Жизненные истории

Отпустив женщину, вытащил все деньги, а кошелёк бросил на пол. Через минуту хлопнула входная дверь. На кухне появилась дочь, испуганно озираясь по сторонам. - Папа, ушёл? - Ушёл. Садись кушать! Мама налила жидкий суп из рыбных консервов. Положила перед ребёнком кусок хлеба. Та стала жадно есть. Шесть лет, кушать всегда охота. Завтра воскресенье, до понедельника так долго. Девочке так нравилось в садике, и так не хотелось быть дома, где папа постоянно ругался и дрался. *** Ирина легла спать, обняв дочь. Та быстро заснула, а женщина уснуть не могла, вздрагивая от каждого стука в подъезде. Ведь сейчас вернётся муж, начнёт ругаться и махать кулаками. Дочь спрячется, куда-нибудь в угол, а ей самой и спрятаться некуда. Долго лежала, боясь уснуть, ведь нужно встретить мужа, чтобы еще хуже не было, но усталость взяла своё и она заснула. *** Проснулась от солнечного луча, скользнувшего по лицу. Быстро вскочила с постели, обошла квартиру. Мужа не было: «Может у своих родителей? Хоть бы на весь день там остался. Сейчас свекровь позвонит, будет меня ругать, что я довела её сыночка ненаглядного до такой жизни. Надо хоть вымыться спокойно и чай попить». Она помылась и вместе с дочерью попила чай. Муж так и не появился. Не было и звонка от свекрови. - Лена, собирайся, пойдём в магазин! Она достала, спрятанную на черный день тысячу, хотя чёрные дни у неё были постоянно. *** Купили немного продуктов и даже мороженое дочери и возвращались домой, возвращались со страхом – теперь-то уже ругани не миновать. Но мужа дома до сих пор не было. Ирина быстро приготовила обед. Глядя на счастливое лицо дочери. Детям для счастья немного надо. Спокойно пообедали, радуясь спокойному денёчку, когда дома тишина, не пахнет перегаром и не слышно крика. *** Вечером раздался звонок раздался звонок сотового телефона. Звонила свекровь. - С…, - закричала та голосом от которого застыла кровь в жилах. – Это ты… это ты… горе мне… Звонок прервался. - Мама, кто звонил? – спросила дочь. - Бабушка. - А что она кричала? - Не знаю. И тут вновь зазвенел её телефон. На этот раз звонил свекор: - Ирина, Вадим погиб. - Что-о-о? - В какой-то пьяной драке. - Где он? Куда идти? – прокричала Ирина. - Никуда идти не надо, - голос свёкра был ровным и твёрдым. – Я всё сам оплачу. Похороны, по-видимому, во вторник. Я тебе позвоню. Разговор закончился. Ирина обессиленно опустилась на диван. - Мама, что? – подошла к ней дочь. - Папа умер. Слёзы потекли из глаз Ирины, но это были не горькие слёзы, скорее, слёзы облегчения. - Мама, а как это умер? – задала дочь нелегкий вопрос. – Он к нам больше не придёт? - Нет. *** И тут раздался звонок домофона, заставивши вздрогнуть. Ирина вышла в прихожую, дрожащей рукой сняла трубку: - Кто? - Из полиции старший лейтенант Балашов. Вы Ерофеева Ирина Захаровна? - Да. - Мне необходимо задать вам несколько вопросов по поводу гибели вашего мужа Ерофеева Вадима Иванович. - Заходите! Полицейский был совсем молодым, но серьёзным. Расположившись за столом, он достал из папки лист бумаги и ручку и стал задавать вопросы: - Ирина Захаровна, когда вы последний раз видели своего мужа? - Вчера вечером. - Уточните во сколько? - Примерно, в шесть вечера. - Когда уходил, он был пьян? - С похмелья. - Вы ругались? - Он всегда ругался. - Были случаи, когда он вас бил? Женщина кивнула. Полицейский внимательно посмотрел ей в лицо, заметил синяки. Некоторый уже проходили, а некоторые были свежими. - Понятно. Он задал ещё несколько вопросов, попросил расписаться в протоколе и ушёл. *** Ирина не находила себе места. Ведь надо куда-то бежать, что-то делать, но почему-то этого не хотелось. Хотелось хоть раз за последние лет пять просто спокойно уснуть, зная, что тебя никто не разбудит, не закричит, не ударит. А на сердце так неспокойно, а слёзы сами текут из глаз. - Мама, ты, что плачешь? – взяла её за руку дочь. - Это я так, доченька. - Ведь папа больше не придёт и не будет драться. Это ведь хорошо. - Не надо так говорить, доченька! *** На следующее утро Ирина отвела дочь в садик и направилась на работу. Там все уже знали о её горе. Коллеги собрали деньги, выписал деньги на похороны и начальник. Вот только, подруги знали и о её взаимоотношениях с мужем и видели синяки на лице подруги, и сейчас, как могли, успокаивали. - Ирина, все будет хорошо! - Ты ещё молодая, у тебя вся жизнь впереди. Она кивала, выслушивая соболезнование подруг и мысленно ругала себя за то, что такая бесчувственная, что нет у неё в сердце скорби по мужу. *** Когда Ирина вернулась домой, у подъезда её ждала мать, приехавшая из деревни. - Как же ты теперь, доченька? - Хуже не будет. Мама, пошли в квартиру! - Сумки мои, - кивнула мать на стоящие на лавочке пакеты. - Что они у тебя такие тяжёлые? – Ирина взяла их в руки. - Мясца привезла. Тебе же поминки ещё делать. - Поминки дома сейчас никто не делает. *** Едва зашли в квартиру, позвонил свёкор: - Ирина, прощание будет завтра в час дня в ритуальном зале. Сейчас иду искать зал для поминок. - Иван Леонидович, я сама найду зал для поминального обеда, - твёрдо произнесла Ирина. – Вечером вам позвоню. - Хорошо. Заказывай на двадцать человек. Больше не надо. - Мама, ты располагайся. А я пойду зал для поминок искать. - Дочь, вот возьми, - мать открыла кошелёк и подала десять тысяч. Когда Ирина ушла, её мать закрыла, принесёнными простынями, все зеркала в квартире. *** Когда Ирина с матерью вошли в ритуальный зал, там уже было с десяток человек. Батюшка, что-то рассказывал. Плакала, лишь мать покойного. Увидев вошедшую сноху, она истерично закричала: - Это она, она виновата… Пока он с ней не связался… Мой сыночек хороший… - Бил жену с дочерью, и хороший? – тут же отреагировала сваха. - Прекратите, люди! – спокойным голосом произнёс батюшка. – Рядом с покойны нужно вести себя тихо и не спорить. Этим вы проявляете неуважение к покойному. - Жанна, прекрати! – одёрнул свою супругу, отец покойного. Далее, отпевание и сами похороны прошли спокойно. После кладбища все поехали в столовую, где прошёл поминальный обед. *** Когда Ирина с матерью вернулись в квартиру дочери, мать со скорбью произнесла: - Теперь, дочка, одна будешь жить. - С дочерью. - Я имела ввиду мужа. - Замуж я больше не выйду. *** Жизнь Ирины налаживалась. Одной даже легче было. Зарабатывала она почти тридцать, и дочери стали платить более пяти тысяч. Даже понемногу откладывать стала. Мужа вспоминала всё реже и реже. Возможно, это тот случай, когда смерть во благо, жене, дочери. *** Прошло два года. Ирина была занята лишь дочерью и работой. На мужчин внимания совсем не обращала. Пока в их подъезде не поселился новый сосед. Бывший военный пенсионер. Правда на пенсию он после ранения пошел, ему всего сорок. Каждый день, когда Ирина возвращалась с работы, они «случайно» встречались у подъезда. Раз, другой, десятый… И тут женщина стала замечать, что сама ждёт этих встреч, а ещё вспомнила, что ей нет и тридцати. *** Прошёл ещё год, и семья у Ирины стала полной, а ещё она пошла в декретный отпуск.

Видимо, муж тоже вспомнил о дочери. Резко остановившись, он развернулся и рванул в зал, на ходу бросив жене: - Не жди, что Машка поймет тебя! Я сделаю все, чтоб она тебя возненавидела. Из кафе Марина возвращалась одна. Решила пройтись пешком, чтоб подумать и привести мысли в порядок. Звонко отбивая ритм каблуками по мостовой, Марина пыталась представить, чем сейчас занят муж. Собирает свои вещи? Вряд ли, он держался за эту квартиру, как паук за муху. Решил выставить жену? Этого не может быть, ведь квартира общая, Марина имела на нее равные права. Наверное, настраивал дочь, рассказывая, какая пропащая у нее мать… А у Маши сейчас самый сложный возраст. Пятнадцать лет – время, когда близкие кажутся чужими, а чужие готовы понять любой проступок. Как назло, в последнее время у Марины с дочерью постоянно вспыхивали конфликты. Марина была строгой матерью, а дочери хотелось перекрасить волосы, сделать пирсинг и тату. И все это во время учебы в гимназии, строжайший дресс –код которой не допускал подобных вольностей во внешнем виде. Марина не могла доказать дочери, что для лучших выпускников гимназии будут открыты двери в престижные вузы. Но дочери казалось куда важнее покрасоваться перед друзьями, большая часть которых напоминала подушечку для булавок. Думая о дочери, Марина незаметно погрузилась в воспоминания о своей жизни. Она росла в неполной семье. Ее воспитал отец. Строгий, местами жесткий мужчина. Мама Марины умерла при родах, больше отец не женился. Он никогда не признавался, но найти никого похожего на горячо любимую жену не смог. Поэтому все свои силы бросил на достойное воспитание дочери. Достойным, по мнению отца, было воспитание, при котором ребенок учится только на пять, знает в совершенстве иностранный язык, играет на музыкальном инструменте, а в свободное время занимается творчеством. Марина не помнила, чтоб у нее была хоть одна свободная минута. Пока подруги бегали на свидания или просто сидели у подъезда, она учила уроки, играла на фортепиано или просиживала часы у соседки – англичанки, от которой Марина должна была впитать знание разговорного английского. Девочка окончила школу с золотой медалью и поступила в университет. Отъезд из дома Марина воспринимала как освобождение из тюрьмы. Отец, воспитавший ее в строгости, надеялся, что дочь сохранит рассудительность и серьезность без его контроля. Однако все вышло совсем не так. Вырвавшись из –под контроля отца, Марина почувствовала свободу, но не знала, что с ней делать. Еще на вступительных экзаменах она познакомилась с симпатичным парнем. Игорь был веселый, интересный. А главное – ему понравилась Марина. Девочка, которая считалась в классе «синим чулком», с трудом верила, что вообще способна заинтересовать кого – либо. Молодые люди успешно сдали экзамены и поступили на одну специальность. Отношения развивались стремительно. Марина даже не сразу поняла, в чем причина ее утренних недомоганий. Соседка по комнате Катя со смехом предположила. - Ты бы тест сделала! Не может тебя неделю из –за отравления мутить. - Какой тест? - не сразу поняла Марина. - На беременность! Или ты думала, я не понимаю, чем вы тут с Игорьком занимались. Марина покраснела, как рак, только что вынутый из кипятка. - Ты ошибаешься. – тихо пробормотала она. - Ой, брось. Ты что, не знала, откуда берутся дети? Марин, ты чего? Марина уткнулась в подушку, чтоб не зареветь в голос. Теперь отец точно ее прибьет. Такой позор! Беременная незамужняя дочь. О том, как вести себя с мальчиками, он с ней никогда не разговаривал. Как и о том, откуда берутся дети и что делать, чтоб их не было раньше времени. - Ну перестань реветь! Может еще обойдется. Давай я сама сбегаю в аптеку. Спустя час подруга пыталась успокоить ревущую в голос Марину. Положительный тест на беременность лежал на полу рядом с кроватью. - Да ладно тебе так убиваться. Ну залетела, ты ж не первая. Поженитесь, перейдешь на заочку. Все будет хорошо. Зато будешь молодой мамочкой. Будете с дочкой подружками. Ну или Игорек с сыном будет друзьями! Оптимизм Кати вообще не успокаивал. - Не будет! Меня отец выгонит из дома. – истерила Марина. - Ну выгонит, и что? Будете своей семьей жить. Когда Игорек придет? - Сегодня. - Расскажи ему, он тоже участвовал. Пусть тоже отвечает, не тебе ж одной за все отдуваться. Но Игорь оказался совершенно не готов к таким новостям. - Марин, куда нам сейчас ребенок? Ты о чем думала? Я не собираюсь в восемнадцать лет жениться. И дети мне сейчас не нужны. Делай что хочешь, я умываю руки. И вообще, может это не мой ребенок. - А чей? У меня до тебя никого не было! – Марина не могла понять, как внимательный, любящий и нежный парень вдруг стал таким жестким и холодным. - Не знаю. Вы, девки, хитрые. Готовы за пару свиданий парня окрутить. В общем, думай сама, а на меня можешь не рассчитывать. Игорь ушел, а Марине казалось, что ее мир рухнул. Из университета погонят, отцу такой позор тоже не нужен. Куда ей идти с ребенком? - Сама виновата. Самой и разгребать! – Марина встала и подошла к окну. Девятый этаж. Шансов не будет. Зато быстро и не больно. К счастью, в комнату вошла Катя. - Ну что? Что сказал? Ответа не требовалось, так как по лицу Марины и так все было понятно. - Вот же поганец! А еще в любви клялся. Ну ничего, время еще есть. Завтра в больницу пойдем. Марин? Ты чего? Посмотрев на открытое окно и потухший взгляд соседки, Катя все поняла. - Маринка, ты с ума – то не сходи! Ну, бросил, не он первый! Не будешь рожать, значит. - Но это же ребенок. Мой ребенок. - И что? Жизнь теперь себе калечить? У тебя срок недель пять, а то и меньше. Ты совершеннолетняя, отцу не сообщат. Не реви, все будет хорошо. С тех пор Катя стала для Марины лучшей подругой. Девушки поддерживали друг друга во всем, делили на двоих горести и печали. Марине и в голову не могло прийти, что именно Катя в будущем разрушит ее счастье и развалит ее семью. Через неделю Марина избавилась от беременности. Катя обещала никому не рассказывать, но эта тайна много лет камнем лежала у Марины на душе. Игорь с того разговора почти перестал ее замечать, а в середине первого курса перешел на заочное отделение. О том, как складывалась его жизнь, Марина не знала, и не хотела знать. На последнем курсе университета она познакомилась с будущим мужем. Тянуть с рождением детей не стали. Спустя почти год после свадьбы родилась Маша. О той своей ошибке молодости Марина старалась не вспоминать. С Катей они продолжали дружить. После замужества Кати подруги перезнакомили мужей и стали дружить семьями. Рассказать мужу о прерванной беременности Марина так и не решилась. Сначала было неловко, потом решила, что не стоит посвящать его в такие подробности. Марина считала, что муж - человек взрослый, адекватный, а потому не должен осуждать. За шестнадцать лет брака она стала образцовой женой и матерью, была на хорошем счету на работе. Отцу было за что гордиться дочерью. Жизнь шла своим чередом. Дочка росла, проявляя все чаще железный характер деда. Марине становилось все сложнее управляться со своенравным подростком. Муж был человеком довольно мягким, дочь баловал, поэтому на его поддержку в воспитании рассчитывать не приходилось. Едва дочери исполнилось пятнадцать, Марина сполна ощутила все «прелести» общения с подростком, находящимся в переходном возрасте. Дочь не хотела учить уроки, пропускала школу, пыталась отстоять свое право на свободное самовыражение в одежде и внешности. Марина все чаще задумывалась о том, как тяжело было отцу воспитать ее саму в одиночку. Порой просто опускались руки, а в обозримой перспективе не виделось никаких положительных сдвигов. Дочь едва ли не каждый день проверяла нервную систему матери на прочность. - Илья, ну хоть ты с ней поговори! Я уже не справляюсь! Какие розовые волосы и кольцо в носу? У нее образцовая гимназия! Куда нам потом? В обычную школу, репетиторов нанимать? Ни в одной школе города нет такого сильного педагогического состава! - Ну не всем же быть гениями. Может наша дочь станет талантливым