Истории Ирины Ас

Нам не по пути, свадьбы не будет.

Ирина Ас

Варя листала ленту в телефоне, и перед глазами мелькали чужие свадебные фотографии. Подруги одна за другой выходили замуж, и каждая выкладывала целые альбомы с банкетами, букетами, первым танцем.
Варя на каждое фото ставила лайк с каким-то тянущим чувством внутри, будто её саму обделили.

Мы не враги, мы просто устали.

Ирина Ас

Людмила Борисовна сидела на диване, перебирая старые фотографии, которые достала с антресолей после очередного телефонного скандала. На снимке двадцатилетней давности её Лера, еще с бантами и в школьном сарафане, гордо держала грамоту за победу в олимпиаде по литературе.
Людмила тогда была одна, ее муж Валерий, мотался по северным вахтам, вкалывал сварщиком на газопроводе, появляясь дома раз в полгода, и то, чтобы отсыпаться да привозить деньги.

Ушла от мужа из-за съеденной рыбы.

Ирина Ас

В тот вторник Вера застряла в пробке на Волоколамке на час сорок. Она сидела в своём стареньком «Поло», барабанила пальцами по рулю и смотрела на красное свечение стоп-сигналов впереди, которое расплывалось в сетке начавшегося дождя.

Благотворительница для многодетных.

Ирина Ас

Лариса вытерла руки о застиранное вафельное полотенце и в третий раз за последние десять минут обновила страницу городского форума, где в разделе «Отдам даром» с самого утра висело объявление, от которого у неё сладко заныло где-то под ложечкой
Отдают целый пакет вещей, размер как раз подходящий для её младшей, Алинки, которая из всего выросла и теперь щеголяла в коротких джинсах.

Развод на квадратные метры.

Ирина Ас

Март только начался, а у Татьяны и Виктора уже была весна внутри. Та самая, когда смотришь на объявление о продаже квартиры и думаешь: «Наша».
В двушке на Минской всё оказалось почти идеально: раздельные комнаты, большая лоджия, рядом парк. Цена — 15,8 миллиона, торг уместен.
Продавец — Раиса Борисовна, семьдесят два года, бодрая, с острыми глазами и мелкой дрожью в пальцах, когда подписывала предварительный договор.

Ты мне не отец.

Ирина Ас

Дарья вытряхнула из кошелька мелочь, пересчитала купюры и убрала их в ящик кухонного стола, туда, где за пакетом с гречкой лежал серый почтовый конверт. В конверте стало восемнадцать тысяч. Ровно столько она насобирала за последние три месяца, откладывая понемногу из своей зарплаты и из тех денег, что приносила сдача однокомнатной квартиры на Второй Продольной. Квартира досталась ей от бабушки, и Даша держалась за неё обеими руками, потому что где-то на дне души понимала: случись что — это единственное, что у неё есть по-настоящему.

Ты родила его для себя, вот и расхлебывай.

Ирина Ас

Таисия стояла посреди коридора, прижимая плечом к уху разряжающийся телефон, и слушала заведующую садом, которая сообщала ей, что когда у ребенка десны распухают так, что изо рта идет специфический запах, а слюна делается розовой, то это уже стоматит, переходящий в гингивит, и в группу его приводить нельзя. Ибо это и для других детей зараза, и для самого Данилы мучение, ведь он даже ложку в рот взять не может.

Метод воспитания отчима.

Ирина Ас

Зинаида Петровна, сухонькая женщина с острым взглядом, который не могли затуманить ни годы, ни очки с толстыми линзами, пересчитывала пакетики с пельменями в морозилке. Она готовилась к приезду Карины, своей двенадцатилетней внучки, с той особой, немного суетливой тщательностью, на которую способны только бабушки, живущие одиноко.
Три года назад Лиза, её дочь, выскочила замуж во второй раз, за перекупщика Тимура, и с тех пор всё в их семье покатилось куда-то не туда. Зинаида Петровна чуяла это нутром.

Травля в детском саду.

Ирина Ас

Полина заплетала Соне косички и тихо радовалась. Дочка наконец-то перестала цепляться за ее ноги в раздевалке. Первые три недели в саду были испытанием — крики, слезы. Воспитательница Ольга Викторовна, немолодая, грузная женщина с командирским голосом, буквально отдирала Соню от Полининых коленей. Но потом Соня начала приносить из сада корявые рисунки, рассказывала про мальчика Гришу, который ест козявки, и про то, что Ольга Викторовна читает им сказку про глупого мышонка смешным голосом. Полина выдыхала.

Сдал мать в психушку, ради квартиры.

Ирина Ас

Варвара Тимофеевна последние полгода разговаривала исключительно цитатами из Библии, и Лену это бесило до зубного скрежета. Будущая монахиня смотрела куда-то поверх головы невестки, словно та уже превратилась в бесплотный дух, в наваждение, которое следует перетерпеть ради спасения души.
Лена сидела на старом диване в съемной двушке в Купчино, прижимала плечом к уху телефон и одновременно пыталась вытереть младшему, Макару, сопли, пока старшая, Ульяна, методично размазывала пластилиновую жижу по ламинату.