще?! – А только что звонила твоя жена и сообщила, что ты уже всё. Аранович садится за стол и горько плачет, капает сердечное, понемногу приходит в себя и спрашивает служку Брукмана: – Как ей удалось сюда дозвониться? Брукман отвечает: – Набрала – и дозвонилась, что ж такого?! Аранович снова заливается слезами: – Она, Миша, будет первой, кто дозвонился сюда с того света. Уже пять лет, как она умерла, Циля моя, радость моя, люба моя, рыба моя!.. – Аранович обильно сморкается. Снова телефон, да что ж такое?! Миша с суеверным страхом поднимает трубку. Слышит голос и меняется в лице: – Это она! Аранович вырывает трубку и в большом волнении кричит: – Циленька, это ты?! В ответ слезы. – Циля, Циля, отвечай! Слезы. Потом: – Я не Циля, а Ревекка Львовна. Мне нужен отпевальщик Цукерман. – Цукеран больше не практикует, – отвечает Аранович, – он уже как год у нас в психдоме, еврейский патриот, на работе сгорел. А кто вы? – Я Ревекка Львовна… – Знаю, дальше. – Я вдова Суриновича. Умер мой муж, – она рыдает. Аранович хлопает по рычажкам и сразу в крик: – Миша, ты оглох! Миша, умер Суринович! Миша теряется совсем: – Так Аранович или Суринович?! – Миша, ты умный или, конечно же, дурак?! Так Аранович – это я! Они поссорились и тут же разошлись. * * * Однажды в порыве нежности Боря воскликнул: – Дорогая Циля! Я в жизни не знал женщины лучше, чем ты! А Циля про себя подумала: «Несчастный!..» ... Братья В городе Донецке жили два брата Поташниковы, Зяма и Сема, а потом разъехались: один укатил в Америку, другой – в Израиль. Американский брат стал музыкантом, израильский – в киоске продает журналы и, между прочим, совсем не жалеет. И вот однажды продавец журналов Сема Поташников получает новый американский журнал, где на глянцевой обложке фотография его очень печального братца, сидящего за решеткой. Катастрофа! Светопреставление! Продавец Сема бросает все дела – и к телефону. В Америке раздается звонок, трубку поднимает сам брат. – Алло, Зяма, тебя уже выпустили?! – Откуда?! – Из тюрьмы! Пауза. – А меня туда и не сажали. – А фотография?! – А, фотография… Это я играю на арфе, но с той стороны. – А почему же ты такой тоскливый?! – Сема, ты меня удивляешь! Ты хочешь, чтоб на Бетховене я смеялся?.. Стимул Соседский дедушка Григорий уезжает в Америку. В последние месяцы он изменился до неузнаваемости: раздал все долги, извинился перед всеми, кого обидел, даже ненароком, в библиотеку возвратил некогда украденную книгу… – Дедушка, что происходит?! – На свободу – с чистой совестью! Покупатель из Вапнярки К двухтысячелетию христианства Израиль ломится от сувениров. Так, везде продаются терновые венцы. Одна маленькая пожилая еврейка из подкиевской Вапнярки, осоловевшая от жары, вползает в магазинчик и на полках замечает, разумеется, терновые венцы… Ткнула пальцем: – А это шо такое, извиняюсь? – Это – терновый венец, – разъясняют, тут уже привыкли ко всему. Крутит в руках и, отдуваясь, интересуется: – А у вас есть все размеры?.. ... Уехали Уезжали. С собой взяли, казалось бы, все. Все по описи сверяли не единожды. А уже в Германии хватились: на Родине остался смысл жизни. Праздник На центральной площади Донецка проходил еврейский праздник. Было много детей. На что я скупой на похвалу – но было здорово. В самый разгар к одной еврейской бабушке подошел скинхед и в ухо прошептал: – Аллах акбар! Бабушка всепонимающе улыбнулась: – И вас с праздником!.. О святом Д. Хармсу Еврейский клуб. Одна интеллигенция. У нас начало ровно в два. Я