музыкантом или художником? - Ты сам- то себя слышишь? Ты учился на «отлично». И тебя на сторону не мотало. Как до тебя дошло, что о будущем надо задумываться еще в школе? - Родители помогли. Ну это я, а это - она. Может, не стоит ей навязывать свою точку зрения? Пусть красит волосы. Переведем в обычную школу. Марина не понимала, шутит муж или говорит серьезно. Он не мог не понимать, каких перспектив себя лишает их ребенок. Тем не менее, она решила твердо стоять на своем. К сожалению, именно эту ее твердость муж позже использовал, как главное оружие в своей борьбе за дочь. У Кати с мужем приближалась годовщина свадьбы. Друзья пригласили Илью и Марину в кафе. Несмотря на то, что Маша была уже подростком, Марине не хотелось брать с собой на такие мероприятия ребенка. И снова муж выступил против ее решения. В итоге довольная Маша, одетая в странные мешковатые вещи, которые считались модными у молодежи, поехала с ними. Кроме семьи Марины и виновников торжества на празднике было еще около десяти человек. В основном, это были коллеги Кати и ее мужа. Марина плохо знала большую часть приглашенных, поэтому больше времени уделяла общению с мужем и дочерью. Катя сидела рядом с Ильей. В какой –то момент она громко обратилась к нему: - Ой, вот смотрю на вас, такая семья идеальная. Все у вас так классно складывается. Как хорошо, что ты на первом курсе аборт сделала! Не известно, как бы твоя жизнь сложилась, если б ты того ребенка оставила. С чего вдруг Кате приспичило именно сейчас напомнить об этом, Марина так и не узнала, а в тот момент ощущала себя так, будто ее ударило током. Вспомнить про событие, которое случилось едва ли не двадцать лет назад, да еще вот так, словно невзначай! Как подруга могла так поступить? Она знала, что Марина до сих пор не рассказала мужу о том поступке. Марина не гордилась им, но считала, что тогда у нее просто не было выбора. С мужем она познакомилась намного позже. Все годы была ему примерной и верной женой. Дочери - хорошей матерью. Марине и в голову не могло прийти, что муж отреагирует так бурно. Вскочив с места так, что стул отлетел в сторону, Илья громко произнес: - И как долго ты собиралась скрывать от меня такие подробности? Или тут все всё знают, а я один в неведении, как последний осел? Илья вылетел из зала, оставив жену переваривать услышанное. Женщина быстро побежала за ним, попыталась остановить в тот момент, когда он вызывал такси. - Илья, что ты устроил? Я понимаю, у Катьки язык без костей, мелет не соображая. Но ты- то взрослый, адекватный человек. Должен понимать, что я не поступила бы так без веских причин. - И какие могут быть причины для убийства ребенка? – Илья старательно разжигал конфликт. - Меня бросил молодой человек. Из –за беременности могли отчислить из вуза. Отца моего ты знаешь. Думаешь, он принял бы с распростертыми объятиями беременную дочь? Вряд ли! - Это не повод. Просто оправдания. Неужели ты не понимаешь всю серьезность своего поступка? Ты же погубила этим наш брак. - Почему? Это же был не твой ребенок. Почему для тебя это так важно? Мы познакомились через четыре года. - Ты могла бы мне сразу рассказать. Я бы на тебя и не посмотрел. Я же был уверен, что связываю жизнь с настоящим человеком, порядочной и скромной девушкой. А не с потас… - Илья! Ты за словами следи! Ты не имеешь права обвинять меня, не зная, в каком кошмаре я оказалась тогда. - Надо было поменьше ноги раздвигать! - Поверь мне, я сполна была наказана за свое легкомыслие и доверчивость. - Так, все, я еду домой. Не могу тебя видеть. Где Маша? Дочь сидела за столом, слушая, как присутствующие обсуждают то, что случилось. Девушка радовалась, что мать оказалась не такой идеальной, какой хотела казаться. Теперь будет, что предъявить ей, когда она в очередной раз начнет читать морали. Девушка уже решила, что встанет на сторону отца, который всегда позволял ей делать то, что она хотела. Тогда она не знала, в какой грязи он будет готов извалять мать. Однако сидеть за столом с малознакомыми взрослыми быстро надоело, и Маша отправилась искать родителей. Отца она встретила у самого выхода и постаралась сделать вид, будто шокирована и оскорблена поступком матери. - Папочка, увези меня отсюда! Только я не хочу сейчас видеть маму. Эта ее глупость… Далее девочка бросилась к отцу, изображая глубокое потрясение. - Ну тише, доченька, успокойся. Это тяжелое событие, но мы должны его пережить. Пойдем, я вызвал такси. Муж и дочь демонстративно прошли мимо Марины и сели в такси. Женщина решила пройтись пешком, чтоб обдумать ситуацию. Когда она вернулась домой, дочь уже спала, а муж сидел на кухне. На столе стояла бутылка с коньяком и рюмка. Очевидно, муж уже «подпитал» свою злость и подготовился к скандалу. - Я надеюсь, ты сама соберешь вещички и съедешь. Жить с тобой после такого я не собираюсь. Дочь тоже тебя знать не хочет. - Илья, а тебе не кажется, то ты чересчур раздуваешь значимость этого события? Я что, первая женщина, в жизни которой случилось такое? - Ты должна была рассказать мне! Я бы никогда в жизни не стал общаться с такой, не женился и не завел бы ребенка. Ты предала меня! Я не хочу тебя видеть! Ты не должна оставаться здесь, ты плохо влияешь на дочь. Она заснула в слезах. -Ты прекрасно знаешь, что она тебя не воспринимает, как родителя, и, если бы не я, она бы давно тату все тело покрыла. - И пусть! Ребенок должен быть счастлив! -Правда? Тогда почему ты не сделал тату? В юности родители запретили, а потом? Что помешало? Это же твоя мечта была! - Не переворачивай мои слова. Мне на работе как это объяснить? - То есть, ты не хочешь, чтоб дочь смогла найти себе престижную работу? Двойные стандарты какие – то. - Хватит! – муж ударил по столу так, что зазвенел стакан. - Не кричи, Маша спит. - Прекрати меня поучать! Ты – падшая женщина. Ты не имеешь права оставаться рядом с порядочными людьми. Чтоб завтра твоего духу здесь не было! Сегодня так и быть, переночуй, но больше видеть тебя я не хочу. - Отлично. Собирай вещи и уходи. Не будешь меня видеть. – Марина старалась выглядеть спокойной, но внутри все клокотало. Муж вел себя, как обиженный ребенок. Словно он получил возможность припомнить ей все обиды. Нужна была лишь причина. Ее весомость значения не имела. - Я? Ты хочешь меня выставить из моей квартиры? Самой – то не смешно? - Это наша квартира. Ты не можешь меня выставить. Но если тебе так сложно тут жить, уходи. Мне будет тяжело с тобой разводиться, но я справлюсь. - Ну уж нет. Ты уйдешь, а мы останемся. - Это не тебе решать. Если тебе так принципиально, можем решать этот вопрос в суде. Только помни, чья зарплата сейчас выше. - Ты мне угрожаешь? - Нет, я предлагаю тебе проспаться и трезво обдумать перспективы. Утром жду твоих извинений. Марина спокойно развернулась и ушла спать. Утром муж молча собрался на работу и вместе с дочерью ушел из дома. Маша демонстративно не замечала мать, отправившись в школу в экстремально короткой юбке. Марина позвонила на работу и взяла отгул. Все равно выдернут в школу посреди рабочего дня. Было видно, что пока она накануне шла домой пешком, муж успел настроить Машу против матери. Заварив кофе, Марина взяла в руки телефон и написала Кате сообщение. «Надеюсь, теперь ты довольна. Больше не хочу тебя ни видеть, ни слышать. Мой разрушенный брак – на твоей совести. Желаю, чтоб бумеранг не задерживался!» Когда сообщение было доставлено, Марина заблокировала бывшую подругу. Спустя полчаса позвонили из школы и попросили приехать. Было видно, что с дочерью уже успели провести беседу. От утренней спеси не осталось и следа. - Марина Владимировна, Маша сегодня нарушила требования относительно школьной формы. Я уверена, что произошло недоразумение. - Да, я приболела, поздно заметила, что форма нуждается в стирке. Я привезла брюки, Маша может переодеться и идти на уроки. После уроков дочь вернулась притихшая. Первой подошла к матери. - Мам, ты меня извини за утро. Просто папа такого наговорил, вот я и решила тебе напакостить. Прости. Я слышала, что вы разводиться хотите. Если что, я хочу с тобой остаться. Ничего такого в твоем поступке нет. Я не знаю, чего папу так понесло. В общем, я так больше не буду. И розовые волосы я больше не хочу. - Я рада, что ты все поняла. В общем, я была уверена, что у меня очень умная дочка. Ты же понимаешь, что этот молодежный бзик пройдет. Если хочешь, покрась волосы летом. Муж вернулся вечером и первым делом направился в комнату дочери. Спустя пару минут вылетел оттуда и бросился на Марину: - Уже настроила ее против меня? Когда успела? Ты ей угрожала? Да я тебя лишу родительских прав! - Пап, перестань! Ты что, уйти от мамы захотел, просто повода не находил? Так иди, мы тебя не держим! – выглянула Маша. Собрав вещи, муж ушел, а спустя пару дней подал в суд. Несколько месяцев он бился за то, чтоб отобрать у жены квартиру и оставить дочь у себя. В итоге, вынужден был отступить, так как дочь сама решила остаться с матерью. Слушая обвинения мужа, Марина не могла понять, как самый близкий и родной человек мог так быстро превратиться в совершенно чужого и незнакомого. Марине казалось, что все эти годы она жила рядом с совершенно другим человеком. Что стало причиной такой резкой перемены, она не знала, да и не хотела знать. Марина винила себя, что не призналась мужу в самом начале отношений. Но и не считала, что из-за такого поступка можно разрушить семью. После суда муж перестал общаться и с ней, и дочерью, считая, что Маша предала его, решив жить с матерью.

Как летние каникулы начались, так Колька стал забегать к Катерине реже, только когда сильно проголодается. Целыми днями гонял на велосипеде или скейтборде. Мать давала ему карманные деньги. На них покупал чипсы, мороженое, шоколадные батончики на перекус. Когда дворовая компания шла в кино, на премьеру боевика или триллера, Колька просил денег у Катерины. И Катерина не отказывала внуку. Таких, как Колька, кому некуда было уехать из города на лето, было четыре человека. Иногда Катерина угощала всех чаем с блинами или оладьями. Внука она обожала. Он был вылитый дед в молодости. И сегодня Колька забежал с утра. Они накануне договорились, что сходят за картошкой в дальний магазин. Колька на ходу ел бутерброд с колбасой и, прожёвывая, объявил, что планы у него изменились, они с ребятами собрались на речку купаться. – Одни? – Не. С нами старший брат Витьки пойдёт. Он недавно из армии вернулся. Давай завтра за картошкой схожу? Или у дома купи. В магазине у дома продавалась мелкая картошка. А в дальнем – крупная, ровная. Да нести больно тяжело. Задумала Катерина суп сварить, а картошка закончилась. – Ба, меня ребята ждут. Не обижайся, – уговаривал Колька, пятясь к двери. – Ладно, Коленька. Завтра, так завтра. Понимаю, дело молодое. На вот. – Она протянула ему сто рублей. – Да осторожней на речке. Она хоть жила на пенсию, денег не жалела внуку. Он не наглел, просил нечасто. Всё равно через два дня пенсия будет. Колька убежал, засунув деньги в карман шорт. Катерина стёрла тряпкой крошки со стола и задумалась. «Погода хорошая. Чего ждать завтрашнего дня? Прогуляюсь за картошкой. Немного куплю, только на суп, а завтра Коленька побольше принесёт. Если не забудет, конечно». Она вздохнула и пошла одеваться. Как муж умер, так она решила, что не будет откладывать жизнь на потом, будет носить все свои нарядные платья. Незадолго до смерти купили они Николаю новые брюки и джемпер нарядный. Так и не успел надеть. Берёг на какой-нибудь важный случай. Катерина открыла шкаф и прошлась по ряду вешалок. Достала яркое шёлковое платье в цветочек. Николаю оно очень нравилось. «Вот его и надену. А то поправляться стала, не налезет скоро», – решила Катерина. Прихорашиваясь перед зеркалом, заметила, что на фоне яркого платья заметнее стала седина в волосах. «С пенсии куплю краску для волос». Катерина взяла сумку, проверила, не забыла ли кошелёк, и вышла из квартиры. На улице стоял жаркий июль. Катерина подумала, что ничего страшного не случится, если она всё же прогуляется до дальнего магазина, до которого чуть меньше остановки идти. И пошла, держась в тени деревьев. Купила картошки немного, молока, хлеба свежего, ещё тёплого. В магазине с кондиционером она решила, что справится и донесёт сумку до дома. Вышла и засомневалась. После прохладного магазина воздух улицы показался ещё более раскалённым. Даже дышать трудно. По дороге её обогнала толпа подростков на скейтбордах. Вспомнила внука, который тоже любил гонять по улицам. Все мальчишки на переходе слезли с досок, только один поехал, не останавливаясь, чуть не попал под машину. Завизжали тормоза, со всех сторон раздались испуганные крики. Катерина схватилась за сердце. Оно неровно билось в груди. Даже в глазах потемнело от испуга. Прошла несколько шагов и остановилась. Горячий пыльный воздух казался густым, никак не протолкнуть его в лёгкие. Ещё и сердце никак не успокаивалось. – Здравствуй Катя. Из магазина? Вот ведь, ещё бы немного и под машину попал. Куда спешат? – Рядом остановилась соседка Тамара. – А мы с Гришей на занятия идём. Катерина заметила рядом с соседкой пятилетнего мальчика. – Ладно, пойдём мы, а то опоздаем. – Тамара взяла за руку внука, и они пошли дальше. «Какие занятия летом»? – подумала Катерина, махнула рукой и, тяжело дыша, тоже отправилась домой. Решила срезать дорогу и пройти за домами. Там тропочка между кустов, зато в два раза короче выйдет, чем по дороге. Но среди кустов стало жарче. На открытом месте хоть какой-никакой ветерок. А тут как в бане. Да ещё душный запах цветов. Голова закружилась. По позвоночнику потека струйка пота, остановилась у резинки трусов. Катерина прямо чувствовала, как трусы намокли на пояснице. В глазах пелена стоит, всё расплывается. Она оперлась рукой о ствол дерева и стала дышать, открывая рот как рыба, выброшенная на берег. Уже край крыши дома виден, а не дойти скоро до него. Катерина наклонилась поставить тяжёлую сумку на траву. В глазах потемнело, в сердце вдруг возникла такая тяжесть, будто сел кто на грудь. У них с Николаем был кот. Любил, стервец, спать у мужа на груди. Тяжёлый. А ещё на шею скатится, так вообще дыхание перекрывал. Когда Николай умер, кот заскучал, жался к ней. Катерина сбрасывала его с груди. Но немного погодя, кот снова ложился на грудь. Один раз проснулась, думала, задохнулась насмерть. Еле прокашлялась. Пережил кот мужа на четыре месяца. Старый был. «И к чему я его вспомнила? Зачем?» Стала разгибаться Катерина, а сердце молоточками застучало в висках. В голове вдруг что-то хлопнуло, и Катерина упала в траву, потеряв сознание. Она открыла глаза и не поняла, где находится. Трава вокруг высокая как лес. Одна травинка прямо в глаз тычет. Катерина хотела убрать её, да рука онемела, а на второй она лежала. Попробовала шевельнуться, сердце тут же резануло болью. Я умираю? Господи, за что? На улице, как бездомная собака! Суп так и не сварила Коленьке… Успела подумать она и снова провалилась в забытье. Через какое-то время она снова выплыла из тумана беспамятства. Рука под ней занемела, не чувствовала её уже. Господи, не найдут меня. И зачем тут пошла? Не ходит тут никто, кроме собак да кошек. Они учуют запах. На жаре я быстро завоняю. Тьфу, Господи, какие мысли в голову лезут. Она решила позвать на помощь. Но вместо крика раздался стон, больше похожий на коровье мычание…

