Игорь Ботоговский

Бисопролол на 20 лет: почему пульс 110 превратился в 60 и что об этом говорят исследования Ко мне пришёл вопрос от читателя, который уже 21 год принимает один и тот же препарат и видит стабильный результат. Такая история заслуживает внимательного разбора — не как инструкция, а как повод заглянуть в данные доказательной медицины.

Фельдшер вместо терапевта: законно, экономно и… безопасно ли это для вашего здоровья? Ко мне на этой неделе прилетел вопрос от подписчицы, которая зашла в кабинет к своему «участковому», а там сидела совсем не знакомая девушка в белом халате. И вместо привычного терапейта — фельдшер. Женщина растерялась: можно ли доверять свое здоровье человеку без «вышки»?

Год ухода за мамой с деменцией: почему своё здоровье рушится быстрее, чем кажется Я разбирал историю читательницы, которая за один год ухода за мамой с деменцией заработала проблемы с сердцем и щитовидкой. И чем глубже я погружался в тему, тем яснее понимал: это не единичный случай, а системная проблема, о которой почти не говорят. Уход за родителем с деменцией — это марафон без финишной черты. Постоянное напряжение, чувство вины, невозможность оставить больного даже на полчаса — и вот уже своё здоровье начинает давать сбои. В этой статье я разбираю, какие механизмы стоят за этим разрушением и что можно сделать, чтобы не потерять себя.

Бройлер за два месяца и корова за два года: что мы на самом деле покупаем в магазине Ко мне на канал пришел вопрос от подписчика, который заставил меня надолго задуматься. Он сказал: «Сейчас ни коровы, ни цыплята не гуляют на пастбищах. Зато в магазинах все есть. Так что лучше — очереди за натуральным или вот это?» И я понял: этот вопрос сидит в голове у многих.

Ночной бутерброд с сырокопченой колбасой: почему в 65 лет это риск, а не привычка Ко мне на канал пришло сообщение от читателя, которому 65 лет. Он признался, что любит сырокопченую колбасу с хлебом на ночь, знает, что поджелудочной это не нравится, но иногда всё равно себе позволяет. Жена не ест, а он ест. Я, как нутрициолог, часто слышу такие признания. Это не про отсутствие воли — это про привычку, вкус, ритуал. Но за этим стоит реальная нагрузка на организм, особенно в зрелом возрасте. Давайте разберём, что происходит с поджелудочной железой, когда мы отправляем в неё сырокопчёную колбасу с хлебом перед сном, и можно ли найти компромисс.

Почему уколы для похудения не работают: разбираем жалобы на Тирзетту и Велгию Ко мне на разбор попала жалоба читателя: «Тирзетта не помогла, как и Велгия — фуфло». Такие сообщения я получаю всё чаще, и каждый раз это повод заглянуть в суть проблемы глубже, чем просто «препарат плохой».

Диабетикам запрещают всё подряд: разбираем новые исследования и ищем, что реально можно есть Ко мне на канал приходит всё больше тревожных сообщений от людей с диабетом. "Сначала запретили майонез, потом заговорили о колбасе и газировке, а теперь ещё и подсластители под ударом — скоро действительно есть будет нечего". Я прекрасно понимаю эту тревогу. Разбираемся, откуда взялась волна "запретов", что на самом деле говорят новые исследования и как диабетику выстроить рацион, чтобы не сойти с ума от ограничений и при этом держать сахар под контролем. Я — автор канала о питании, и ко мне часто приходят с одним и тем же вопросом: «Почему диабетикам постоянно что-то запрещают и когда это закончится?» Действительно, за последние полгода информационное поле накрыла волна новостей об ограничениях — от майонеза до искусственных подсластителей. Читательницы пишут: «Ещё пара исследований — и нам, диабетикам, будет нечего есть». Давайте спокойно разберём, что за этими запретами стоит, а что — просто шум.

Когда 32 врача превращаются в 6: цена оптимизации поликлиники Ко мне пришло письмо от врача-уролога, которое я перечитывал несколько раз. Не потому, что там были сложные термины. А потому что цифры там оказались страшнее любого диагноза. Разбираем реальную ситуацию: в одной поликлинике за пару лет штат врачей сократился с 32 до 6 человек. Оставшиеся специалисты принимают по 50–60 пациентов в день за зарплату, которая не позволяет выучить детей. Разбираемся, почему так происходит и что с этим делать.

Семь тысяч врачей-мигрантов: почему в поликлиниках всё больше нерусских фамилий и что с этим делать Я изучил данные Минздрава и опросы ВЦИОМ, чтобы понять, реально ли в российских поликлиниках растёт число специалистов с неславянскими фамилиями, и действительно ли это влияет на качество помощи. Читатели всё чаще пишут: «Абсолютно без разницы врач или фельдшер. Главное — не мигрант». Я разобрал ситуацию с кадрами в первичном звене, опросил экспертов и собрал объективные данные. Рассказываю, что стоит за этим трендом и какие есть пути решения.

Пенсионные льготы: кому доплачивают до 25 тысяч и кто ездит в санатории за счёт государства Я прочитал переписку в комментариях под одной из статей и понял: люди искренне не понимают, откуда берутся доплаты к пенсии, почему у одних они есть, а у других нет, и кто вообще получает бесплатные путёвки. Эмоции зашкаливают, а фактов — ноль. Разбираю механизм социальных доплат, региональных надбавок и санаторно-курортного обеспечения. Без политики, без оценок — только цифры, законы и логика системы. Чтобы вы сами могли проверить, имеете ли право на ту или иную меру поддержки.