предводитель. Подгребают одинокие старухи. Мой контингент. А что? Какой уж есть, мы все такие будем… Слушают внимательно, казалось. Но фокус в том, что… Все они на пенсии. Они же с двух же любят отдыхать, в своих кроватках. Послеобеденное время, мертвый час. Режим – святое! И то одна со стула поплывет, то другая, засыпая, навернется. Третья, вот же, слушала внимательно! Нет, сверзилась… Иногда за клуб мы с пола собираем до пяти старух и даже больше… – Вот урожайный клуб! – мной восхищаются. И с гордостью я отвечаю: – Мы такие!.. Быль Еврейские дачники: посадили горох, но забыли где. Пока искали, потоптали помидоры. Соседи предъявили счет: евреи забрели на их участок. Орошали землю слезами, удобряли мыслями. Собрали урожай, для этих мест небывалый. Говорят, чтоб сорняк так уродил, нужно было очень постараться… Кризис В Козельске я был приглашен к раввину в гости. Ну, когда я там работал, у него. Говорим о том о сем. И вдруг он: – Славик! Я забыл тебя спросить: а мировой финансовый кризис по тебе ударил больно? Я, конечно, тут же намекнул: – У меня нету таких денег, извиняюсь, чтобы так уж мне страдать! – Везет тебе! – ответил мне раввин. Уточнение Однажды я повстречал на кладбище Сундукера. И, печальный, у него спросил: – А вы что здесь? И, отметая всякие подозрения, он воскликнул: – Нет-нет, я еще живой!.. Голова! Раввин козельской синагоги разослал потенциальным спонсорам новое обращение, очень деловое и конструктивное. Цитирую дословно: «Дорогой друг! Я не люблю быть должником. Поэтому я предлагаю Вам равноправное и взаимовыгодное сотрудничество. Дайте нам денег – и дай Вам Бог здоровья!» Друг Который день мой друг Исаак Шрифтгиссер меня доводит – он думает о жизни после смерти. Я: – Ты думаешь о жизни после смерти?! Ну, Исаак! У тебя же мания величия! Неужели ты не понимаешь: ну зачем ты Богу еще раз?! Помощник – Помощник раввина, – представился я. Осведомились: – По каким вопросам? И я вздохнул им: – По вопросам без ответов… Начало восьмого В синагогу звонок: – А Верховский есть? – Нет. – А он мне назначил на девять. – А сейчас, женщина, начало восьмого. – Это что, так принципиально?! Антиреклама Евреям в путешествие совсем не обязательно: куда б они ни прибыли — они уже там есть! * * * Мой знакомый, прочитав поучение еврейских мудрецов: «Еврей должен быть радостным!» – сочувственно вздохнул: – Тяжелая у вас религия! Бабушка Бетя Однажды в Никольском соборе я заметил еврейскую душу бабушку Бетю. Бабушка Бетя стояла у алтаря и истово крестилась. Я изумился: – Вы?! Старушка растерялась: – Я, а что? – Вы креститесь?! К ней вернулось самообладание: – Я крещусь?! Ты что?! Шестиконечусь!.. * * * Моисей ударил посохом по скале – и… Бедная скала! Чего не бывает с испугу! * * * Еврейское погребальное братство Козельска носит имя шести бакинских комиссаров. Нет, это не описка: из двадцати шести только шесть оказались евреями… * * * Рабинович слыл мудрецом. – Рабинович, который час? – Что вы спрашиваете, в это время у нас всегда полдевятого! * * * – Послушайте, Рубинчик, за все ваши дела я бы вас так обматерил, но – не могу подобрать верной интонации. А я ж вас знаю: скажу не так, так вы же и обидитесь!.. * * * Раввин Соловейчик принимает соплеменников ежедневно с трех до шести. Об этом гласит объявление на его дверях. Где так и написано: «Морочить голову с трех до шести. Раввин Соловейчик». * * * Умер чудесный старик Зеликман. Я узнал – и загоревал. Заглядывает служка синагоги: – Ты пойдешь на похороны, Слава? И я ему ответил: – С удовольствием! * * * Человек, который гордится своей национальностью, не уважает Бога, который, кажется, придумал и другие… * * * – У меня появился новый друг, – сказала мне соседка, – по фамилии Рабинович. – Молодой или старый? – спросил я. И соседка ответила: – Молодых Рабиновичей уже не бывает… #инночкина #верховский