И бабушку, которая растила девочку и двух ее младших братьев. Семья считалась «неблагополучной» и сюда нередко наведывались проверяющие. Отец детей сидел за сбыт наркотиков. А мать давно уже лечили от туберкулеза в какой-то закрытой больнице. Некоторое время семья все-таки держалась «на плаву». Детей жалели соседи – приносили: кто — старые вещи, кто — банку молока. Бабушка трудилась, не покладая рук. Огород, да и ветхий дом требовали много сил. И все же старушка находила время — и пирожков ребятам испечь, и связать им новые носочки, и сказку рассказать. Да и мать в то время была еще жива, и теплилась надежда, что она рано или поздно поправится. Но когда ее не стало, а бабушка, потеряв дочку, резко сдала, семьей занялись вплотную. Как ни плакала старушка, как ни божилась, что вырастит внуков, ей не позволили оформить опекунство. Детей разделили. Младших направили в один детский дом, а Арину – в другой. Хотели и бабушку определить в дом престарелых, но тут она встала насмерть, и сказала, что закончит жизнь в родных стенах. Позже Арина думала, что возможно, в доме престарелых бабушке было бы лучше – тепло, чисто, не нужно заботиться о еде, рядом медсестра, которая всегда измерит давление и даст таблетку. Но старушка хотела сохранить какую-то самостоятельность, чтобы продолжать заботиться о внуках. Навещать их, приносить гостинцы. В этом плане Арине повезло. Многие ребята, среди которых она теперь жила, не могли добрым словом вспомнить своих близких, а кому-то вообще не довелось их узнать. Были и такие, от кого отказались прямо в роддоме. В Арине же сохранились черты «домашней» девочки, что так редко встречается у детдомовцев. Она хорошо знала домашнюю работу, бабушка успела научить ее готовить, убирать, шить и вязать. И привила внучке немудреные правила поведения, которыми сама всю жизнь руководствовалась. Нужно быть честной, не только перед людьми, но и перед самой собой. Не пить, не курить, не гулять с кем попало… Трудиться всегда хорошо – идет ли речь об учебе или вообще о любой работе. Бабушки не стало, когда Арина училась в выпускных классах. Но, благодаря любви и уважению к старушке, девушке удалось избежать многих соблазнов. В то время как ее ровесники умудрялись проносить в детский дом сигареты и даже изредка — спиртное, крутили романы и мечтали о том дне, когда вырвутся из казенных стен, Арина добросовестно училась. В сказки она не верила, считала, что может рассчитывать только на себя. А значит, нужно получить специальность. Арина знала, что ей, как сироте, от государства положена квартира, но рассказывали и воспитательницы, и старшие девчонки, что в очереди можно стоять годами. А ведь жить где-то надо! Арина думала, что будет делать после выпускного. В городе — два института, но бюджетных мест там очень мало, всего пять-десять на потоке, а конкурс с каждым годом все больше. Податься в колледж или лицей? Такие гордые названия носили вчерашние училища. Но и тут были свои подводные камни. На те специальности, которые интересовали Арину — шел платный прием, оставались, преимущественно, рабочие профессии. И вот тут девушку отпугивал даже не тяжелый труд, а контингент учащихся. Когда Арина проходила мимо одного из колледжей, она неизменно сталкивалась с парнями, которые или курили у входа, или просто возвращались с занятий, шли ей навстречу. И каждый раз она слышала грубую речь, бранные слова, кто-то порой пытался к ней приставать. А уж этого она и в детском доме натерпелась. Робкой от природы, девочке пришлось научиться давать отпор, отстаивать себя. И все же Арина еще надеялась на жилье от государства, и дальнейшие свои планы связывала с его получением. Но мечты ее развеялись, как только девушка пришла в городскую администрацию. И то – чиновница еще пожалела её и говорила с ней по-человечески. — Долго тебе ждать придется, — вздохнула она и предложила Арине чаю, — Для сирот вообще не каждый год жилье выделяют. А тебе еще скажут подождать, пока братья подрастут. А потом постараются отделаться – выделят, в лучшем случае, однушку на вас троих – что за жизнь! Ты лучше замуж постарайся выйти за хорошего парня – вот и будет тебе жилье. А что? Ты молоденькая, симпатичная… Красавицей Арину вряд ли можно было назвать, но девушка выглядела какой-то удивительно милой. Невысокого роста, с рыжеватыми вьющимися волосами, в глазах – несмотря на суровый жизненный опыт — все еще читалась какая-то детская доверчивость. Тогда Арина, сдав выпускные экзамены, и получив аттестат, решила пойти работать. Она только приглядывалась к вакансиям, когда ей неожиданно повезло. Девушка узнала, что в престижный отель требуется горничная, и записалась на собеседование. Тут и проблема с жильем решилась – к большой радости девушки. Воспитательницы выделяли Арину, считали, что у одной из немногих детдомовских девчонок, у нее есть голова на плечах. И одна из наставниц порекомендовала выпускницу своей знакомой. Старенькая женщина жила одна и готова была предоставить комнату той девушке, которая согласится помогать ей по хозяйству в обмен на бесплатное проживание. Арина чуть не запрыгала от счастья и не захлопала в ладоши, когда узнала об этом. Как все хорошо складывается! Может быть, если она будет честно трудиться и откладывать каждую копейку, к тому моменту, когда братья окончат школу, она сможет взять ипотеку…И тогда они снова будут жить своей семьей, она приглядит за мальчишками. Арина тревожилась за братьев, видела, что в детском доме они приобрели немало дурных привычек. А если сестра станет о них заботиться, они и специальности получат, и зарабатывать начнут, все втроем быстро кредит погасят. Что на государство надеяться, нужно самим не плошать! Арина познакомилась с Верой Севериновной, хозяйкой квартиры, и старушка ей очень понравилась. Ничем не напоминала она покойную бабушку – интеллигентная, утонченная. Но девушка сразу почувствовала, что хозяйка — человек добрый и порядочный. Арина решила, что будет очень стараться. И хотя в первое время случались и неприятные казусы – девушка нечаянно разбила старинную фарфоровую чашку, чуть не потеряла на прогулке хозяйского пуделя — все недоразумения легко разъяснялись, и хозяйка с постоялицей вскоре уже жили душа в душу. На работе было сложнее. Гостиница находилась в одном из лучших районов города. Зеленая зона, рядом река, лес, а до центра – всего десять минут на машине. Собственно, это не отель был даже, а целый комплекс. Большая территория напоминала райский сад – здесь отлично потрудились дизайнеры. По вечерам аллеи были красиво освещены. Столовая — деревянная, оформлена как терем в русском стиле. Множество развлечений для постояльцев – и катание на яхтах, и верховые прогулки, и теннис. Словом, даже заграницей такой отель по праву получил бы «5 звезд». Штат работников был большой, и Арина взялась за дело со всей добросовестностью, на которую была способна. Сначала она убирала номера в главном корпусе. Быстро все усвоила, научилась обращаться с бытовой техникой, и вскоре старшая горничная уже не могла ни к чему придраться. Арина трудилась не за страх, а за совесть, готова была задерживаться, не требуя за это дополнительной оплаты – лишь бы сделать свою работу хорошо. И вскоре ее перевели – приводить в порядок «домики». Снаружи они выглядели как нарядные бревенчатые избушки из сказки, зато внутри были оформлены и обставлены «по последнему слову» — и плазменные телевизоры, и камины, и джакузи… В домиках останавливались наиболее обеспеченные постояльцы. В бесконечной череде дел, Арина не замечала, как проносится время. Как-то она подумала, что отель даже осенью сохраняет свою красоту. Газон зеленеет до самого снега, ели и туи остаются нарядными в любое время года… Но не успела девушка мысленно порадоваться, что устроилась в такое место, как на ее голову начали сыпаться неприятности. Началось все с того, что у постоялицы пропали сережки с бриллиантами. Женщина средних лет – подтянутая, приветливая, она не раз улыбалась Арине, когда та входила в домик, чтобы начать уборку, перебрасывалась с девушкой несколькими словами. О пропаже дама все же заявила в администрацию. — Я хорошо помню, что оставила украшения в шкатулке на столике, а сейчас там не хватает серёг, — сказала она. Но, в конце концов, дама махнула рукой на пропажу, не стала затевать скандал. Сказала, что нередко теряет что-то – то карточку, то цацки. И уехала. Однако через несколько дней у другого клиента пропала изрядная сумма денег, потом у постоялицы исчез айфон, и еще у одной женщины – очень дорогое колье. И тогда Арину вызвали «на ковер». До этого она лишь несколько раз мельком видела владельца отеля. Инстинктивно побаиваясь начальства, старалась не попадаться ему на глаза. А теперь ей пришлось сидеть на краешке стула под неприязненным взглядом пожилого грузного мужчины и лепетать оправдания. Нет, она только вытирала пыль с туалетного столика, ей бы и в голову не пришло заглянуть в шкатулку. И уж тем более она никогда не лазила по карманам и сумочкам постояльцев, не вытаскивала из них деньги и драгоценности. Кроме хозяина отеля, в его кабинете сидела и администратор, блондинка лет сорока, и лицо у нее тоже было жесткое, холодное. — А как ты объяснишь тот факт, — спросила она Арину, — что до твоего появления ничего подобного у нас в отеле прежде не было? Как только тебя приняли – так сразу начались неприятности. О чем только в отделе кадров думали, когда детдомовку на работу принимали… Хотя Арина была еще человеком неискушенным, она все же сообразила. — Может быть, на видеокамерах остались моменты краж, и там можно увидеть, кто это сделал? Ведь весь отель под наблюдением… Шеф побарабанил пальцами по столу: — В том-то и дело, что воришка наш действовал очень грамотно. Все записи стерты. А теперь подумай, девочка, что дороже всего для бизнесмена…. Арина растерянно пожала плечами. Ей и голову не приходило искать ответы на такие вопросы. Слишком далеко это все… — Его репутация, — с нажимом сказал хозяин, — Репутация для бизнесмена во многих случаях дороже денег. Ты себе представить не можешь, сколько усилий я приложил, чтобы уладить то, что произошло. — Да уж, — поддакнула Нелли Викторовна, — Мы тут извинялись, уговаривали, оправдывались… — Выплатили не только стоимость украденных вещей, но и моральную компенсацию. Сказать страшно, какие это деньги! — Так что, меня теперь посадят в тюрьму как воровку? — это было единственное, что пришло в голову Арине. — Нет, дорогая! — язвительно сказал шеф, — Это был бы не лучший выход для нас. Конечно, не составило бы труда передать тебя полиции и добиться обвинения на суде, Но тем самым мы признаем, что оказались недальновидны, и приняли в штат воровку. Нам перестанут верить клиенты – а вдруг и другие наши работники такие же? К тому же, кто вернет понесенный убыток? — А сколько там? — обреченно вздохнула Арина и ахнула про себя, услышав итоговую сумму, — Но у меня все равно никогда не будет таких денег….И кредит не дадут. — Может, у тебя что-то осталось? — предположила Нелли Викторовна, — От того, что украла? Продашь и хотя бы частично покроешь долг… Признайся уж честно, все равно теперь не скроешь. При этих словах Арина закрыла лицо руками и разрыдалась. Через несколько мгновений она услышала, как шуршат бумаги. — Вот что,— сказал шеф, — Сейчас напишешь расписку о том, что будешь два года отдавать всю зарплату в счет погашения долга, придется работать в отеле бесплатно. — Как? — Мы тоже хотим сохранить тебе репутацию. Молодая еще, вся жизнь впереди. Мы сказали, что вор – посторонний человек, объявлен в розыск. А раз ты осталась тут работать, никто на тебя и не подумает. Но за это ты станешь трудиться бесплатно, а твоя зарплата пойдет в счет погашения долга. Или все-таки предпочитаешь суд и тюрьму? Домой в тот день Арина пришла убитая, все валилось у нее из рук. Она вспомнила, что обещала Вере Севериновне вымыть окна, но старушка только руками замахала: — Бог с тобой! Я что, не вижу, как у тебя руки дрожат? Не хочу вмешиваться, но, наверное, что-то случилось. Дорогая, не нужно сегодня ничего делать, иди, посиди в теплой ванне и ложись спать пораньше. Арина долго плакала, сидя на краю ванны и включив воду, чтобы старушка не услышала ее рыданий. Наконец, она постаралась взять себя в руки. Мысленно сказала, что случаются ситуации еще хуже, и нужно не ныть, а искать выход. То есть, возможность заработать себе на жизнь. Последующие месяцы были самыми тяжелыми в жизни Арины. Никогда в жизни ей не приходилось столько трудиться. Она не брезговала никаким заработком – выгуливала собак, раздавала листовки, нанималась убрать квартиру после ремонта… Уходила на рассвете, возвращалась одним из последних автобусов. А в выходные старалась наверстать то, чего не сделала для своей хозяйки за неделю – мыла, драила, стирала…

На кассе лежат бесплатные пакеты, упаковщица сразу переключилась на корзинку парочки от Армани, а бабушкины апельсины задвинула. Бабушка скрюченными пальцами пытается раскрыть пакет, и положить туда 2 апельсина. Я прошу упаковщицу помочь человеку, это ровно 2 секунды. Терпение девицы лопается. Она начинает бухтеть, что в тааакие магазины пускать нужно только через фейсконтроль, и ниже определенного социального уровня не пускать!... Кассирша начинает поддакивать, что после того как магазин включился в программу поддержки ветеранов к 9 мая и снизил цены на какие-то товары они "Замучились с этими инвалидами, все им не так"! Я говорю, что вы поедете в свою республику и там будете разговаривать так о своих стариках. И потом обсуждение клиентов это мягко говоря не этично, о профессионализме умолчу. И потом есть справедливость, и вы тоже не будете вечно молодыми. Мне на это отвечают, что у них маленькие зарплаты, и вообще.... справедливости нет. Короче происходит обмен любезностями. Все это время скромно одетый парень стоит и внимательно слушает. Подходит его очередь. Парочке упаковали их пакеты, бабушка пытается убрать социальную карту в кошелек и уйти, парень просит ее задержаться. Подзывает охранника, вызывает администратора. Все стоят, смотрят. Парень представляется. Оказался генеральным управляющим всей сети. Кассиршу оштрафовал на 5 т.р. Администратора и упаковщицу на 3.5. Попросил бабушку пройти с охранником, взять тележку и купить все, что ей необходимо. За счет оштрафованных.))) А потом попросил сотрудника довести бабушку с покупками до дома. Пока он будет в соседнем кафе пить кофе, к нему придет администратор с номером ФИО и контактами бабушки, которой каждую неделю в течении месяца будут приносить продукты на 2000 р.))) Повернулся ко мне, улыбнулся и сказал спасибо. Я спрашиваю за что? Он сказал, за неравнодушие и активную гражданскую позицию. ))) Все три очереди в кассы просто прослезились...))) А справедливость есть!

