Истории Ирины Ас

Забери меня отсюда, мама.

Ирина Ас

Всю дорогу от лагеря до города Алина проспала на заднем сиденье, свернувшись под отцовской ветровкой. Матвей вёл машину плавно, без рывков. Уж слишком измученной дочка выглядела, когда они с Оксаной забирали её из этого «Солнечного берега», который за несколько дней превратил их живую, смешливую девчонку в бледный комок нервов.

Папа нас разлюбил.

Ирина Ас

Её звали Анна. Было ей тридцать два. Обычная женщина, не красавица писаная, но с живыми глазами и прекрасной улыбкой. Работала бухгалтером в небольшой фирме, считала чужие деньги, сводила дебет с кредитом, заполняла бесконечные платёжки. Работа скучная, монотонная, зато стабильная. В их небольшом городе с работой было туго, и она держалась за своё место обеими руками.

Свекровь и её золотой мальчик.

Ирина Ас

Изольда вернулась из поликлиники, держа на руках восьмимесячного Ефима, который сосредоточенно жевал пластикового жирафа, когда в дверном проеме комнаты заметила пустую спортивную сумку Артема.
Та лежала на боку, будто выпотрошенная рыбина, и от нее пахло несвежей формой и гелем для душа.
Ефим загукал, потянулся к торшеру, а Изольда перешагнула через сумку, прикидывая, что Артем, по идее, должен был вернуться еще утром, после ночной смены в таксопарке «Фаэтон». Но в квартире стояла тишина.
Она набрала его номер — длинные гудки уперлись в автоответчик, и механический женский голос равнодушно предложил перезвонить позже. Изольда сгрузила сына в манеж, об

Возвращение его бывшей.

Ирина Ас

Лера всегда считала, что самые важные вещи в жизни происходят почти незаметно. И только потом, оглядываясь назад, ты понимаешь: вот тогда все и решилось, в ту самую секунду, когда ты просто стояла с телефоном в руке, а за окнами грохотал фейерверк.

Он называл её зайкой.

Ирина Ас

Лида проснулась от того, что Артём уже не лежал рядом. Прохлада простыни, сбитой в комок на его половине кровати, говорила о том, что он встал давно. Из коридора доносился негромкий, но отчётливый голос. Мужчина кому-то звонил. Лида прислушалась сквозь дремоту, пытаясь уловить смысл слов, которые долетали до неё сквозь закрытую дверь спальни, но слышно было только обрывки: «да, хорошо», «я понял», «передам».

Последний подарок умершей жены.

Ирина Ас

Николай Степанович Бородин, шестидесяти четырёх лет, пенсионер, бывший главный инженер районного дорожного управления, сидел на лавке у подъезда и смотрел, как его сын выносит из дома вещи.

Не Мадонна Рафаэля, но сойдёшь для сельской местности.

Ирина Ас

Веру Громову природа собрала с какой-то необъяснимой, расточительной щедростью. Будто художник, которому заказчик выписал тройной гонорар за красоту, ум, талант, обаяние вписал просто так, от широты душевной. В свои двадцать пять она не просто слыла лучшим реставратором фресок в тресте «Облкультнаследие», а уже вела собственный участок, получала приглашения на симпозиумы в Суздаль и Псков, и могла по запаху известкового раствора определить век, провинцию и, кажется, даже настроение мастера, который этот раствор замешивал.

Бабкино наследство.

Ирина Ас

Старый дом стоял заколоченный уже лет десять. С тех пор как умерла бабка Ксения, никто туда не заходил. Даже дети и самые бесшабашные мужики обходили стороной. Говорили, там что-то нечисто. Говорили, по ночам светятся окна, хотя электричество отключено. Говорили, бабка Ксения была ведьмой — лечила людей травами, заговаривала скотину, предсказывала погоду по каким-то своим приметам. Говорили разное. А Федька Завьялов, по прозвищу Заяц, однажды взял и зашёл.