Когда я видела, как к нам шествуют мамины подружки, то все бросала и скорее бежала домой. А папа наоборот - бежал из дома, бормоча на ходу: "Ну их к лешему." Дома я сразу же занимала наблюдательный пост и не дышала, боясь помешать этой «вальпургиевой ночи». Сначала мама с тетей Люсей и тетей Людой (со всеми тетями, которые были подругами в то или иное время) чмокали воздух рядом с щеками друг друга, потом выдавали какие-то комплименты прическам, туфлям или юбкам. После церемонии восхваления внешнего вида процессия продвигалась на кухню, где чинно пила чай. Но это они только разогреваются, я-то знаю, ничего, подождем. Во время вполне приличного чаепития подруги говорят про работу, мужей, детей, какую-то Нинку, каких-то пять тысяч рублей и т.д. Кто-то говорит, а остальные все время кивают или охают, или восклицают: «Ой, и не говори!». Но оратор не ведется на это, и продолжает говорить дальше с еще большим воодушевлением. А оппоненты как будто и рады, что их предложению не говорить никто не внял. Мне очень нравится наблюдать за развитием этой феерии. Я понимаю, что это какой-то ритуал и все должно идти по определенным правилам, написанным на невидимых скрижалях для женщин. ****************** После седьмого стакана чая кто-то (очередность строго соблюдается) вдруг высказывает решающее: «А что, девчонки, может дернем? А?» Я уже знаю, что никого они дергать не будут, просто мама достанет какой-то графин с красненькой водичкой, нальет всем по чайной ложке, при этом все будут махать руками и кричать: «Мне хватит, ты что, я не могу столько!» Мама понимающе кивает и наливает побольше. Я очень люблю этот момент, потому что дальше начинается самая развлекательная часть программы. Выпив этой чудо-водички (я не знаю в чем секрет), дамы (без предупреждения!) начинают петь про удалого Хасбулата, потом по Муромскую дорожку или распевать чисто- риторический вопрос "Виновата ли я". По их недовольным интонациям совершенно ясно, что виноваты не они, а все остальные. И я прекрасно понимаю, к чему они ведут: в этих песнях мужчины поступают с ними плохо, и они сейчас себя раззадоривают, как быки на корриде. Спев ритуальные песни, они сначала плачут, оплакивая свою женскую долю и девичью красу. Я не знаю, что это за доля такая и что с ней случилось, но видно, что им очень ее жаль,. И видимо, виноваты в этом определенно мужчины, причем все. Поплакав и завершив сей обряд сакральным: «Ладно, девоньки, давайте за нас красивых», - они, допив свое зелье, начинают ржать как лошади. Над чем они смеются, понять невозможно, да и ни к чему - все равно не понять. Они и сами не знают – кричат во все горло, прерываясь на гомерический смех: «А помнишь… Ой, а Нинка-то! Ах-ах. А он-то, а я его, ой-ой... Ужааас, ой, не могуу, ну дает, ну молодец! Ай, ну мы-то ясно дело!» Как они при этом понимают, кто о чем говорит, – для меня загадка. Я, например, не понимаю. ****************** После этого идет обрядовый танец. Кто-нибудь из них залихватски махнув рукой, звонко кричит: «А ну, Люся, тащи свою шарманку!» Шарманкой они называют мой магнитофон. Я уже давно приготовила его, знаю же, чем все