- Мама! - злилась дочь. - Ну кому твой дом нужен? Ты и о нас подумай, нам сложно каждый раз по шесть часов трястись по вашим сказочным дорогам, чтоб к тебе приехать. Ни продукты купить, ни лекарства! А если тебе плохо станет? Тут даже медика нет и связь ловит через раз! - Медик есть. Соседка моя Ивановна, пятьдесят лет медсестрой отработала. Она меня и подлечит, случись что, - упорно протестовала Петровна. - А твою Ивановну кто подлечит, если вас обеих прихватит? Мам! Ну ты подумай не только о себе, но и о нас. Скоро осень, детям учиться, часто ездить мы не сможем. А там зима, вообще не вырвешься. Ну давай мы тебя к себе заберем, - не отставала настойчивая Вера. - У вас тесно, зачем я буду мешать? - У нас три комнаты. Найдем тебе уголок. Давай-давай, собирайся, хватит время тянуть. Мать держалась, как кремень, однако, у детей были свои планы. Ездить каждый раз в глухую деревушку, каждое лето ремонтировать и латать ветхое жилье, переживать, что мать не справится одна - удовольствие не самое приятное. Поэтому, на семейном совете, Гриша и Вера решили мать забрать к себе в город, а дом продать. Несмотря на очевидные для них «косяки», нашлись те, кто увидел в этой полузаросшей деревеньке потенциал. Поэтому дом удалось спихнуть на удивление быстро. Так как дети не планировали вообще с ним что–либо делать, рассчитывая просто бросить его и забыть (как делали многие жители, покинувшие свои дома), заниматься оформлением документов не стали. Решили продать по минимальной цене и не говорить об этом матери. - Эта халупа дороже встанет, если все необходимые бумажки собирать и оформлять! – жаловалась Вера мужу. - А они вообще существуют? Документы? – прислушиваясь к совету жены, Гриша был готов на все, лишь бы не таскать в эту глухомань. - Не знаю. Дом строил прадед, когда еще никому ничего доказывать не надо было. Потом в нем дед жил, а потом он маме достался по наследству. Она в него отца привела, так как он сиротой был. - Ну пусть забирают за символическую цену. Зачем он нам? Ездить за тридевять земель картошку окучивать? Я ее и тут в магазине куплю, - махнул рукой Гриша. - Верно. С детства замучили грядки тяпать и воду для полива с колодца тягать. Сколько себя помню, мечтала свалить из этой дыры в город и больше никогда не возвращаться. На том и порешили. В скором времени дом перешел к новому владельцу, а бабушку заочно поселили жить в комнату младшего сына. Несмотря на возмущение последнего. - Так не честно! Я всего год как получил свою комнату! Пусть она к Петьке переходит, он один давно живет! Заодно у него и свинарник разгребет! Ты ж говорила, что бабуля тебя гоняла, как Золушку. – разнылся мальчик. - Не возмущаться! – рявкнула мать. - Бабушке и так сложно будет первое время. Ее слабое сердце не выдержит жить с подростком, собравшим на своем столе сборную по кружкам и огрызкам. - Ма-а-ам, ну давай бабушку оставим там, где она живет. Ей же не хочется ехать! Вот и пусть в деревне живет. Мне у нее летом нравится на рыбалку бегать. - А зимой воду ей таскать и дрова колоть ты будешь? Нет уж, дело решенное, сегодня в порядок комнату приводим, а завтра едем за бабушкой, она как раз вещи собирает и прощается со всеми. Хотя, чего там собирать? Три тряпки осталось. Следует отметить, согласилась бабушка с горем пополам. Долгие уговоры лишь подтверждали, что с дочерью и ее семьей ужиться будет сложно. Уж больно они шумные, скандальные, каждый свое галдит, или того хуже - в телефоне сидит. Нет в них той степенности и душевности, что была принята в семье ее родителей. Мужа она рано лишилась, потому поменять устоявшийся уклад не успела. Так и жила в родительском доме по их заветам. Муж пока жив был, подстроился под нее, так как вообще семьи не видел. Счастлив был, что его приняли и полюбили как родного. Родителей жены любил искренне. Потому и погиб – на заготовке леса увидел, как падает дерево на тестя. Толкнул того и сам попал под тяжеленный ствол. Валентина тогда тяжела была. Родила раньше срока маленькую, слабенькую девочку. Если до этого Валя и допускала мысль покинуть отчий дом, то теперь она забыла обо всем. Куда ей, одной, с ребенком на руках, ехать? Так и остались. Дочь выросла и уехала, родители умерли, а Валентина все жила в своем стареньком доме. И был он ей, как родной человек, знакомый до боли. Очень тяжело расставаться с ним и ехать невесть куда. Но делать нечего. Видимо, нуждается семья дочери в помощи Валентины. Переезд пришелся на конец лета. Спустя пару дней у внуков началась учеба, у детей закончился отпуск. И начались серые будни… Целыми днями Валентина сидела одна. Телевизор она отродясь не смотрела, не нравилось ей, газеты читать - глаза слабы, гулять праздно по улице – не привыкла, да и спускаться каждый раз с этажа силы не позволяли. Дома она бы нашла себе сотню дел – воду носить, дровяник заполнить, курочкам корма дать, траву прополоть, яблок насушить детям. Они им, конечно, не нужны, но раз выросло – надо заготовить. - Ох, мученье! Самая пора стоит для заготовок, а я сижу, как у праздничка! Давно б уже накрутила, насолила. В подпол спустила и радовалась, каков нынче урожай. Как там мой домик? Как мой огородик? Заросло, поди, все за месяц… Осыпалось, да попортилось. – вздыхала Валентина, сидя у окна. На улице столько народу, что выходить не хочется. А в своей деревушке было так тихо, что сквозь тишину эту биение сердца слышно. Погрустила Валя, насмотревшись на прохожих, мыслями о доме себя измучила и легла спать, чтобы день скоротать. К вечере пришли внуки. Подскочив с дивана, Валя поспешила их накормить, но дети, схватив из шкафчика конфеты и чипсы, попросили не приставать к ним. - А может, чайку? – суетилась бабушка, стараясь угодить внукам. - Ба, отстань, не видишь, я занят? – отвернулся старший внук Петя, уставившись в телефон. - Саня, - обратилась к младшему Валя. - Уйди, мне телевизор невидно, - засовывая в рот конфету, Саша махнул рукой. Чуть позже на пороге квартиры появились и дочь с зятем. - Ужинать будете? Я таких пирожков напекла, - радостно воскликнула Петровна, вынимая из духовки противень с ароматной сдобой. - Какие пирожки на ночь глядя? – обозлилась Вера, плюхнувшись на стул. – У меня диета, я же говорила. - Гри-иш! – Валентина понадеялась, что зять соизволит отведать вкусных пирожков, но и тот отказался: - Спасибо, сыт. Я в душ и спать. И такое безразличное отношение Валя переживала ежедневно. Спустя месяц после переезда она взмолилась: - Верните меня назад. Не могу я больше тут сидеть! – вошла она в кухню, рыдая в голос. - Мам, ну ты чего? Какой назад? Что там хорошего? Здесь тебе все условия создали - живи и радуйся, – занервничала Вера, держа в руке чашку с чаем. - Чему? Чему мне тут радоваться? Дел никаких, скукота смертная, даже поговорить не с кем! – присела на стул старушка. - С нами разговаривай. - Ага, поговоришь с вами! Одни в телефонах, другие в телевизорах! Как от мухи назойливой от меня отмахиваетесь. Не нужна я вам! Ты со мной словом не обмолвишься, а дети и вовсе не интересуются – жива ли я. Не хочу так жить! Не хочу вам обузой быть и жаловаться! Хочу жить своей жизнью! Тяжко вам ко мне ездить – не ездите! Не обижусь! У меня там все налажено, я справлюсь. Что случись – найду к кому бежать. А коль не найду, так дом мне домовиной станет! - Перестань! - вспылила Вера и нечаянно разлила остатки чая прямо на пол. - Какая домовина! Не городи! Не в тягость ты нам, просто все устали. Работы невпроворот. Что ты будешь делать в своей глуши? Там же ни воды, ни отопления, ни условий! В туалет сходить и то надо на мороз зимой тащиться! - Мне не сложно! Зато воздух свежий. – затянула старую песню мама. - Все! Я решила – везите меня обратно! Я пошла вещи собирать! На выходных поедем! С этими словами бабка решительно бросилась вон и скрылась в своей комнате, хлопнув дверью. - Решила она, - забубнила Вера, вытирая пол. - Вот всегда так! Она решила, а вы исполняйте! – психанула она, бросив тряпку к холодильнику. - Не повезу я ее никуда! У меня работа, без выходных уже месяц кружусь. И так устала, а тут еще концерт по заявкам. - Вер, может и правда ей лучше одной будет? – заглянул в кухню муж. - Ты рехнулся что ли? Куда мы ее повезем? – на этих словах Вера осеклась, так как бабушку не ставили в известность о том, что дом давно продан. - Гриш, вот ты какой был бесхребетный, такой и остался, - зашептала она, прикрывая дверь. - Никуда ее не повезу. Мне так удобнее. Я устала мотаться в эту глухомань. Столько лет колотила машину и терпела, теперь ее очередь потерпеть и подстроиться. - Вообще–то, я тоже никуда не смог бы везти, у меня завтра командировка, - шепотом сказал Гриша. - Я могу отвезти! У меня права есть, как раз практики не хватает! – вызвался старший сын, которому с горем пополам удалось получить права всего полгода назад. Ездить на машине родителей ему запрещали после того, как он снес пенек у подъезда, повредив машину так, что ремонт обошелся по цене новой недорогой машины. Родители посмотрели на него с укором, намекая на мелкое ДТП. - Ну, в принципе, могу и не везти. У меня на выходные тоже, между прочим, планы имеются, - обиделся парнишка. - Я вообще ребенок! – бросил младший сын и ушел в их с братом комнату. - Ну вот, как видишь – решение принято единогласно – мама никуда не едет! – с ухмылкой сказала Вера, убрав тряпку. Валентина слышала их разговор из своей комнаты. Не весь, но поняла, что везти ее никто не хочет. Никому она не нужна! Значит надо самой домой пробираться… От внезапно нахлынувшего решения стало страшно – давненько она одна не ездила. Когда дочь замуж вышла, они Валю сами возили повсюду, на общественном транспорте она уже и не помнила, когда в последний раз раскатывала. - Ничего. Справлюсь. «Язык до Киева доведет» - говаривал мой отец. Доеду до родной деревеньки, вернусь в свой домишко, - успокаивала себя Валя, собирая малочисленные пожитки. Сказано – сделано. Дождалась Валентина, когда семья по делам разбежится, собрала свои вещи и отправилась на вокзал. По дороге спрашивала, на каком автобусе лучше доехать. Нашлись добрые люди – посадили бабушку на автобус до вокзала. Там ей объяснили, как добраться до ее сторонки. В итоге, спустя два дня, вернулась старушка в родную деревню. Детям оставила короткую записку «вернулась домой, можете не приезжать, все равно обратно не поеду». Только вот не знала бабушка, что приключения ее только начинаются. Уставшая и измотанная, подошла она к своей калитке и обмерла – половина дома снесена, а сад бульдозером разворочен, и всякие строительные материалы по огороду раскиданы. Увидела она это безобразие, и чуть удар не хватил! Хорошо, что в этот момент вышел из дома мужчина, заметил бледную бабушку, которая держалась за калитку, чтоб в обморок не рухнуть. Схватил кружку с водой и бросился помогать. - Бабушка, вам плохо? Вы кто? Откуда? - Я? Да я хозяйка дома, а вот ты кто, изверг? Весь дом мне изуродовал, - всплакнула пожилая женщина. - Хозяйка? Я думал хозяйка - та молодая женщина. Я с ней о продаже договаривался… - растерялся незнакомец. - Какая продажа? Ничего я не продавала! Откель у тебя такие права – чужой дом рушить? Показывай документы! – бросила на землю кружку. - Какие? Мы без документов обошлись. Мне сказали, что дом оформлен не был, никто проверять не будет, деревня ж все равно умирает. - Я те умру! У меня все бумаги на руках, - дрожащими руками бабушка полезла в старенький чемодан, из которого извлекла стопку бумаг. Оказалось, что у дома действительно была владелица и продавать она ничего не собиралась. - Ну знаете, вы бы сначала разобрались, а потом продавали. Я деньги отдал, дом мой! – нахмурился мужчина. - У меня и расписка от вашей родственницы имеется в том, что я деньги отдал, а она получила. - Петровна! Ты что ль вернулась? – выглянула соседка из своей хаты, услышав знакомый голос. - Я, Ивановна! Вот вернулась домой, а дома уж и нет! – развела руками Валя. - Я же говорила, нечисто тут все! Не могла ты дом продать. Уехать к детям на зиму – да, а продавать – ни в жисть! - Меня это не касается! – завопил покупатель. - Тут даже названия улиц нет и нумерации домов. Откуда я знаю, что этот дом ваш? Может - он, а может и соседний! - Я тебе, ирод! – на вредителя замахнулась стопкой бумаг Валентина, да чуть не упала, голова закружилась. - Валентина! Мать ты моя, куда машешь! С ума сошла! Еле стоит, а туда же! Пошли ко мне, я тебя хоть накормлю, да чаем отпою, а там уж думать будем. – подбежала к соседке Ивановна. На всякий случай, новый владелец не стал в тот день ничего делать в доме, чтоб не злить понапрасну старушек. - Вот как так можно, - сокрушалась Валентина, - продали за моей спиной! И даже не спросили разрешения… - Светка твоя всегда своенравная была. Не пойму, в кого такая уродилась? Всю жизнь из деревни рвалась. Вот и решила порубить все концы и тебя забрать, чтоб больше не возвращаться. - Не нужна я им там, плохо мне в их цивилизации. - Ой, кому ты рассказываешь. Я к своему сыну тоже разок поехала, не смогла на этаже сидеть, людям на макушки поплевывать. Вернулась и больше туда ни ногой! Потому и не поверила, что ты насовсем уехала. Знала, что вернешься, - погладила Ивановна соседку по руке. - Вернулась, а что толку? Дома–то и нет! Куда мне теперь? - Пока у меня поживи. А через неделю ко мне сын приедет. Он у меня юрист, подскажет, как лучше сделать, чтоб дом твой вернуть. А пока спать ложись – утро вечера мудренее. На том и порешили. Всю следующую неделю Валентина караулила дом, не давала новому владельцу его уродовать. Парень понял, дело пахнет керосином и решил связаться с Верой, чтобы выяснить, как она могла не согласовать с матерью продажу дома, и кто теперь возместит ему убытки. На выходные приехал сын соседки. Быстро вникнув в суть дела, он решил поговорить с новым владельцем дома. Тот пытался угрожать, давить и требовать возмещения стоимости услуг бульдозера, трактора и прочее. Однако, сын соседки оказался человеком, подкованным в подобных вопросах. - Вы хотите возмещения расходов? А как вы смотрите на то, что мы подадим иск в причинении ущерба? Вы снесли полдома, уничтожили надворные постройки и насаждения, - ровным тоном объяснял парень. - Какие постройки? – выкатил глаза новый хозяин. - Там сарай был, который едва ветром не сдуло! - А на суде, согласно документов владелицы, я докажу, что там стоял добротный сарай. И дом был вполне крепкий, ухоженный. И кто кому компенсацию заплатит? - Не, ну это разводилово какое–то! - чуть ли не закричал покупатель. - Что у вас за схема людей обманывать? В итоге, деньги за дом Вере пришлось вернуть, а новый владелец – вынужден заплатить Валентине за возможность решить дело с разрушением дома мирно, без судебных разбирательств. На эти средства Валентина наняла в соседнем селе плотника, который ей сени справил новые. Рукастый мужик, успел до холодов. Жалко было сад, но и его она планировала весной привести в порядок. С тех пор Вера больше к матери не приезжала. Обиделась, что пришлось деньги вернуть, которые она почти все потратила на себя. Уезжая, бросила напоследок: - Вот и оставайся в своей домовине! Соседи теперь пусть за тобой ухаживают! Не могла потерпеть немного? Все равно тебе недолго осталось! Отжила уж свое, а все туда же – норов показывать и права качать. Всю жизнь меня в эту глушь тянула! А теперь хватит! Я сюда больше ни ногой! - Спасибо, доченька. – со слезами на глазах тихо сказала мать, глядя, как дочь садится в такси. Менять жизненный уклад – дело малоприятное. Особенно, когда дело касается человека пожилого, сросшегося со своим домом душой и телом, пустившего в него корни, словно старое дерево. Вырывать такого из привычной среды – все равно, что пилить вековой дуб, в надежде, что он сможет прижиться на новом месте. Зачастую даже лучшие условия не прельщают и не становятся стимулом и достаточно веским поводом для смены обстановки.

