Лакаи (локайцы) – весьма крупная в прошлом Тюркская племенная группа, которая велая полукочевой образ жизни и обитала в XIX в. преимущественно на территории Душанбинского и Кулябского вилайетов Бухарского ханства и части Афганистана. Информация об этом племени довольно скудна (1). Считается, что лакаи являются потомками наиболее древней тюркской части населения азиатских степей. В начале XVI века вместе с другими тюркскими и тюрко-монгольскими племенами, возглавляемыми Шейбани-ханом, лакаи мигрировали из Дашти-кипчакских степей на юг, завоевывая оазисы и города Мавераннахра. Заняв обширные пастбища горных долин юга Таджикистана и Узбекистана, области вокруг Балха и Кундуза в северном Афганистане, они по-прежнему занимались скотоводством, вели полукочевой образ жизни, сохраняли политическую независимость и племенную целостность. С образованием узбекских ханств обжитые лакаями территории входят в состав Бухарского Эмирата. В 1869 г. эмир Бухары, вконец разгневанный вызывающим поведением независимого духом племени, никогда не платившего дань, провел против лакаев жестокую военную операцию, разбив их лидеров, захватив стада и принудив, таким образом, к подчинению (2, с. 33). К 1889 г. лакаи вынужденно переходят к оседлому образу жизни, начинают заниматься сельским хозяйством и устанавливают политический и военный союз с Бухарой (2, с. 33). В первые годы советской власти лакаи вновь выступают как ярые борцы за независимость своих земель, однако их сопротивление было исторически обречено. Некоторые семьи племени так и остались на территории северного Афганистана (область Кундуз), но большая его часть остается на землях северного берега Аму-Дарьи. В наши дни лакаи Таджикистана до сих пор сохраняют свою этническую самобытность, как часть Тюркского народа. Особенности политической истории, племенная независимость и даже своего рода изолированность лакаев способствовали тому, что их удивительное прикладное искусство, в первую очередь текстиль, с одной стороны, имеет общие черты с искусством других степных полукочевых народов, с другой – отличается весьма самобытными и неповторимыми чертами, где кажущаяся примитивность рисунка сочетается с магической силой и загадочностью образов. Лакаи (локайцы) – весьма крупная в прошлом Тюркская племенная группа, которая велая полукочевой образ жизни и обитала в XIX в. преимущественно на территории Душанбинского и Кулябского вилайетов Бухарского ханства и части Афганистана. Информация об этом племени довольно скудна (1). Считается, что лакаи являются потомками наиболее древней тюркской части населения азиатских степей. В начале XVI века вместе с другими тюркскими и тюрко-монгольскими племенами, возглавляемыми Шейбани-ханом, лакаи мигрировали из Дашти-кипчакских степей на юг, завоевывая оазисы и города Мавераннахра. Заняв обширные пастбища горных долин юга Таджикистана и Узбекистана, области вокруг Балха и Кундуза в северном Афганистане, они по-прежнему занимались скотоводством, вели полукочевой образ жизни, сохраняли политическую независимость и племенную целостность. С образованием узбекских ханств обжитые лакаями территории входят в состав Бухарского Эмирата. В 1869 г. эмир Бухары, вконец разгневанный вызывающим поведением независимого духом племени, никогда не платившего дань, провел против лакаев жестокую военную операцию, разбив их лидеров, захватив стада и принудив, таким образом, к подчинению (2, с. 33). К 1889 г. лакаи вынужденно переходят к оседлому образу жизни, начинают заниматься сельским хозяйством и устанавливают политический и военный союз с Бухарой (2, с. 33). В первые годы советской власти лакаи вновь выступают как ярые борцы за независимость своих земель, однако их сопротивление было исторически обречено. Некоторые семьи племени так и остались на территории северного Афганистана (область Кундуз), но большая его часть остается на землях северного берега Аму-Дарьи. В наши дни лакаи Таджикистана до сих пор сохраняют свою этническую самобытность, как часть Тюркского народа. Особенности политической истории, племенная независимость и даже своего рода изолированность лакаев способствовали тому, что их удивительное прикладное искусство, в первую очередь текстиль, с одной стороны, имеет общие черты с искусством других степных полукочевых народов, с другой – отличается весьма самобытными и неповторимыми чертами, где кажущаяся примитивность рисунка сочетается с магической силой и загадочностью образов.