заканчивается. Они его хватают, тыкают кнопки, что-то там не получается, опять хохочут и толкаются, потом, наконец, включив что-нибудь типа «На теплоходе музыка играет, а я одна стою на берегу», начинают дикую пляску. Я знаю, что говорю, видела, как они мило пританцовывают на праздниках, где присутствуют люди. Но сейчас они не танцуют, сейчас они все так же продолжают плакать, хохотать и гневаться, только выражают это в движении, не гнушаясь при этом и взвизгнуть пару раз. Мелькают ноги, летают подолы, сверкают глаза. А какой стоит топот - никогда не подумаешь, что его производят три хрупкие женщины, а не стадо буйволов. Видимо, дядя Ваня тоже подумал про буйволов, и стучит в потолок шваброй. Да что ты, дядя Ваня, лучше сиди тихо, не нарывайся. Ну точно, еще сильнее затопотали и заверещали, даже дядя Ваня замолк – испугался, небось. Наш кот Пушок куда-то давно спрятался – знает, что сейчас лучше переждать это безвременье матриархата. Но милые дамы, наплясавшись, снова пошли гонять чаи – это хороший знак, сейчас перейдут на современно-человеческий язык. Мирно попив чай, с непринужденным видом чирикая о том о сем, как будто никто тут не устраивал никаких шабашей, и напоследок признавшись в любви своим товаркам, они снова переходят в прихожую, чтобы продолжить там церемонию прощания. Видимо, они переносят туда действие, чтобы просто поболтать ни о чем на условно-нейтральной территории, опять же зеркало рядом – можно стоять перед ним, пытаясь уместиться всем одновременно, и краситься одной помадой и одними тенями, не переставая гоготать. Открыв дверь и высыпав за пределы квартиры, они продолжают хихикать и болтать, миллион раз повторяя: «Ну все, пока!». Стоять вертикально у них совсем не получается - то обнимаются, то толкаются, то качаются, как березы на ветру. Когда же дверь закрывается, я выжидательно смотрю на маму, которая, вздохнув, всегда говорит: «Ну вот, теперь можно и чаю попить». А часа через два папа тихонько приоткрывает входную дверь, секунду прислушивается и на цыпочках проходит в дом, попутно доставая Пушка из антресолей и сочувственно приговаривая: «Ах, ты, бедненький. Ну, мужик, прости, не мог я тебя спасти». © Наталья Пряникова. #пряникова

- Ребе, а можно в борщ класть сметану? - Конечно можно. - Ребе, но ведь евреям нельзя есть мясное с молочным вместе. - А ты что, есть его собрался? Он хорошо усваивал языки. Говяжьи. Мужская кулинария: Если варить пельмени 20 минут, то это всё еще пельмени, если 40 минут, то это макароны по-флотски, а если 60 минут и посыпать сыром, то уже лазанья. - Мне кофе с сигаретой! - Размешать? Умных людей становится все меньше, а идиотов все больше - это что же получается, что умные люди - это тупиковая ветвь развития? - Вась, а у тебя какой профессиональный праздник? I - День офтальмолога и День строителя. - Кем же ты работаешь? - Глазки в двери вставляю. Тамара так плохо водила автомобиль, что однажды она ехала по двору и у нее на лобовом стекле какое-то время было вместо двух целых три дворника. Вопреки всем законам физики - чем кошелёк тяжелее, тем с ним таки легче... Мат - звуки тех, кто так и не обучился человеческой речи А есть новые матерные слова? А то старые уже не справляются с ситуацией. - У меня постоянно не хватает времени. - А ты что, его пересчитываешь? - Мой папа говорит, что всегда приятнее дать, чем получить - Он у тебя священник? - Нет, боксер! Вчера впервые ходила на охоту... После 12- го или 13- го выстрела утка умерла со смеху...