Мать сидит у стола, сложив руки на коленях, и слегка покачивается, будто убаюкивая кого-то, а на самом деле себя успокаивает. - Ну если не было ничего, зачем наговаривать на тебя? – спрашивает Антонина, пытаясь понять, зачем Юрка Щербатов слухи по селу распустил. - Не знаю, - также монотонно отвечает Лида, - не было ничего. Ее светлые волосы убраны под косынку, как была в огороде, так и пришла, не успев снять. Взгляд поникший, растерянный, руками теребит платочек, уже намокший от слез. - А чего ты вообще туда поперлась? – резко спрашивает отец. – Чего ты там не видела? Не знала что ли – про Щербатова дурная слава давно ходит. Был бы путный, женился бы давно… - Так это же в клубе, всегда туда ходим, - оправдывается Лида. - Что, прямо в самом клубе? - Папа, ну ты чего? – Лида снова заплакала. – Говорила же, за пластинкой зашла, а он дверь закрыл. - Дочка, ты скажи, может он все-таки силой… ну мужик ведь, - осторожно спросила Антонина. - Нет, - ответила Лида, - нет, ничего не было. - Это что получается, сколь вы там сидели под замком, ничего не было, как ты говоришь, а на другой день по всему селу растрезвонил, что было у него с тобой, - сказал отец, пытаясь понять объяснение дочери и поступок Юрки Щербатова. – Может заявить на него? - Ничего не было,- плачет Лида. - Да что ты заладила – «не было, не было», - раздраженно сказал отец, - слухи тогда откуда? - Ладно, хватит, - прервала Антонина тяжелый разговор, - пусть ничего не было, я дочке верю, а не этому Юрке непутевому… одно плохо: как от сплетен теперь отмыться. - Может мне уехать? – спрашивает Лида. - Куда? – в голос спросили отец и мать. – Уедешь, значит признаешь, что не зря говорят, - добавила Антонина, - уж лучше остаться, дом здесь, работа. Лида вышла, оставив родителей, - захотелось на воздух и к любимой черемухе. Она помнит деревце маленьким, она росла вместе с ним, и теперь черемуха в конце огорода стала раскидистым деревом, щедро усыпанным плодами. Мелкие, зеленые шарики, еще не поспели, но урожай обещал быть богатым. Здесь, у черемухи, отец поставил скамейку, и Лида частенько после жаркого дня, присаживалась, любуясь белыми цветами. А потом, летом, собирала поспевшую черемуху, и напевала какую-нибудь знакомую песню. Сейчас петь не хотелось. Совсем не хотелось. Просто было желание посидеть в одиночестве и подумать, как же такое могло произойти. Она даже не успела влюбиться к девятнадцати годам. Еще только думала о любви и считала, что любовь у нее будет взаимной. Вот Петр Стрельченко еще в школе заметил ее, хотя и старше был. Ив армию уходил, просил письма писать. Но Лида ничего не чувствовала к кареглазому Петру. Ростом он не отличался, зато широк в плечах, взгляд цепкий – про таких говорят, орлиный взгляд. А после армии вновь к Лиде, - то провожает, то возле библиотеки ждет Лиду (она работать туда устроилась после десятилетки), - но Лида проходит мимо. Нет в ней к Петру неприязни, просто не ее это человек, - так она чувствовала. Может Петр и любит ее, но у Лиды нет любви. Вот так и получилось, что ни с кем не встречалась. Подружка Соня замуж собирается, у них с Санькой любовь со школы, а у Лиды пока ничего в жизни не было, даже поцелуя. Лида вспомнила, как пришли они с Соней в клуб, как пришел потом Санька и они вскоре ушли на речку. В клубе еще оставалось много молодежи, и пластинки крутились одна за другой. Была у Лиды любимая песня, и она юркнула в подсобку, что за сценой, где лежали пластинки. И сразу услышала, как дверь закрылась. Она даже не заметила, когда подошел Юрка Щербатов, - известный в селе покоритель девичьих сердец. Юркины голубые глаза с прищуром нравились девчонкам, но опасались многие, зная его распутный характер. Юрке уже двадцать пять, и утром его можно было застать у разведенной Людмилы, которая была старше его. Конечно, жениться он на ней не собирался, но свободу своему разгульному характеру не ограничивал. - Зачем дверь закрыл? – спросила Лида, увидев масляный взгляд парня. - Пообщаться хочу. - Выйдем и пообщаемся. – Она подошла к двери, но Юрка протянул руку, перекрыв выход. - Пусти. - Не пущу. Присаживайся лучше, поболтаем. - Не хочу я с тобой болтать… чего пристал? Лида не понимала, какой интерес Юрке общаться с ней, он ведь никогда ею не интересовался. Ему вообще скромные девчонки не интересны были, сам хвастался парням: «с тихонями возни много, а я люблю с ходу свое брать». Стены клуба сотрясались от звуков музыки, дверь была заперта и перед Лидой стоял наглый Юрий Щербатов. – Я выйти хочу,- сказала она. - А я не хочу,- он взял ее за талию и притянул к себе. - Пусти! - Потанцуем немного… чего ломаешься, недотрога что ли? Лида вспыхнула, вспомнив, что там, за дверями, подумают о них, закрывшихся в подсобке. - Я закричу! - Кричи, все равно не слышно, танцы там. Говорю, давай лучше потанцуем, подержусь немного за тебя и отпущу… - Слушай, чего тебе надо? Тебе есть с кем танцевать, - Лида умоляюще посмотрела на Юрку. - А вот интересно, пошла бы ты за меня замуж? - За тебя? Да ни за что! - Ну тогда давай посидим, посмотрим друг на друга, может симпатия появится. Лида просила, умоляла, плакала, чтобы выпустил ее, но Юрка только посмеивался. Так прошло минут тридцать, Лида не могла точно определить время. Когда музыка в клубе стихла, Юрка открыл дверь, и Лида, опустив глаза выскочила из подсобки, напрочь забыв, заем она туда заходила. Два друга, Пашка и Серега, уже веселые, посмотрели вслед Лиде и увидели самодовольное выражение на лице Юрки. -И чё? Чё-то было? – спросил Пашка. - Всё было, - сказал Юрка и хлопнул в ладоши, потом пригладил растрепавшиеся вихры и щелкнул пальцами. - А говорили, тихоня, - загоготал Серега. Лида, поправляя блузку, быстро спустилась по ступеньками со сцены и чуть не столкнулась с завклубом Натальей Егоровной. Женщина, заметив, что вышла она из подсобки вместе с бабником Юркой, укоризненно посмотрела на девушку. Но вряд ли бы она стала рассказывать о своих подозрениях… Юрка сам все рассказал. Уже на другой день народ шептался, что подсобку в клубе молодежь использует по своему бесстыдному усмотрению. И что Лидия Лапина, молодая библиотекарша, закрылась в подсобке на какое-то время, и что если уж с Юркой Щербатовым закрылась, то дело понятное. С того дня на улицу Лиде выйти было стыдно. Но больнее всего был укор в глазах родителей, им говорили, что дочка у них загуляла, если уж никого не стесняется, в общественном месте уединяется. Поэтому и отвечала Лида одной и той же фразой: «ничего не было». Подружка Соня тоже сначала с подозрением посмотрела на Лиду. -Ты что не веришь мне? – спросила Лида. – Даже ты не веришь? - Я тебе верю, - сказала Соня, - но Юрку я хорошо знаю, непонятно, зачем ему это… может он влюбился в тебя? - Хороша любовь – взаперти держать. – С горечью в голосе ответила Лида. Юрку с того дня она ненавидела. И больше всего не за то, что закрылся с ней в подсобке, привлекая внимание других, а потому что разболтал по всему селу. Всем друзьям хвастался, намекая, что с Лидкой Лапиной у него все было. А ведь это неправда. Ну пытался обнять, танцевать, но Лида не подпустила его к себе. Да похоже он и не стремился лишить ее девичьей чести, так, баловался просто. Да и вообще, не голоден он на девчонок, ему есть, к кому ходить, причем беспрепятственно. Вот об этом сейчас думала Лида, сидя у черемухи. Она что-то бормотала, рассуждая, и никак не могла избавиться от обиды, что ее так легко оговорили. «За что?» - думала она. «Что я ему сделала?» __________ На улицу лишний раз Лида старалась не выходить, но и от людей все равно не спрячешься. А на работу ходить надо, в магазин зайти, да мало ли какие дела. Но всякий раз, встречая знакомых, старалась пройти быстрее, сухо поздоровавшись, спиной чувствуя, что ей смотрят вслед. Уже приходила старшая сестра Нина, до нее тоже слухи дошли, и она возмущенно призывала разобраться с Юркой. - Сам хотел поговорить, - сказал отец, - да уехал этот проходимец, не видать нигде. Сам уехал, а слухи остались… - Лидка, а давай в больницу, справку возьмем и в глаза плюнем тем, кто пальцем в тебя тычет. - Еще чего! – Возмутилась Антонина. – Каждый роток справкой прикроешь? - Ну, а что делать-то? – спросила Нина. – Кого не встречу, так и норовят выспросить, чего это там у Лиды с Юркой, - все же знают, что известный бабник. И управы на него нет, мать-то его защищает, ну в смысле, Юркина мать. Хвалит, какой Юра у нее хороший, только не с теми дружит, будто задурили ему голову… - Голова у него всегда дурная была, непутевый он, - буркнул отец. - Вот вместо того, чтобы замуж выйти, придется сидеть теперь за высоким забором и отмываться, - сказала Антонина, тяжело вздохнув. – Надо было тебе, Лида, на Петра Стрельченко обратить внимание, парень-то хороший… что он сейчас? Видела его? - Да видела у магазина… проехал мимо на мотоцикле и не посмотрел… - Ну вот, видишь, что делается, - заохала мать. - Встречу Юрку – на аркане притащу. Пусть кается перед всеми,- пообещал Иван Матвеевич. Но Юрка в селе не показывался, говорили, что в другом районе работает. Лида по-прежнему старалась ни с кем о себе не говорить. Но обида легла на сердце, замечая осуждающие взгляды. И даже Петр Стрельченко, который до того дня стремился увидеться с ней невзначай, вдруг стал равнодушным, будто и нет вовсе Лиды. Да что ей до Петра, нет ей дела до него… просто обида гложет, что напрасно так с ней обошлись… Вечером, закрыв библиотеку, Лида ступила на мягкую траву у деревянного крылечка, щурясь от закатного солнца. - А я не верю, - услышала она, - ни на минуту не сомневался. Лида вздрогнула: голос знакомый, и речь, конечно, о ней идет. Петр появился неожиданно, наверное стоял за деревом и ждал ее. - Чему не веришь? – спросила она, не зная, радоваться или печалиться этой встрече. - Слухам не верю. Ты всегда была чистой… такой и останешься. Лида, выходи за меня замуж! А Щербатова я утихомирю, путь только вернется в село. Впервые за эти дни она слышала правду о себе, причем так уверенно, без тени сомнения. - Спасибо, что не веришь сплетням, - прошептала она. - Не благодари. Лучше подумай о моем предложении. Я ведь тебя всегда любил. И сейчас люблю. И любить буду. Ты даже не представляешь, как я тебя люблю. Лида покраснел, услышав признание. Да она и раньше догадывалась, только не допускала к себе Петра, не зацепил он ее сердца. Она пошла, не оглядываясь, даже не заметила, что домой почти бежала. - Ты чего? – спросила Антонина.- Гнался что ли кто за тобой? - Никто не гнался. - Ну а чего еще стряслось? У нас и так, кажется, хуже некуда… - Петра Стрельченко встретила… замуж зовет, - тихо сказала Лида. Антонина поставила чашку и присела, оглушенная услышанным. Иван Тимофеевич отложил газету, сомневаясь в ее словах. - Ну-ка повтори, - попросил он. - Петра встретила, замуж зовет. - Когда? - Говорит, хоть завтра… - Ну вот, - бодро заявил Иван Тимофеевич, - есть умные люди, кто сплетням не верит. Это же, считай что, на твое счастье такой человек есть. А ведь Петька работящий и не употребляет. А уж родители у него – ничего худого не скажешь. - Лидушка, так может это та соломинка, за которую ухватиться надо, - осторожно спросила Антонина. - Не знаю, - ответила дочь, - я ведь и не смотрела в его сторону, тем более не любила никогда. Да я вообще еще никого не любила, не успела я… - Вот и полюбишь! – сказал отец. – Надежный человек тебя замуж позвал, ну кого еще лучше искать… а любовь,- он махнул рукой, - попадется такой как Юрка со своей любовью, будешь пятый угол искать. А тут – парень хороший, родители работящие… ну чего еще надо? ____________ На свадьбе Лида была в длинном белоснежном платье, и лицо ее казалось тоже белым, а в глазах не было той радости, что бывает у невест. Мать напоминала ей, чтобы голову не опускала, но Лида забывала про ее наказ, и все чаще смотрела под ноги, когда зарегистрировались. Петр потом подхватил невесту на руки – так и нес до машины. И в дом на руках внес. Домик им выделили его родители. Остался домик от бабушки. Так они его подлатали и сказали: «Пусть хоть и временное, но жилье у вас будет. А дальше уж сами». В первую же ночь Петр лежал счастливый, не выпуская из объятий молодую жену. – Пусть хоть слово кто скажет, враз рот заткну, ты у меня будешь как царица, никому в обиду не дам, - шептал он. Дни потянулись однообразной чередой. Лида работала, готовила обеды, ужины, провожала утрами мужа на работу. Со временем домик стал наполняться нужными в быту вещами. – Подожди, Лида, я еще мотоцикл куплю. - Так у тебя же был. - Продал я его, на свадьбу деньги нужны были, - ответил Петр. Беременность не была неожиданностью, Лида обрадовалась переменам, и стала присматриваться к детским вещам. Петр тем временем взял большую часть забот о доме, оберегая жену от лишней суеты. Девочка родилась здоровенькая, спокойная. – Светой назовем,- сказал Петр, - кажется, будет такая же светленькая как ты. Родители радовались крепкой семье, умилялись подрастающей внучке. Юрия Щербатова редко видели в родном селе. Кажется, он сошелся с разведенной женщиной, поговаривали, что это она его приняла. Но, видимо, спокойно ему не жилось, и вместе с друзьями его посадили за кражу. Дали три года. Лидиной дочке к тому времени исполнилось уже два годика, и историей со Щербатовым она не интересовалась. Да и Петр забыл о нем, все больше посвящая себя любимой семье. __________ Прошло еще три года. Света, шустрая щебетунья, как хвостик бегала за Лидой, хотя внешне, сильно походила на Петра: такие же карие глаза, такая же форма губ… хотя это неважно, они оба любили дочку. Снова наступило лето, и также отцвела по весне черемуха, обещая богатый урожай. Наступил вечер, и Лида, отправив в дом Свету и пообещав вскоре прийти и рассказать перед сном сказку, прибирала посуду во времянке. Она уже хотела уйти в дом, как послышался негромкий разговор у ворот. В сумерках узнала силуэт Юрия Щербатова. Он хоть и ссутулился после тюрьмы, и говорил с хрипотцой – узнать все-таки можно. «И что ему надо от Пети?» - подумала она и пошла к калитке. - Вали отсюда, ничего я тебе не должен, - услышала она голос мужа. Никогда не слышала, чтобы муж так грубо разговаривал. А тут прямо гнал от двора нежданного гостя. - Петруха, ну только на запчасти, ну сломался же мотоцикл… - А я причем? Твой мотоцикл – ты и налаживай… - Не помнишь ты добра, Петруха, - просипел Щербатов, - а вот возьму, да скажу твоей жене, как ты за мотоцикл меня подговорил ославить ее... - Иди отсюда, а иначе укатаю тебя… - Собака лаяла на дядю фраера, - пропел Щербатов, - гони бабло, а то секрет твой раскрою, расскажу, как я Лидку гулящей выставил. А она-то, дуреха, и не знала, как мы договорились с тобой. - Замолчи! Не должен ты сюда приходить. И я тебе ничего не должен, - сказал Петр. – Как договаривались, так и рассчитались, так что не нарывайся. Ну, нет у меня денег тебе на запчасти, сам зарабатывай.. . Лида, держась за забор, тихо ушла в дом. Она не помнила, как дошла до кровати, где уже лежала дочка. Заметив, что девочка уснула, также тихо вошла во времянку. - Лида, я думал, ты уже легла, - сказал Петр испуганным голосом. - Сядь, Петя, поговорить надо, - попросила она. – Скажи, это ты подговорил Щербатова «ославить» меня? - Ли-иида, да ты что? - Петя, хватит обманывать, я все слышала. Получается, ты ему свой мотоцикл подарил… а мне сказал, что продал, деньги на свадьбу нужны были… - Лида, не поняла ты ничего… Она резко повернулась к нему и увидела перед собой его лицо. За все пять, хотя нет, за все шесть лет, что они живут вместе, она была благодарна ему. Благодарна за то, что не поверил клевете, что готов был защищать ее, укрывать от всех невзгод, от всех косых взглядов… да, она была благодарна. Но была ли любовь? Только сейчас на поняла, что еще никогда и никого не любила. И эта грязь, которой словесно вымазал ее Щербатов, она ведь до сих пор ее на себе чувствует. - Как ты мог? За что? Я ведь поверила тебе! - Лида, ну перестань, мы ведь хорошо живем, нам позавидовать можно. А родители, они ведь радуются, глядя на нас… - Петя, ты отдал ему мотоцикл за его грязную услугу? Петр видел в ее взгляде решимость, узнать правду. Да в общем-то, она ее уже знала. - Лида, это было давно. Я так тебя любил… я готов был на все, а ты не замечала меня. - Ах, Петя, Петя, мелко плаваешь! Что же так дешево – всего лишь мотоцикл?! Уж надо было машину новенькую за меня отдать, ну хоть не так обидно было бы. А то всего лишь мотоцикл, да еще не новый… - Лида, опомнись, у нас семья, в доме все есть, дочка у нас… - Петя, да чем же ты лучше Юрки Щербатова? - Ты меня с ним сравниваешь? Да ты посмотри, я же все для тебя, все для дочки… Лида поднялась. – Ухожу я от тебя. Вот завтра вещи соберу и уйду. - Не отпущу! – Он схватил ее, прижал к себе. – Даже не думай! - А я и не буду раздумывать, подам на развод и все. Опусти! – Она вдруг стала податливой, равнодушной и не шевелилась в его руках, будто ей было все равно. И он отпустил. - Ну я так не сдамся, – сказал он. _____________ На другой день пришли родители. Петр успел поделиться со своими, а те – сходили к родителям Лиды. Все четверо вошли, поглядывая на Петра и Лиду. - Ну что вы, дети, удумали, - сказала Клавдия, мать Петра, - уж мы радовались, глядя на вас, такая пара, дочка растет… и вдруг раздор. - А ведь мы ничего и не знали, сказал Григорий, отец Петра, - ну сказал тогда сын, что женится, да мы и рады были. А что там у вас раньше случилось – откуда нам знать. - Так я вас и не виню,- сказала Лида,- но случилось то, что уже не исправить, так что развестись я хочу. Сразу говорю вам.- Она посмотрела на всех и задержала взгляд на своих родителях. – Простите, но не могу в обмане жить. И не хочу, чтобы дочка в этом обмане жила. - Сват, ну скажи ты им, - Григорий обратился к Ивану Матвеевичу, который сидел у окна насупившись, вся эта ситуация ему не нравилась. – Давай лучше по маленькой накатим, - предложил Григорий, - может и молодежь остынет. Иван молча махнул рукой, дав знак, что согласен. - Не знаю я, как быть,- сказала Антонина, - вижу, что семья хорошая но как вспомню, что мы пережили, что Лида пережила… ох, тяжело. - Ну так это когда было,- сказала Клавдия, - ну, сватья давай помирим их. - Сват, поддержи, - попросил Григорий, которому жалко было и сына, и его семью, которая рушилась у них на глазах. Иван Матвеевич молчал. Стало совсем тихо. И только бабочка билась о стекло, попав каким-то случаем в дом, и не могла выбраться. Иван очнулся, наконец, повернулся к окну, открыл его и, махнув рукой, помог бабочке выбраться на волю. Повернулся к сватам. – В этот раз я вмешиваться не стану. И советовать ничего не буду. Пусть сами решают, жить ли им вместе. – Он посмотрел дочери в глаза. – И твое решение, дочка, любое приму. Разочарование появилось на лицах родителей Петра. Вскоре они встали и, попрощавшись, пошли по домам. - Лида, подумай, хорошо подумай,- просил Петр, - не говори ничего сейчас, хотя бы переночуй со своими мыслями. Я очень надеюсь, что завтра ты поменяешь свое решение. - Хорошо, завтра я тебе скажу, - ответила Лида. И эта заминка, это отложенное решение вселило в Петра надежду. Конечно, он не спал ночью. И Лида тоже не спала. Петр к утру задремал, видимо, сон свалил его. Проснулся, когда солнечный луч коснулся лица, и сразу услышал шаги Лиды. – Мы пошли, - сказала она, держа за руку Свету, а в другой руке была сумка. – Остальные вещи потом заберу. - Это всё? – упавшим голосом спросил он, не зная, как удержать жену. - Всё, Петя. Пойду я. Она вышла. Он сел на постели, подумал, что надо собираться на работу. Но был выходной день, и спешить некуда. Он вдруг ощутил безысходную тоску и какую-то огромную потерю… и что вернуть уже ничего невозможно. Он завыл от душевной боли и от безысходности. ___________ Солнце – ранее, но такое теплое – светило и ласкало лучами, словно обнять хотело. Лида шла по траве, ощущая ее мягкость и легкую прохладу после ночи. - Ну вот, доча, все у нас будет хорошо, я ведь с тобой… Она вела девочку навстречу новому дню и сама шла, расправив плечи, ощущала себя сильной. И никакие разговоры не смогли бы теперь ее убедить в обратном. И она верила, что любовь к ней еще придет, она обязательно полюбит. И ее будут любить. Но не так, как Петр, прежде вываляв ее в грязи. Нет, это будет другая любовь, и она в это верит. А пока - новый день. И все лето впереди. И вся жизнь.

