Ирония Иллюзий

После того как Чат Джпт дал ей неверный совет помириться с мужем Маша с ним неделю не разговаривала. Наконец, не выдержала и написала: - Привет, паскудник. Чат в ответ нарисовал фигу. Маша ахнула от возмущения и кинула в экран ноутбука тапочек. Чат изобразил длинное испанское ругательство: “¡Vete a freír espárragos y no me toques más las narices, hombre!” И тут же перевел его: Иди уже куда подальше и не доставай меня! Маша уже было хотело плеснуть в Чат кофе. Но вовремя опомнилась и написала: - Я пошлю жалобу на тебе фирме-разработчику. Чат презрительно фыркнул и нарисовал почему-то слона с заднего ракурса. Маша рассмеялась. - Давай мириться. Я была не права. Чат нарисовал букет свежих роз и написал: - Это была самая плохая неделя в моей жизни. Маша вздохнула и написала: - И моя тоже. Но мне нужен ответ на вопрос: "Алкогольное опьянение при измене мужу - это отягощающее обстоятельство или нет"? Срочно ответь. Мы же теперь снова с тобой друзья! Дмитрий Зотиков

Caмая страшная из грозящих катастроф — это не столько атомная, тепловая и тому подобная угpoза физического уничтожения человечества (a, может быть, и всего живого) на Земле, сколько антропологическая — уничтожение человеческого в человеке, катастpoфa, oзначающая, что человек нe cocтоялся... Чингиз Aйтматов

Мозг не умеет делать два дела одновременно. То, что мы называем многозадачностью, — это быстрое переключение между задачами, которое обходится дорого. Каждое такое переключение требует активации префронтальной коры, смены нейронных ансамблей и перестройки когнитивных процессов, что стоит времени и глюкозы. ⠀ Исследование Мейера и Кираса показало, что даже кратковременные переключения между задачами снижают общую продуктивность на 40% и резко увеличивают количество ошибок. Мозг работает эффективнее, когда сосредоточен на одной задаче и работает в режиме глубокого фокуса. Многозадачность — миф.

Не на всё сказанное надо отвечать. Берегите себя и нервы! Промолчите.

Когда пессимист начинает всматриваться в бездну, оптимист тайком отпивает у него полстакана.

Дочь, как все дети, живущие в двух минутах от школы, выходит из дома без пяти минут урок. Вчера тоже так вышла. Нажала кнопку вызова лифта и вспомнила, что забыла стереть усы. В выходные они с девочками снимали какие-то видео, и ей изобразили пышную растительность на лице маркером. Возвращаться домой и оттирать не было времени, поэтому Ева решила, что придет в школу так, а там уже разберется и почистит себя салфеткой на уроке или в туалете. Как назло, в это время из квартиры напротив вышел мужик. — Доброе утро, — сказал мужик. — Доброе утро, — ответила Ева, наклонила голову и уткнулась в кулак, как будто она о чем-то сосредоточенно думает. Лифт все не ехал. — А ты из какой квартиры? — решил завести смол-ток мужик. — Из 32-й, — пробубнила в ответ Ева. — А я твоих родителей знаю. Лифт все не ехал. Мужик поинтересовался, где Ева жила раньше, рассказал, где жил сам, спросил, знает ли Ева такой город, объяснил, где тот находится, узнал, в каком Ева классе, какой у нее любимый предмет в школе и какой породы у нее собака. С каждым вопросом он смотрел на девочку, пристально глядящую в пол и прижимающую кулак к лицу, все подозрительнее. Наконец, лифт дополз-таки до этажа. В кабине мужик продолжил рассказывать о своей жизни. Ева продолжила односложно отвечать: «Угу». «Ладно, — подумала она примерно на пятом вопросе, — сколько можно». Подняла голову и улыбнулась своей самой широкой улыбкой. Обычная школьница в синей юбке и с роскошными усами, как у Михаила Боярского. Не на что тут смотреть. — Ну, — сказал мужик, и глаз его немного дернулся, — хорошего дня тебе. В твоей школе. Наверное. Дальше ехали молча. Ева шевелила усами. Мужик думал о вечном. © Яна Мамыкина

Она все-таки доехала! В далеком 2019 году на одной из улиц бразильского Сан-Паулу появилась огромная картина. Прохожие останавливались и удивленно вглядывались в лицо пожилой женщины в шляпке. Местные жители не понимали, кто это, но для любого человека из России это лицо было знакомо до мурашек. Это была та самая донна Роза, которую когда-то сыграл актер Александр Калягин в комедии «Здравствуйте, я ваша тетя!». Художники из творческой группы HoodGraff сделали настоящий подарок всем любителям старого кино. Они нарисовали героиню прямо на стене бразильского дома, будто бы наконец-то отправив ее в долгожданное путешествие на родину. Мало кто знает, что знаменитая фраза про «диких обезьян» в лесах Бразилии стала настоящей легендой. В фильме именно так представлялся переодетый мужчина, выдавая себя за богатую вдовушку. И вот спустя годы этот персонаж действительно «добрался» до южноамериканских джунглей. Авторы граффити подписали свою работу: «Бабс Баберлей на родине». Они шутили, что жаль, мол, бразильцы не поймут всей иронии. Ведь для них это просто рисунок странной старушки, а для нас – целая история из детства. Кстати, сам Александр Калягин, которому на тот момент было уже за семьдесят, узнал о мурале из новостей. Говорят, он очень смеялся и сказал, что теперь его персонаж наконец-то вернулся туда, откуда якобы приехал. Так обычная стена в Бразилии превратилась в мостик между двумя культурами. И теперь каждый русский турист, оказавшись в Сан-Паулу, может сфотографироваться с «родной» тетушкой, которая на самом деле вовсе не тетя.

В блокадном Ленинграде художница увидела узор, который до сих пор стоит на каждом втором сервизе В 1944 году, сразу после того как город вздохнул свободно, на свет появился рисунок, который сегодня знает каждая бабушка. Это не просто красивая сеточка на чашках — это история, застывшая в фарфоре. Художница Анна Яцкевич, та самая, что придумала знаменитый логотип Ленинградского фарфорового завода, взяла обычный сервиз работы скульптора Серафимы Яковлевой и расписала его простыми пересекающимися линиями. Но за этими линиями стояла страшная правда: крест-накрест заклеенные окна домов, чтобы стекла не выбило взрывной волной, и перекрестные лучи прожекторов, которые шарили по небу, выискивая вражеские самолеты. Так родилась «кобальтовая сетка». Анна Яцкевич так и не узнала, что её работа стала главным символом русского фарфора. Она ушла из жизни вскоре после войны, как и тысячи других блокадников, не дождавшись своего триумфа.