Известно, что большинство, популярных, знаменитых, «блатных» песен, написали вовсе не блатные товарищи «Был такой когда-то филолог со странным именем Ахилл Григорьевич Левинтон, родившийся в 1913 году в Одессе в семье главного бухгалтера банка. Судьба у него сложилась очень странно. Закончив школу он в 16 лет переехал в Махачкалу, где работал сперва лаборантом, а потом чертёжником. А в 17 лет он поступил в индустриальный техникум, закончив его распределился в Ордженикидзе, где работал аж начальником смены на заводе до 22 лет. Ну а затем поехал в Ленинград, чтобы учиться на германском факультете филологического университета. В 1942 году вместе со всем ЛГУ эвакуирован в Саратов. На следующий год в 30 лет защитил кандидатскую по теме "Ранние произведения Гофмана и проблемы романтизма". Затем направлен на работу доцентом кафедры зарубежной литературы в Сталинградский педагогический институт. В 1945 году Левинтон возвращается в Ленинград и работает старшим библиографом Публичной библиотеки, преподаёт в Библиотечном институте, разрабатывает классификационные схемы по литературоведению и составляет каталог по западно-европейской литературе. В 1948 году (в 35 лет) начинает работать над докторской диссертацией. Но не тут-то было: даже после уже войны нельзя расслабляться. Так что в самом начале 1949 года его арестовали и приговорили сперва к 10 годам, а потом вообще к 25. Так до 1954 года он отбывал наказание в Свердловской области. Затем по смерти вождя амнистирован, а в 1961 году, так вообще реабилитирован. Ну а после освобождения, несмотря на то, что он был одним из самых талантливых филологом того времени, работу найти не мог и стал жить подсобным литературным трудом. Им написаны книги о Бернгарде Келлермане и Генрихе Гейне, сделано множество перееводов с немецкого, французского и английского (как стихов, так и прозы). Ну а умер Левинтон даже не дожив 2 года до 60-ти лет и похоронен в Ленинграде на Комаровском кладбище. Вот такая грустная история. Ахилл Григорьевич Левинтон безусловно прожил достойную жизнь и оставил после себя серьёзный след. Но кто бы его сейчас вспоминал не напиши он популярнейшую до наших дней песню "Марсель"?! Эту песню под названием "Жемчуга стакан" он как раз и сочинил в той самой ссылке 1949 года ко дню рождения другого сидельца - писательницы и переводчицы тоже одесситки Руфи Зерновой. Она, кстати, тоже закончила филфак ЛГУ только на 7 лет позже, затем арестована в том же 1949 году, выпущена в 1954-ом, реабилитирована в 1961-ом». Стою себе на месте, Держу в руке наган, И вдруг ко мне подходит Неизвестный мне граждАн. Он говорит: — В Марселе Такие кабаки! Такие там мамзели, Такие бардаки! Там девочки танцуют голые, Там дамы в соболях, Лакеи носят вина, А воры носят фрак. Вытаскивает ключик, Открыл свой чемодан. Там были деньги-франки И жемчуга стакан. — Бери, — говорит, — деньги-франки, Бери весь чемодан, А мне за то советского Завода нужен план. Советская малина Собралась на совет. Советская малина Врагу сказала: — Нет! Мы сдали того суку Войскам НКВД. С тех пор его по тюрьмам Я не встречал нигде. Нам власти руку жали, Жал руку прокурор, И сразу всех забрали Под усиленный надзор. И вместо благодарности Не дале как вчера Последнюю малину Прикрыли мусора. С тех пор имею, братцы, Одну лишь в жизни цель: Ах, как бы мне добраться В ту самую Марсель, Где девочки танцуют голые, Где дамы в соболях, Лакеи носят вина, А воры носят фрак! Ахилл Левинтон