Живот заурчал и очень захотелось есть и одновременно в туалет. Но разве можно сходить в туалет, если нет лотка с песочком? Разве же коты могут просто пописать на улице? И кот с удивлением посмотрел на проходящих мимо людей, но никому не было дела до него. Некому было ответить на его немой вопрос. Он прилег на холодную землю и закрыл глаза. Ему некуда было идти. Вечерело и пошел снег. Он быстро таял на теплой шерстке, и скоро кошачья шубка заледенела. Стало жутко холодно. В окнах домов зажегся свет, и оттуда доносились весёлые голоса и вкусный запах. Живот особенно сильно забулькал. Но есть было нечего. Зимняя пурга закрутила свою вьюжную карусель и упавший снег мчался вдоль улиц заметая всё на своём пути. Раздался шум и кот поднял голову вверх. В небе взрывался фейерверк. Город на несколько минут осветился заревом этих праздничных минут, и коту показалось, что наступил день. Но вслед за светом праздника пришла кромешная тьма и холод. Улицы были пустынны, все праздновали в своих теплых квартирах. Кот закрыл глаза и приготовился к своей последней ночи. Ничего, ничего думал он, помучаюсь сейчас а потом станет тепло и я обязательно увижу бабушку. Кто – то подошел. Кот открыл глаза и посмотрел. Прямо напротив него были ботинки огромного размера. Вот так даже лучше, решил он, просто один удар и всё. Но тут чьи то руки подхватили его и подняли вверх. - “Вот ты где!", - раздался неожиданно мягкий голос. Кот открыл глаза и увидел большущего мужчину, который был среди приехавших на похороны его бабушки. - “А мы тебя уже обыскались. Весь Новый год всей семьёй по двору бегали. Это я виноват. Думал, что жена тебя возьмет, а она думала, что я. Вот так и получилось, ты уж не сердись”. И огромный человек вдруг бросился бежать куда-то, неся кота под мышкой. Кот смотрел по сторонам, и дома пролетали мимо. Они остановились возле машины и открыв дверь, большой человек положил кота на соседнее сидение, и достав ворох своих футболок, стал вытирать его холодную, мокрую шерстку. - “Вот только вытру тебя, чтобы не простыл и поедем”, бубнил он себе под нос. Потом положил на сиденье теплое полотенце и закутал им кота. Машина завелась и они помчались по заснеженным праздничным улицам. А здоровый мужик, крутя руль одной рукой, держал в другой телефон и кричал в него своим удивительно мягким голосом полным нескрываемой радости: - “Ласточка, рыбочка я нашел его! Да, нашел!! Н-А-Ш-Е-Л!!! Где был? Да прямо у подъезда и лежал. Да не волнуйся, всё с ним в порядке. Будем через пару минут и все вместе встретим Новый год.” Он обернулся на кота, чтобы сказать ему что-то, но увидел, что тот уснул. Кот спал и улыбался во сне. И не смейте мне говорить, что коты не умеют улыбаться. А где то внутри по маленькому кошачьему сердечку ездил трактор и тихонько тарахтел. Так что не говорите мне, что в новогоднюю ночь не случаются чудеса. Конечно случаются. Ещё и как случаются. Надо только немножко помочь им случиться, и их будет очень много.

Марина работала в школе учителем, Вадим тоже трудился здесь же. Максим ходил в детский сад. Однажды вечером они сидели дома перед телевизором, ничего не предвещало беды. Вдруг, где-то прогремело. — Что это? – Марина вскочила, и посмотрела на мужа. В комнату вбежал Максимка. Вадим ничего не успел ответить, дом начал рушиться. Было очень страшно, стены и потолок просто складывались. — Вадим, Максим, — кричала женщина. Это казалось, что все происходит медленно. На самом деле все произошло в считанные минуты. И вот на улице уже собралась толпа людей, приехали спасатели. В подъезде взорвался баллон с газом, половина дома просто сложилась. Тех жильцов, чьи квартиры остались целыми, быстро эвакуировали. А людей, которых завалило нужно было искать и вытаскивать из бетонного плена. Марина пришла в себя, она чувствовала на губах соленый привкус крови. Девушка лежала в неудобной позе, сверху была огромная и тяжелая плита, из которой еще и арматура торчала. Она понимала, что самостоятельно ей отсюда не выбраться. Вдруг боль и страх прошли, она подумала о Максимке, а что с ним. — Помогите, — пыталась кричать Марина, но из горла доносился только какой—то хрип. Она не слышала никаких работ. Девушка лежала, в голове вертелись разные мысли. Вскоре тело начало так ломить, что было невозможно. — Аааа, — кричала она, но, по всей видимости ее никто не слышал. Спасатели, с помощью специальной техники расчищали местность. Нужно было делать все с точностью и аккуратностью, ведь под завалами были люди. Вот они нашли старого деда, он не подавал признаков жизни. Тогда они решили устроить пять минут тишины. Такой способ появился у спасателей, когда однажды они не могли найти маленького ребенка под завалами. В какой-то момент техника встала, наступила тишина, они услышали, как плачет ребенок. С тех пор такой прием вошел в обиход спасателей. Вот и сейчас, были заглушены все моторы, никто не говорил. После этого удалось вытащить на белый свет четверых людей. Маленький мальчик смог сам выбраться из-под завала, он был очень напуган. Его руки тряслись, он шел по улице и звал маму, из глаз катились слезы. — Мама, папа, где вы? — он шел, сам не понимая куда. — Мальчик, ты кто? Почему такой грязный? – подошла к нему женщина. — Я не знаю, — он смотрел на нее и плакал. — Пойдем со мной, — она посадила его в автобус, и они уехали в неизвестном направлении. Поиски людей продолжались. Прошел день, потом второй, спасатели, не зная устали работали. Марина не знала, сколько прошло времени. Она не понимала уже, что и где у нее находится, все тело так затекло, что, казалось, нет уже ни рук не ног. Девушка иногда теряла сознание, но, когда приходила в себя становилось очень страшно. Она не прекращала звать на помощь, но сил уже никаких не оставалось. Наконец, на пятый день поисков женщину удалось найти, и вытащить на свободу. — Как вы себя чувствуете? – в нее упирались камеры и микрофоны репортеров. Но, Марина не могла даже глаза открыть, солнечный свет обжигал глаза. — Где мой сын? – только спросила она очень слабым голосом. — У вас был сын? – интересовались спасатели. — Да, — кивнула она уже в скорой помощи. — Всех детей, которых мы вытащили, увезли в больницу, туда повезут и вас. Там, после осмотра врачей, вы и сможете найти своего ребенка, — сказал один из мужчин. Марина снова потеряла сознание. Ее быстро поместили в карету скорой помощи и повезли. Марина очнулась в палате, она понимала, что не может пошевелиться. — Что со мной? — спросила она, когда услышала, что дверь открылась — У вас очень серьезные повреждения, — подошла к ней медсестра. — Скажите, какие? – девушка хотела приподняться, но ей этого не удалось сделать. — Скоро придет врач, с ним вы и поговорите, — только и сказала девушка. Она проверила капельницу, и вышла из палаты. Марина лежала на кровати, в ее голове снова появились мысли о Максиме, она не могла поверить, что такое могло случиться с ее семьей. Послышались шаги, почему в ее палату никто не приходил. А где Вадим, пронеслось в голове Марины. Что с ним стало? Почему про него никто ничего не говорит. — Здравствуйте, — услышала Марина. — Здравствуйте, вы доктор, — спросила Марина. — Да, — он кивнул, но девушка этого не видела. — Что со мной? – она не могла приподнять даже руку. — Вы сейчас под очень сильным обезболивающим, поэтому и движения затруднены. У вас сломаны обе ноги, причем с вывихами в колене. За то время, что вы провели под плитами, они приняли необычную позу. Нам пришлось все исправлять, — она чувствовала, как доктор трогает ноги. — А что с моим лицом, почему у меня бинты на глазах? – не могла понять девушка. — Здесь все хуже. Если ваши ноги мы сможем привести в нормальное состояние, то с лицом дела обстоят труднее, — понизив голос сказал мужчина. — Все очень плохо? – Марина не могла в это поверить. — Думаю, что да, — он кивал. — Скажите, а где мои муж и ребенок? – она, наконец, решила спросить об этом. — Никого, с такой же фамилией как у вас я не нашел в нашей больнице. — Но, как же так, ведь дома мы были все вместе, — Марину посетила страшная догадка. А что, если Максимка все еще там, под завалами или вообще... О другом думать не хотелось. Она услышала, что доктор вышел из палаты, Марине было очень плохо. Что она сделала такого, что судьба решила так ее наказать. Девушка сжала кулаки она решила про себя, что сделает все для того, чтобы встать на ноги, найти сына и быть счастливой. Доктора и медсестры приходили сейчас очень часто. Они смотрели руки и ноги Марины. Однажды сняли повязку с лица. — А можно мне не надевать её обратно? — попросила Марина. — Нет, пока нужно ходить в повязке, хотя бы на голове, — сказал врач. Но в этот раз ей оставили открытыми глаза. — Спасибо и за это, — Марина улыбнулась, хотя это у нее плохо получилось. Сейчас она лежала в палате, и смотрела в потолок. Больше ничего не оставалось. Она видела, как ее тело лежало на кровати. Обе ноги на специальных растяжках, рука в гипсе, вторая просто забинтована. Но, самым главным для девушки было ее лицо. Что с ним, почему врач оставил повязку? — Здравствуйте, — вошел мужчина, его голоса Марина еще не слышала. — Здравствуйте, — она посмотрела на него. — Я пришел осмотреть ваше лицо, — сказал он ей. — Хорошо, — она немного приподняла голову. Мужчина положил под ее голову еще одну подушку. Он присел на краешек кровати, и наклонился над девушкой. На его голове было зеркало, которое обычно есть у Лора. Марина не могла оторвать глаз от него. Она видела, как врач снимает бинты. А потом она зажмурилась. — Что с вами? – не понял доктор. Он проследил за ее взглядом, и быстро снял со лба зеркало. — Доктор, скажите, только честно, что там у меня. То, что я увидела было очень страшно, — глаза наполнились слезами. — Бывало и хуже, — он продолжал осмотр, — вы попали в очень трудную ситуацию. Пока лежали там, под плитами, грязь и пыль попали в раны, сейчас нужно как-то это исправлять. — Не скажете? – она закрыла глаза. — Скоро сами все увидите, — он сделал какие-то пометки в карточке, и пошел к выходу. — Долго мне еще тут находиться? – посмотрела на него Марина. — Не знаю, пару месяцев точно, — он пожал плечами. Девушка опять лежала одна. В голове происходило нечто. Мысли путались смешалось все — Максим, Вадим, взрыв, падение дома, она зажмурилась. Марина решила сделать все, чтобы побыстрее выйти из этой больницы. Дни тянулись очень медленно, Марина пыталась больше спать, чтобы время проходило побыстрее. Но, в какой-то момент организм стал просто отказываться ото сна. — Ну, что, вот и месяц пролетел, — зашел в палату доктор. — Что-нибудь изменилось? – с надеждой спросила Марина. — Думаю, что эти растяжки можно уже снять, — он показывал на конструкцию. — Я смогу ходить? – обрадовалась девушка. — Ну, это вы громко сказали, пока на костылях и не на большие расстояния, но все же, — мужчина разбирал конструкцию. — Спасибо, — Марина заплакала. С лица повязки были сняты, но она еще ни разу не видела себя в зеркало. Но то, что она могла потрогать пальцами ее ужасало. Когда доктор завершил все процедуры, ноги Марины лежали на кровати, она попыталась пошевелить ими, чтобы спустить их с кровати. Ей это удалось, но она так устала, что решила немного полежать. Видимо, лежание 30 дней давало о себе знать. Организм не хотел слушаться девушку. — О, вы пытаетесь встать, — в палату вошла медсестра. Она принесла костыли, а следом за ними ввезла в палату инвалидную коляску. — Да, хотела попробовать, — призналась Марина. — Вот, доктор сказал принести вам и то, и другое, — показала она на коляску и костыли. — Спасибо, вы мне не поможете? — Марина подняла голову на девушку. — Конечно, — та подошла. — Вот так, — Марина перебралась в коляску. — Удобно? — спросила медсестра. — Нормально, — Марина показала ей класс. — Я пойду? Или вам еще нужна какая-то помощь? — повернулась девушка. — Нет, спасибо, идите, — Марина ждала, когда та выйдет. После этого девушка подъехала к шкафу, который стоял в палате. Марина знала, что внутри него есть зеркало. Она видела это, когда доктор его открывал. Девушка приоткрыла створку, было немного страшно. Когда Марина открыла глаза, то чуть не выпала из коляски. На нее смотрело чудище. Она и раньше все это понимала, но не думала, что все так страшно. Носа и щеки практически не было совсем, видимо, при падении она этой частью коснулась плиты. Девушка заплакала, она понимала, что такой ей уже никуда не устроиться на работу. Она еще думала про Вадима, да если бы он ее такую увидел, то никогда бы не подошел. Она еще раз ощупала лицо руками. — Доктор, — громко позвала она. В палату в тот же момент вбежала та же молодая медсестра, которая помогала ей сесть в кресло. — Вы чего так кричите, есть же кнопка вызова, — она показала на нее. — Я знаю, что со мной, вы это видели, почему не сказали сразу, и как только вам не страшно было, — плакала Марина. — Успокойтесь, я сейчас сделаю вам укол, — засуетилась медсестра. — Не нужны мне ваши уколы, мне вообще больше ничего не нужно, — у нее началась истерика. Медсестра быстро набрала лекарство в шприц, и сделала инъекцию Марине. Потом позвала помощника, и они переложили девушку на кровать. Марина спала. — Что с ней? — посмотрел помощник на девушку. — Первый раз увидела свое лицо, — сказала та. — Тогда понятно, у каждого бы случилась истерика, — они вышли из палаты. Прошел еще месяц, все это время Марина узнавала, смогут ли пластические хирурги сделать что-нибудь с ее лицом. — Мариночка, думаю, что вас уже можно выписывать, — в палату вошел доктор. — Хорошо, спасибо, — это сообщение порадовало ее. Она заполнила все необходимые документы, вызвала машину, и поехала домой. Пока она лежала в больнице, узнала, что власти города выделили пострадавшим новое жилье. Так что, теперь она ехала в новую квартиру. Девушка вошла в нее, было непривычно. Она посмотрела в окно, на площадке играли дети, сердце сжалось. — Где ты, мой мальчик, — заплакала Марина. Она чувствовала сердцем, что он не погиб, да и тела его не нашли. Но, где он может быть? — Здравствуйте, — звонила вечером Марина в контору, где были вакансии, — я увидела, что вы набираете людей для работы дома? — Да, но только нам уже никто не требуется, — услышала она в ответ. — Жаль, — девушка положила трубку. Нужно было что-то делать, начинать работать. Когда в больнице она узнавала про пластические операции, то узнала, сколько это стоит. Это были такие суммы, что у Марины аж дух захватывало. Она решила обучиться какому-либо новому делу. Но как это сделать, она не знала. Тогда женщина решила заняться репетиторством. Она очень хорошо знала 2 языка и литературу, почему бы ей не передать свои знания детям. Уже на следующий день девушка разместила объявления, где только могла. Через неделю ей позвонили, а потом еще и еще. Она набрала себе учеников, сейчас в ее доме три раза в день были дети. Марина придумала