Истории Ирины Ас

Развод на квадратные метры.

Ирина Ас

Март только начался, а у Татьяны и Виктора уже была весна внутри. Та самая, когда смотришь на объявление о продаже квартиры и думаешь: «Наша».
В двушке на Минской всё оказалось почти идеально: раздельные комнаты, большая лоджия, рядом парк. Цена — 15,8 миллиона, торг уместен.
Продавец — Раиса Борисовна, семьдесят два года, бодрая, с острыми глазами и мелкой дрожью в пальцах, когда подписывала предварительный договор.

Ты мне не отец.

Ирина Ас

Дарья вытряхнула из кошелька мелочь, пересчитала купюры и убрала их в ящик кухонного стола, туда, где за пакетом с гречкой лежал серый почтовый конверт. В конверте стало восемнадцать тысяч. Ровно столько она насобирала за последние три месяца, откладывая понемногу из своей зарплаты и из тех денег, что приносила сдача однокомнатной квартиры на Второй Продольной. Квартира досталась ей от бабушки, и Даша держалась за неё обеими руками, потому что где-то на дне души понимала: случись что — это единственное, что у неё есть по-настоящему.

Ты родила его для себя, вот и расхлебывай.

Ирина Ас

Таисия стояла посреди коридора, прижимая плечом к уху разряжающийся телефон, и слушала заведующую садом, которая сообщала ей, что когда у ребенка десны распухают так, что изо рта идет специфический запах, а слюна делается розовой, то это уже стоматит, переходящий в гингивит, и в группу его приводить нельзя. Ибо это и для других детей зараза, и для самого Данилы мучение, ведь он даже ложку в рот взять не может.

Метод воспитания отчима.

Ирина Ас

Зинаида Петровна, сухонькая женщина с острым взглядом, который не могли затуманить ни годы, ни очки с толстыми линзами, пересчитывала пакетики с пельменями в морозилке. Она готовилась к приезду Карины, своей двенадцатилетней внучки, с той особой, немного суетливой тщательностью, на которую способны только бабушки, живущие одиноко.
Три года назад Лиза, её дочь, выскочила замуж во второй раз, за перекупщика Тимура, и с тех пор всё в их семье покатилось куда-то не туда. Зинаида Петровна чуяла это нутром.

Травля в детском саду.

Ирина Ас

Полина заплетала Соне косички и тихо радовалась. Дочка наконец-то перестала цепляться за ее ноги в раздевалке. Первые три недели в саду были испытанием — крики, слезы. Воспитательница Ольга Викторовна, немолодая, грузная женщина с командирским голосом, буквально отдирала Соню от Полининых коленей. Но потом Соня начала приносить из сада корявые рисунки, рассказывала про мальчика Гришу, который ест козявки, и про то, что Ольга Викторовна читает им сказку про глупого мышонка смешным голосом. Полина выдыхала.

Сдал мать в психушку, ради квартиры.

Ирина Ас

Варвара Тимофеевна последние полгода разговаривала исключительно цитатами из Библии, и Лену это бесило до зубного скрежета. Будущая монахиня смотрела куда-то поверх головы невестки, словно та уже превратилась в бесплотный дух, в наваждение, которое следует перетерпеть ради спасения души.
Лена сидела на старом диване в съемной двушке в Купчино, прижимала плечом к уху телефон и одновременно пыталась вытереть младшему, Макару, сопли, пока старшая, Ульяна, методично размазывала пластилиновую жижу по ламинату.

Богатый жених из соседней квартиры.

Ирина Ас

Тамара знала о Василии Павловиче всё и ничего одновременно.
Восемь месяцев срок приличный для того, чтобы присмотреться к мужчине, когда тебе за пятьдесят и ты не обманываешь себя глупыми иллюзиями про принцев на белых конях. Василий появился в её подъезде прошлой осенью — въехал в соседнюю квартиру, гремел две недели, делал ремонт, а потом вышел с мусорным пакетом и столкнулся с ней нос к носу.

Пункт назначения — семья.

Ирина Ас

Инга стояла посреди гостиной, прижимая к груди помятый листок, вырванный из тетради дочери, и перечитывала корявые строчки, написанные рукой мужа: «Инга, отдохни от нас! Мы тебя любим».

Пришла забрать чужого мужа.

Ирина Ас

Зина всегда знала, что вода камень точит.
Ей стукнуло пятьдесят четыре, мужу её, Виктору столько же. И за тридцать лет совместной жизни они срослись, как два дерева, посаженные слишком близко: корнями переплелись намертво, а кроны у каждого своя. И то, что в кроне Виктора завелась какая-то гнилая ветка, Зинаида учуяла сразу.

Терпи дочь, а то, что люди скажут...

Ирина Ас

Свадьба катилась к тому месту, когда даже самые стойкие гости начинают поглядывать на часы, а свидетельница нервно перебирать в сумочке ключи от дома.
Кафе называлось «Уют», но уютом там и не пахло: дешевые бордовые шторы, припорошенные пылью, лампы дневного света, от которых у всех лица казались зеленоватыми, и запах капусты из кухни, который перебивал даже густой аромат лилий, притащенных матерью невесты в трех пластиковых ведрах.