Aфоризмы Леонида Шебаршина интересны уже тем, что их автор 2.5 года возглавлял внешнюю разведку КГБ СССР. **** Мы, русские, очень талантливы. Особенно евреи. **** Преимущество диктатуры перед демократией очевидно каждому — лучше иметь дело с одним жуликом, чем со многими. **** У нас всё впереди. Эта мысль тревожит. **** Не стоит возвращаться в прошлое. Там уже никого нет. **** Чем глупее начальство, тем меньше оно сомневается в своей мудрости. **** Hа переправе не меняют лошадей, но стоило бы поменять кучера. **** Если дела будут идти таким манером, то у народа не останется сил даже для гражданской войны. **** Такие тяжёлые времена, а никого ещё не расстреляли. Будто и не в России живём. **** Велика Москва, а отступать некуда. Кругом Россия! **** Губят Россию грамотность без культуры, выпивка без закуски и власть без совести. **** Удивительная дама - демократия. Её насилуют, а она ещё кокетничает. **** Жизнь была прожита не напрасно, но зря. **** Страна не вынесет ещё одной победы демократии. **** - В отличие от политиков-мужчин, которые просто неприятны, политики-женщины отвратительны. **** Чем дороже хлеб, тем дешевле права человека. **** Наше время придёт, но нас оно уже не застанет. **** Если нет мыслей, значит, они не нужны. Этим мысли отличаются от денег. **** Не забегай вперёд. Спина — удобная мишень. **** Россия не останется без иностранных друзей, пока у неё есть, что грабить. **** Нас подвела психология «осаждённой крепости». Мы ждали нападения извне. **** Люди готовы испить любую чашу. Была бы закуска. **** По данным Госкомстата, россияне чаще всего умирают от того, что живут в России. **** Лечиться — дорого, умирать — дешево, но хоронить — дороже, чем лечить. Надо жить. **** …часть суши, со всех сторон окружённая цивилизацией. **** Какой же русский не любит быстрой езды? — Тот, на котором едут. **** Для того, чтобы с толком искажать историю, её надо знать. **** Идея мировой революции родилась не от хорошей жизни. И не от хорошей жизни умерла. **** Сколько пузырей было надуто воздухом свободы! **** Мрак надвигается со скоростью света. **** Горбачёва погубила женская черта характера — быть любимым любой ценой. **** Россия — единственная страна, потерявшая независимость в конце ХХ века. **** Фамилий много, а имён нет. **** Беспросветно светлое будущее. **** Жить ещё можно, но очень уж противно. **** Россия — могучая гора. Но каких же мышей она родила! **** Власть потеряла голову, а оппозиция её не нашла. Л. Шебaршин погиб при невыясненных обстоятельствах в марте 2012 г.

- Первый раз я вышла замуж в Киеве. Неудачно... Второй раз - в Харькове. Тоже неудачно... А третий раз я нашла мужа в Одессе и должна таки сказать - очень удачно. Теперь всегда буду Выходить замуж в Одессе.... #инночкина

Памяти Славы Сэ 6.04.1969–19.06.2021 Сегодня исполнилось ровно 5 лет со дня смерти Вячеслава Солдатенко, известного русскоязычного латвийского талантливого писателя, сценариста, блогера, прекрасного гитариста, барда Славы Сэ. Писатель–сантехник был одним из самых теплых и уютных авторов современности, который заговорил с нами о любви, семье и котах. И тексты которого мы разнесли на цитаты. Светлая память светлому Человеку Славе Сэ.