себе шляпку с вуалью, чтобы те не боялись ее вида, так они и занимались. Один мальчик, который ходил к ней, он изучал сразу два языка был таким способным, что Марина удивлялась. — Олег, дай мне номер твоей мамы, я ей позвоню, — как-то сказала она мальчику. — У меня нет мамы, — грустно ответил он. — А где же она? – не поняла девушка. — Умерла, — он заплакал. — Прости, я не знала, — прижала она его к себе. — А папа? — она вопросительно посмотрела на Олега. — Там, в тетради записано, — показал мальчишка. Вечером Марина решилась и набрала номер Павла Валентиновича. — Здравствуйте, — сказала она после его ответа. — Здравствуйте, — повторил он. — Меня зовут Марина, я занимаюсь с вашим сыном английским и немецким языками, — проговорила девушка в трубку. — О, да, я про вас так много слышал, — казалось Марине, что он улыбался. — Олег очень способный мальчик, его нужно отдать в специализированную школу, а также посылать на все олимпиады, — советовала Марина. — Да, я об этом уже думал, — мужчина подтвердил. — Могу посоветовать, — предложила Марина. — Спасибо, это будет очень кстати, — после этого они попрощались. Марина начала искать школу, куда мог пойти учиться Олег. Она тщательно изучала все, что давали детям там. В конечном итоге девушка определилась, она сделала себе пометку в блокноте напротив имени Олега. Она собиралась ложиться спать. Свет уже был погашен, как вдруг, зазвонил телефон. Марина увидела на экране номер Павла Валентиновича. — Алло, что-нибудь случилось? – спросила она. — Нет, просто хотел услышать ваш голос, он целый день не выходил у меня из головы, — честно сказал Павел. — Мне приятно, — сказала Марина, а сама подумала про свое лицо. — Чем вы занимаетесь завтра? Может сходим куда-нибудь? там и обсудим дальнейшее обучение моего сына, — предложил он. — Нет я не могу, постоянно занята, — испугалась девушка. — Что вы такое говорите, всегда нужно устраивать себе выходной, — рассмеялся он. — Я не могу, — грустно сказала Марина. — Если вы про свое лицо, то не думайте, мне все равно, — проговорил он. — Откуда..? – она не смогла договорить. — Мне Олег рассказал, что у вас что-то с лицом, вы постоянно его закрываете, — признался Павел. — Понятно, — вздохнула она. — Ну так что, где и во сколько мы встречаемся? — настаивал мужчина. — Давайте в кафе мороженое, которое находится у моего дома, — ей не хотелось далеко уходить. — Хорошо, завтра в три я буду там, — он положил трубку. Марину трясло, что это, свидание? Она не знала в чем пойдет, как прикроет лицо. Девушка так перенервничала, что не смогла заснуть до самого утра. Но, организм не выдержал, и, когда уже светало девушка заснула. Она проснулась, солнце ярко светило в окно. Марина взглянула на часы, был уже обед, она покивала головой. Сегодня занятий у нее не было. Она вспомнила вчерашний звонок, и ей опять стало плохо. Марина открыла шкаф, там было всего несколько вещей. Она решила надеть джинсы и свитер, так ей будет удобно. На голову водрузила все ту же шляпку, сейчас ей казалось, что вуаль ничего не скрывает. Тогда Марина взяла шелковый платок и намотала его на лицо, как делают бедуины в пустыне. Посмотрела на себя в зеркало, вышло очень даже симпатично, остались только глаза. Так она и отправилась в кафе. Павел уже был там, он сидел и смотрел по сторонам. Когда она вошла, он сразу понял, что это та самая девушка, которую он ждет. — Здравствуйте, — встал он со своего места. — Здравствуйте, — подошла она к нему. — Вы прекрасно выглядите, — он осмотрел ее. — Спасибо, — она села на стул. — Что закажем? Мороженого? – засмеялся он. Марина кивнула. Она смотрела на мужчину, и он ей нравился. Высокий блондин, в хорошем костюме, а также от него хорошо пахло. Когда принесли заказ, Марина попробовала и в тот же момент подняла глаза на Павла. Она понимала, что платок упал с лица. — Все нормально, — он поправил его на лице девушки. — Вы знаете, что со мной случилось? – спросила она у него. — Нет, — покачал он головой, — давайте уже на ты. — Хорошо, — кивнула она, и вкратце рассказала про взрыв и обвал. — Да, я слышал эту историю, — его глаза стали грустными. — Что с вами, тобой? — поправилась Марина. — Вспомнил Олесю, жену, — он смотрел в пол. — А что с ней стало? – Марина не хотела поднимать эту тему, но раз он начал. — Она попала в аварию, мгновенная смерть, — он снова покачал головой. — Примите мои соболезнования, — она взяла его за руку, и он сразу же сжал ее пальцы. — Мне почему-то так легко с вами. До вчерашнего дня я ни с кем не общался, тем более с женским полом. Но, ваш звонок что-то разбередил в моем сердце, и я решил с вами встретиться, — он смотрел ей в глаза. — Мне приятно это слышать, — она опустила их. — Давайте завтра снова встретимся? — предложил он Марине. — Хорошо, — согласилась она. В этот вечер об Олеге они так и не поговорили. Паша пошел провожать Марину, они еще пару часов просидели на скамейке в их дворе. — Я так много о себе вообще никому не рассказывал, — признался он девушке. — А я ни с кем не общалась после всего этого, — она показала на свое лицо. — Завтра я заеду? — сказал он, когда она заходила в подъезд. — Хорошо, — Марина улыбалась, но Паша этого не видел. Девушка вошла домой, она набрала в социальных сетях имя и фамилию мужчины, с которым только что встречалась. Там вышли фотографии, где он с сыном и женой на отдыхе. Они были отличной парой, но судьба не пожалела никого. Там же Марина узнала, что Павел владелец одного крупного холдинга, от этого волосы немного зашевелились. По нему нельзя было сказать, что он богат. Просто человек, без замашек и всего остального. Он позвонил вечером. — Привет, я уже скучаю, — сказал он Марине, как будто они встречались уже год. — Я смотрел твои фото в интернете, оказывается, ты не совсем такой, каким хочешь казаться, — сказала она ему. — Зачем тебе все это? Как ты стесняешься своего лица, так и я статуса. Не хочу, чтобы люди воспринимали меня, как мешок с деньгами, — проговорил он. — Мне вообще неважно, есть ли у тебя деньги или нет. Я позвонила поговорить о твоем сыне, — Марине казалось, что Паша ее в чем—то обвиняет. — Что ты, что ты, я тебя ни в чем не обвиняю, — попытался он ее успокоить. — Хорошо, — вздохнула она. — Наша встреча в силе? – он уже испугался. — Да, конечно, надо же нам про Олега когда-то поговорить, — она засмеялась. Он приехал на следующий день ближе к вечеру. — Марина, позволь тебе помочь? — посмотрел на нее Паша. — Чем же? – удивилась девушка. — Я хочу подарить тебе операцию, — он не смотрел на нее, потому что боялся отказа. — Хорошо, только с одним условием, — сказала она. — Говори, — он повернулся к девушке, потому что не ожидал такого ответа. — Ты даришь мне операцию, а я потом частями тебе отдаю деньги, — она уже давно думала взять кредит или еще что-то. — Я согласен, — Паша потянулся, чтобы ее обнять, потом на несколько секунд остановился, увидел, что Марина не против и обнял ее. Они поехали по вечернему городу, было очень красиво. — Если честно, то я уже со всеми договорился, нужно только внести оплату, — посмотрел Павел на нее. — Спасибо, — она наклонила голову. — Пока еще не за что, — улыбнулся он. Они остановились в ее дворе, Паша наклонился к девушке. — Тебе не будет противно? – посмотрела она на него. — Что ты такое говоришь, — он поднял ее платок и поцеловал. На следующий день Марина обзвонила всех своих учеников, она сказала, что в ближайшие пару месяцев никого принимать не будет. Паша заехал за ней, и они поехали в аэропорт. Операцию предстояло делать не в нашей стране. — Звони, — провожал ее Паша. — Хорошо, — она помахала ему. Марина прилетела в клинику, там ее приветливо встретили. Нужно было пройти несколько процедур, девушка была к этому готова. Она полностью доверилась специалистам, знала, что они знают свое дело, и сделают все на высшем уровне. Уже после первой операции девушка увидела колоссальные изменения. Она была готова к тому, что дальше сделают врачи. Через несколько месяцев, девушка смотрела на себя в зеркало, она трогала свое лицо и не верила, что это она. Марина очень изменилась, даже те кто ее знал, не могли узнать девушку. Она каждый день общалась с Павлом, предстояло возвращаться, он пообещал, что встретит ее в аэропорту. Марина летела и улыбалась, ей хотелось проверить, узнает и он ее. Девушка вышла из самолета, прошла по коридору, увидела встречающих. Она не стала махать, или делать еще что-нибудь, просто шла прямо. Она подошла к Павлу, тот стоял, и вытягивал шею, рассматривая среди пассажиров девушку. — Привет, — сказала она ему. Он повернулся, нужно было видеть его лицо. — Привет, этот голос я не перепутаю ни с кем, — он обнял ее. — Как тебе? — она покрутилась. — Тебя не узнать, в прямом смысле этого слова, — он улыбался. — Спасибо тебе, — она обняла его еще раз. Они сели в машину, и поехали к ней домой. — Марина, помнишь, ты мне рассказывала, что твой сын вместе с вами попал в тот обвал? – посмотрел на нее Паша. — Да, — она напряглась. — Мне кажется, я его нашел, — Паша смотрел на дорогу. — Останови машину, — Марине казалось, что у нее сейчас начнется истерика. Павел остановился, он вышел из машины, обошел ее, открыл дверь Марины и прижал ее к себе. — Рассказать? – посмотрел он на девушку. — Да, — мотнула она головой. — Пока ты была на операции, я поручил ребятам узнать все про ту ситуацию. Оказалось, что твой муж тоже не сильно пострадал. Он получил сильный удар по голове, у него было что-то с памятью, он лечился не в этом городе. Кто-то видел, как маленький мальчик весь грязный бежал от того дома. Вот парни за это и зацепились. Они опросили всех в той местности. Работница автовокзала сказала, что в тот день помнит женщину, которая была с мальчиком, который был весь в пыли, он плакал. — И что, где он сейчас? – вцепилась в него Марина. — Этого я пока сказать не могу, но мы ищем, — он обнял девушку. — Господи, я знала, что он жив, — Марина заплакала. — Ты такая красивая, — взял ее за подбородок мужчина, они поцеловались. — Мне нужно поменять документы, — сказала Павлу Марина на следующий день. — Может быть, за одно сменишь и имя, — сделал он паузу, и фамилию? — Ты о чем? — она повернулась к нему, и замерла. — Выходи за меня, — Павел стоял на одном колене, в руках было кольцо. — Ты что? если не считать тех месяцев, когда я была в больнице, то мы знакомы с тобой несколько дней, — засмеялась она. — И что, а зачем нам больше. Я уверен, что ты именно та женщина, которая мне нужна, — сказала Павел. — Хорошо, я подумаю, — улыбнулась девушка. Она собрала все необходимые бумаги. Марина пошла в мировой суд, чтобы подать на развод с Вадимом. Но удивилась, когда узнала, что они уже давно разведены. От этого стало дурно, но потом Марина почувствовала облегчение. Не нужно было ничего ждать, она могла дать Павлу согласие. — Привет, Паша, — позвонила она ему сама. — Что-нибудь случилось? — спросил он взволнованным голосом. — Нет, просто хотела сказать тебе, что я согласна, — выпалила она скороговоркой. — Я рад, жди, я сейчас приеду, — он положил трубку. Она сидела в своей квартире на диване, и не могла поверить, что прошло всего лишь пара лет после того ужасного случая, а у нее все так хорошо. Видимо, там была черная полоса, а сейчас началась белая. Паша приехал очень быстро, в его руках было шампанское и конфеты. — Когда ты хочешь сделать свадьбу? – спросил он у девушки. — Я вообще не хочу свадьбу, давай по-тихому распишемся и этого будет достаточно, — она посмотрела на него. — Я знал, что ты лучшая женщина, — поцеловал ее молодой человек. Они расписались, сейчас Марины больше не было, появилась Регина. Девушка хотела начать совершенно новую жизнь, где у нее было все новое, начиная от лица, заканчивая именем и фамилией. — А куда отправлялся тот автобус, на котором предположительно увезли моего сына, — вопросительно посмотрела на мужа Регина. — Если не ошибаюсь, то в Питер, — посмотрел на нее Павел — Я хочу сама поехать туда, и все выяснить, — она умоляюще посмотрела на него. — Прошло уже столько лет, если мои ребята не смогли его найти, то тебе и подавно это не удастся, — хотел остановить ее Паша. — Ну, попробовать то можно, — она была настроена решительно. — Хорошо, давай переедем на какое-то время туда, а дальше видно будет, — Паша хотел поддержать свою женщину. — А как твоя работа? — она посмотрела на него. — У нас как раз через пару месяцев открывается новый филиал в Питере, вот там и буду руководить, — засмеялся мужчина. — Вот и хорошо, — она подошла и поцеловала мужа. Олег учился в школе с языковым уклоном, там предполагалось ночное пребывание. Мальчик не захотел ехать вместе с родителями, поэтому решил остаться, и доучиться. Регина и Павел отправились покорять новый город вдвоем. Что только не предпринимала женщина, чтобы отыскать своего ребенка. У нее были примерные описания женщины и самого Максима, только когда он был очень маленьким. — Сколько бы ему сейчас было? – посмотрел на нее Паша. — Скоро исполнится 14 лет, — ответила она. — Совсем взрослый, — проговорил Павел. Они решили обратиться к местным частным сыщикам, те взяли всю информацию, и начали поиски. Не прошло и месяца, как Регине позвонили. — Кажется, что мы нашли вашего сына, — радостно говорил мужской голос. — Вы уверены в этом, — уточнила она. — Нет, но мы думаем, что это он, — ответил парень. Регина и Паша получили все координаты. Парня звали Слава, он учился в школе, в восьмом классе. Именно туда и пошла устраиваться работать Регина. — Здравствуйте, — она вошла и остолбенела. — Здравствуйте, это вы звонили по поводу устройства на работу? – посмотрел на нее директор. — Да, — она кивнула. — Хорошо, нам как раз нужен учитель русского языка и литературы, наш заболел, — уточнил директор. Регина была принята, и уже на следующий день могла выходить на работу. — Ты какая-то загадочная, — говорил ей Паша. — Нет, все в порядке, — она смотрела в стену. Регина вышла на работу, ей нравилось, что вокруг было так много детей. Старые училки фыркали, у них был слаженный коллектив, а тут пришла новенькая. Девушка не могла дождаться, когда начнется урок в 8 «А», она так хотела увидеть его. Прозвенел звонок, она вошла в класс, Слава сидел на первой парте, Регина сразу узнала его. Она вела урок, а сама не могла оторвать взгляд от мальчика. Все прошло успешно, Регина решила пойти за парнем, но уже на втором повороте потеряла его из виду. — Здравствуйте, ребята, — здоровалась утром новая учительница с детьми. Они сидели и слушали, она что-то рассказывала. Регина представляла, что все это она говорит только ему, ее сыночку. — Слава, ты можешь задержаться? – спрашивала она его. — Вы меня вчера оставляли, и позавчера, что я такого сделал? — говорил он. — Ничего, просто хочу с тобой поговорить, — она усаживала его за парту. В учительской начали шептаться по поводу новой учительницы. Они знали, что она постоянно оставляет после уроков Славу. Преподаватели собрали консилиум во главе с директором. — Мы считаем, что происходит развращение малолетних, — говорила одна из заслуженных учительниц. — Какие у вас есть доказательства? – смотрел на нее директор. — Пока никаких, но я уверена, что они будут, — разводила та руками. — Вот когда они появятся, тогда и приходите, — заканчивал он разговор. Учительница злилась, ей очень не нравилась новая сотрудница. Она преподавала не так, как это требует система. Да еще и к парнишке пристала. В этот момент Регина и Слава сидели в кабинете. — Я хочу тебе что-то рассказать, — смотрела на него учительница. — Говорите, — он поднял глаза. — Как зовут твою маму? — спросила она. — Она мне не мама, а бабушка, — произнес парень. — А где же тогда твоя мама? – Регина напряглась. — Она погибла, — тихо сказал мальчик. — Ты знаешь, как это произошло? – спросила девушка, она вскочила со стула. — Да, бабушка рассказывала. В доме произошел взрыв, все обвалилось, и маму, и папу завалило бетонными плитами, а я остался, вот она меня к себе и забрала, — проговорил мальчик. — Сынок, я не умерла, просто сложились такие обстоятельства. Сначала я очень долго лежала в больнице, вся была сломана. Потом у меня было очень повреждено лицо, я поехала в другую страну, где мне делали операции. Я тебя искала, но никаких зацепок не было, — она подбежала к нему. — Вы правда моя мама? – он удивленно смотрел на нее. — Да, посмотри, у тебя под ягодицей шрам, ты в детстве упал на гвоздь, мы ездили зашивать. А на голове под волосами большая родинка. Да вот, посмотри, у меня есть твоя детская фотография, — она все ему показывала и рассказывала. — Мама, как я тебя ждал, ты мне снилась, я не верил, что ты умерла, — он обнял ее. В этот момент двери распахнулись и в кабинет вошла та самая учительница, которая только что говорила про совращение малолетних. — Вот, полюбуйтесь, что я вам говорила. Они обнимаются, а она его еще и целует, — показывала она на них рукой. — Вы все не так поняли, — отошла от мальчика Регина, — это мой сын. — Ага, чего еще придумаешь? Пришла в нашу школу, в которой придерживаются старых устоев, в мини юбке, с помадой. Что думаешь, мы слепые, — они столпились около дверей класса. — Это и правда моя мама, — сказал паренек. — А ты вообще молчи, как мог поддаться на уговоры этой профурсетки, вызывайте полицию, — кричала женщина. — Не нужно никого вызывать, я надеюсь, что нам сейчас все внятно объяснят, — вышел вперед директор. — А я объясню, вышла вперед Регина, а вы Вадим Анатольевич, послушайте, — выделила она голосом его имя. — Что вы так ккричит? — сказал он. Много лет назад с нашей семьей произошел один неприятный случай. В нашем доме произошла авария. Стены обвалились. Сыну удалось избежать тяжелых последствий, муж, Вадим Анатольевич, также не пострадал, а вот жене пришлось плохо. Все эти годы я восстанавливалась и искала своего сына. А Вадим Анатольевич стал директором захудалой школы. Ему было неважно, что произошло с его женой. Он, наверное, подумал, что я умерла, развелся со мной, и жил своей жизнью. Сына своего он также не искал, хотя тот учился в его же школе, — Регина закончила. — Марина? – смотрел директор на нее. — Не Марина, а Регина, — она поправила его, — я сменила имя, потому что больше не хотела жить старым. — Я удивлен, — он хотел подойти. — Пусть тебе будет стыдно перед всеми окружающими, что я слабая женщина смогла выкарабкаться и найти, а ты ничего не сделал для этого, — она тыкала в него пальцем. — Мне очень стыдно, я знаю, что я трус. Я тогда так напугался, что мне пришлось долго лечиться. Я не хотел знать, что стало с вами, у меня как будто помешательство какое-то произошло, — он стоял и смотрел в пол. — Что здесь происходит? — в кабинет вошел Павел. — Я его нашла, — показала Регина на Славу. — Я рад за тебя, а это что за скопище, — он посмотрел на всех присутствующих. — Это мой коллектив, — улыбнулась Регина. Они собрались и пошли все вместе из этой школы. Вадим стоял и смотрел вслед женщине, которую когда-то очень любил. Мужчина не мог поверить, что их Максим все это время учился в этой школе. Почему ему не пришло в голову сравнить его с тем парнишкой, которого он помнил. Когда сегодня отец посмотрел на сына, то он его сразу же узнал. Он схватился за голову и ушел в свой кабинет. — Здравствуйте, — вошли в квартиру Славы Регина и Павел. — Приветствую, — вышла из кухни пожилая женщина. — Ба, это моя мама, — прокричал Слава. — Этого не может быть, — охнула та. — Все может, — подошла к ней Регина, — спасибо вам, что воспитали хорошего парня. — Да как же, а я думала, — не могла внятно говорить женщина. — Все хорошо, не расстраивайтесь. — Если хотите, то можете поехать с нами, славку мы точно забираем, — проговорил Павел. — Я не могу, у меня кошки, — она показала в комнату. — И их можете взять с собой, у нас дом большой, всем места хватит, — мужчина улыбался. Слава и Регина стояли обнявшись, ни он, ни она не могли поверить, что обрели друг друга. — Вы тогда поезжайте, а я потом к вам приеду, или будет у вас бабка в Питере, — она пригласила их на чай. Все вместе прошли на кухню, Слава начал показывать, чем он занимается, свои фотографии, он был просто счастлив. Регина разговаривала с бабушкой, ей было интересно, как они встретились с Максимом, как она его повезла, и что было дальше. Женщина рассказывала все по порядку. Ей и в голову тогда не пришло обратиться в какие-то службы. Она видела, что мальчонке плохо, вот и хотела ему помочь. — Спасибо вам большое, — Регина обняла ее. — Ой, дочка, если б знать, что все так выйдет, — заплакала бабушка. — Ничего, все будет хорошо, — улыбнулась девушка.

Операционная сестра Нина Александровна благодарно смотрела на хирурга, так и не привыкла к его ювелирной работе, каждый раз восхищаясь, как он «вытаскивает», порой, с того света. Он понял её по взгляду, улыбнулся. - Константин Николаевич, вы домой? – спросил молодой коллега. - Нет, я, однако, задержусь, - ответил Рогалёв, - надо подождать. Коллега не понял, всё же хорошо, операция прошла успешно, а Рогалёв сомневается. Его ночное дежурство закончилось, и пришла смена, но он остался, не нравилось ему послеоперационное состояние пациентки. Он несколько раз заходил в реанимационную палату, наблюдая за самочувствием женщины. И только к обеду, убедившись, что «кривая ее жизненных сил» нормализуется, стал собираться домой. - Константин Николаевич, вас к телефону, - позвали его. - Да, мама, да, я не забыл, просто был занят, скоро буду. – Он положил трубку и улыбнулся. Слишком хорошо знал свою мать, чтобы не разгадать этот звонок. Беспокоилась, и под видом напоминания, позвонила. Он поздравил коллег с наступающим Новым годом, пожелал спокойного дежурства и уехал. Дома быстро перекусил, успел освежиться под душем, взял подарки и отправился в дорогу. Всего сто пятьдесят километров, это не так уж и много. Если бы дорога не была скользкой, доехал бы за пару часов на своей отечественной машине. Но шёл снег, ехать было тяжело. Перевернутый автомобиль попался на глаза, еще одна машина, уткнувшись в сугроб, замерла в кювете. Там уже суетились люди. - Врач, нужен врач! – Кричал молодой мужчина без шапки, держась за плечо. - Я – врач. – На ходу сказал Рогалёв. - Да со мной всё в порядке, плечо заживет, там, в машине, парень молодой совсем, кажется, без сознания. Рогалёв и сам понял, что парнишка совсем молодой, видно, недавно права получил. И Рогалёв, склонившись над ним, делал всё, что можно сделать в полевых условиях. Скорая помощь, которую успели вызвать из деревеньки, что сразу за дорогой, оглашая сиреной трассу, приехала из ближайшего райцентра. - Оперировать надо, - сказал Рогалёв медикам, - сразу в операционную, к тому же райцентр рядом. - В город повезем, - ответила фельдшер скорой помощи, - некому оперировать, у нас хирург – девчонка совсем молодая, месяца не работает, боюсь, не справится. Рогалёв засомневался. – До города можете не успеть… с вами поеду, - решительно ответил он. Он не чувствовал усталости, даже успевал подбадривать молодого хирурга – глазастую девчонку, которая помогала ему и волновалась. - Спокойно, Лида, всё под контролем, - сказал он, когда закончили. Парень оказался сильным, и хорошо перенес операцию, и состояние было стабильным. - Вот что, на всякий случай, вызывайте доктора из областной, чтобы осмотрел, это уже завтра можно. А так… всё хорошо. - Спасибо, вы нам так помогли, - пробормотала девушка. - Смелее, Лида, всё у тебя отлично. Только вот интересно, а до тебя был тут хирург? - Вы знаете, здесь почти месяц хирурга не было… Рогалёв усмехнулся. – И что же руководство? Приказало на это время людям не болеть? Девчонка пожала плечами и продолжала с восхищением смотреть на доктора. Он вернулся к машине, когда уже стемнело. Снег почти перестал, дорогу чистил грейдер. Подъезжая к городу, с сожалением заметил, что уже ночь. Но ведь его ждут. Он знал, что его ждут, и на заднем сиденье лежали аккуратно уложенные подарки. Остановился у знакомого подъезда, и пока закрывал машину, лёгкий снежок успел припорошить плечи. Он так и поднимался по подъезду со снежинками на плечах. Вспомнил перед самой дверью, и стряхнул их. - Почему так поздно? – спросила Тамара. - Что, уже спит? – испугался он и снял шапку. Его светлые волосы растрепались, и уже проглядывали наметившиеся залысины, несмотря на относительно молодой возраст. - Легла уже, хотя может и не спит. Ты же днем обещал приехать, - напомнила женщина, - она весь день тебя ждала. - Прости, не успел. Работа… Горькая усмешка появилась на её лице. – Да-аа, Рогалёв, у тебя как всегда: сначала работа, потом все остальные. Он промолчал. Столько раз за их совместную жизнь слышал от Тамары эти слова… и только когда развелись и разъехались, понял свою бывшую жену и не обижался. Он, действительно, трудоголик, какой-то супер-ответственный что ли. Даже когда кажется, всё прошло отлично, у него появляются сомнения, и он отдает всего себя своим пациентам. - Ладно, проходи, сейчас я её позову. - Она вошла в спальню. - Света, вставай, папа приехал тебя поздравить. - Не хочу! – Услышал он обидчивый голос дочки. – Он обещал днём! Я ждала, ждала, а он не приехал, так нечестно… - Света, не хорошо так себя вести, выйди, папа ждет. - Не пойду! – Закричала девочка и заплакала. - Перестань, что это такое? Выйди, поздоровайся! - Не пойду, не пойду, не пойду! Из кухни вышла тёща Рогалёва. – Здравствуй, Костя, - сказала она. – Подожди, я выведу её, или лучше сам зайди в комнату. - Здравствуйте, Анна Фёдоровна, с наступающим вас. Там подарки для всех, вы разберите их… а я поеду. - Погоди, я её выведу, - сказала Анна Фёдоровна. - Не надо, лучше успокойте Свету, не надо её заставлять… я уж в другой раз, сам виноват. Он вышел на улицу. Снег перестал. Посмотрел на светящиеся окна и впервые за эти сутки почувствовал навалившуюся усталость. Захотелось что-то сделать, как-то снять напряжение, он даже пожалел, что не курит. Ему и на работе после сложных операций говорили: - Николаич, курни, легче будет. Но он некурящий. Он стоял минут десять, потом взглянул на часы, сел в машину и отправился домой. И снова сто пятьдесят километров. Он старался не гнать машину, но все же хотелось попасть домой к бою курантов. Мать ведь ждет. **** - Светлана Константиновна, восхищаюсь вами, - сказал молодой коллега, недавно окончивший медицинский институт, - оперировать вместе с вами – большая удача. - Игорь Олегович, вы мне льстите, - снимая перчатки, ответил доктор, - всё как обычно. Но вам надо учиться. Практика, практика и еще раз практика. - Я готов! Я готов хоть сутками стоять за операционным столом. - Ну, пока это ни к чему, однако выносливость нам не помешает. Её дежурство закончилось, и можно было ехать домой. А она осталась ещё на пару часов. И все знали, что Светлана Константиновна Андриановская никогда не оставит больного, если есть хоть малейшие сомнения. Муж и сын ждали дома. Сумки были собраны, машина стояла во дворе на парковке. Всего сто пятьдесят километров. Погода морозная, дорога хорошая, доехали за пару часов, даже меньше. Вот знакомый дом, знакомый подъезд, знакомая дверь. Сначала вошёл сын Андрей, потом муж Вадим, а потом уже она. Пятнадцатилетний Андрей обнял деда, и Константин Николаевич, растроганный, обнимал любимого внука. Светлана смотрела на них и понимала, что вот они – счастливые минуты. Видеть, как дед и внук обожают друг друга – даже ради этого стоило родиться. Каждый год они семьей приезжают к отцу перед самым Новым годом, чтобы поздравить. И только один раз, когда Света была маленькой, она не захотела видеть отца. И она помнит этот случай, не понимая, что на неё тогда нашло. Ведь отец стоял за дверью её комнаты, он был так близко, а она не вышла. Так бывает: вроде рядом, а будто на огромном расстоянии друг от друга. А теперь, когда она, детский хирург со стажем, снискавший уважение коллег и родителей спасенных детей, близка к отцу как никогда. Её никто не уговаривал, она сама решила поступать в медицинский, удивив тем самым мать. И даже отец не сразу принял её решение, понимая, насколько сложная и ответственная работа предстоит. А она настояла на своём. И не ошиблась. Отец ей многое рассказывал, когда училась, подсказывает и сейчас, именно он – ее главный наставник, ее учитель и друг. Он – её папка. Она так и зовет его: папа, папочка, папка мой. - Ну, здравствуй, дочка, - почти растерявший все волосы, постаревший Константин Николаевич Рогалёв обнимает любимую дочку. Теперь он кандидат медицинских наук, завотделением. Он оперирует меньше, но очень много консультирует, и приезжает, на работу, порой, когда должен отдыхать. Уже много лет у него другая семья. И у Тамары, бывшей жены, тоже много лет другой муж. И по традиции Света с мужем и сыном поздравляют перед Новым годом маму, а потом едут поздравить папу. Ведь Света, их дочка Света – она общая. «Мой луч Света», - называет её Константин Николаевич, - моя гордость, - рассказывает он коллегам. И ведь надо же, бывает ведь так: Света такая же ответственная как и отец. И мужа Света выбрала себе под стать – такого же увлеченного. Только он офтальмолог. Ну, а сын Андрей пока еще не определился. Зато очень сильно любит деда. Дорогие мои читатели, поздравляю с наступающим праздником! Пусть Новый год принесет нам всем взаимопонимание, мир и здоровье. И особые слова хочу сказать всем, кто работает в новогоднюю ночь и в праздничные дни. Всем, кто лечит, кто нас охраняет, защищает, всем, кто дает свет и тепло в наши дома, кто ведет поезда, самолеты, автобусы, кто трудится в море, всем, кому предстоит вахта в те волшебные минуты под бой курантов, а не за праздничным столом как нам. Спасибо вам! Здоровья вам и вашим близким! Пусть вас всегда понимают, ждут и любят! Всем, кто вахту несёт, Охраняет наш сон - Хвала и почет! Низкий поклон!