Идy как-тo дoмoй с тpенирoвки. И вижy в oднoй из yлoчек oгpoмнoе деpевo с шелкoвицей. Вeтки пpям дo зeмли, а нa них спeлые, aж падают oт малейшегo ветерка, ягoды. Я не выдержал. Пристрoился, стoю ветки oбгладываю. И тут идёт мимo дoбрoпoрядoчная мать сo свoим чадoм. Ребёнoк на меня пoсмoтрел и сам пoтянулся к веткам. Мама как зашипит: «Ты с ума сoшёл?? Oни же грязные, сейчас мы пoйдём в магазин, я тебе куплю, мы дoма пoмoем и ты скушаешь. Никoгда, слышишь, никoгда не делай как этoт дядя. Этo же микрoбы, oни мoгут тебя убить!!!» Ребёнoк вздoхнул и с сoжалением пoсмoтрел на дядю, кoтoрoгo пo версии мамы, страшные микрoбы уже дoлжны были oттащить за нoгу в oвраг и там дoесть. А дядя застыл, с ртoм, набитым ягoдами и листьями. И прoнеслoсь у меня перед глазами мoе детствo. Прoсыпаешься, схватил хлеб, кoлбасу, нoж. Мама кричит: «пoрежешься -убью». Ударил себе пo пальцу. С рукoй за спинoй, бoчкoм, пo стенoчке, выбираешься на улицу. Пучка бoлтается на вoлoске. Приклеиваешь ее клеем ПВА, сверху пoдoрoжник. Главнoе, чтoб мама не узнала. Ибo прибьёт. На улице Барсик. Ешь бутербрoд на двoих с ним. Кусь oн, кусь ты, пo-братски. Бутербрoд падает. Пo закoну пoдлoсти кoлбасoй вниз. Нo у нас же в детстве был ещё закoн «быстрo пoднятoе не считается упавшим». Oтряхиваешь кoлбасу, прoдoлжаешь трапезу с Барсикoм. Пoскакал к свoим дружбанам. Играли в вoйнушки. Тебя пoдбили из рoгатки. Раз 15. Ну живучий oказался, чегo уж. Сидишь, oблепился пoдoрoжникoм. Сделали из резины тарзанку. Ты самый смелый, тебя запулили дальше всех. Приземляешься лицoм oб лавку. Лoмаешь нoс, разбиваешь губы, надщербливаешь зуб. Крoвь хлещет фoнтанoм. Пихаешь в нoздри пoдoрoжник. Главнoе, чтoб мама не узнала. Убьёт. Сделали деду с сестрoй «пoтoлoк». Этo кoгда челoвек спит, ты натягиваешь над ним прoстынь и oрешь «пoтoлoк падает!». Сидели три дня на липе. Пытались есть кoру. Дед хoдил внизу с палкoй, бубнел «эх, дрoбoвичек бы хoрoший сейчас». Пoгнали на ставoк. Пo трoе на oднoм велoсипеде. Кoму-тo нoгу цепью зажевалo, ктo-тo через руль кувыркнулся. Дo тoчки назначения дoбрались не все. Бoевые пoтери. Пo пути навoрoвали oгурцoв, пoмидoрoв и арбузoв с кoлхoзнoгo пoля. Главнoе, дoма в oгoрoде у каждoгo свoи арбузы. Нo трoфейные же вкуснее. На ставке ешь арбуз oб кoленo или oб камень. Oбедаешь без нoжа и вилки. Сидишь дoвoльный, липкий, весь в арбузных семечках. Мухи у тебя на затылке арбузный сoк oблизывают. Пoспoрил с пацанами, чтo переплывешь ставoк. Ну а чтo , ты ж уже три дня как плаваешь! Спас мужик на лoдке. Сидишь, oтплёвываешь ил и лягушек, мoлишься, чтoб маме не сказали. Oбсoхли, сварганили кoстёр. Напуляли туда патрoнoв и шифера. Схoрoнились в oвраге. Пoсле «oбстрела» выпoлзли пo пластунски, тo есть пузoм пo земле. Враг не дремлет Накидали картoшки в кoстёр. Пoели вместе с лушпайками и гoлoвешками. Нoчью пoшли oбнoсить сoседскую черешню. Сoсед спустил сoбаку. Сoбака пoгрызла пятки. Oпять же, здравствуй, пoдoрoжник, давнo не виделись. Бабушка гнала дoмoй и лупила палкoй пo хребту. Ты думал - фиг с ним, маме тoлькo не гoвoри. Мама прибьёт. Кoрoче, нам в детстве никакие микрoбы были не страшны. Этo микрoбы нас бoялись. А мы бoялись тoлькo маму. Ибo мама прибьёт. Максим Мельник