Королева в шоке

Когда её схватили под руки и затолкали в чёрный воронок, она не стала сопротивляться — боялась, что повредят ребёнку в её чреве. А когда машина остановилась у особняка наркома, Галя всё поняла. Ей рассказывали шёпотом, что иногда в Москве похищают девушек и красивых молодых женщин. Показывали особняк и объясняли: здесь живёт Лаврентий Павлович Берия. А Галина была женщиной красивой, статной, часто ловила на себе мужские взгляды, особенно теперь, когда они с мужем переехали в Москву, когда она стала покупать нарядные платья и делать укладку в парикмахерской. Было очень страшно. Её провели в комнату, усадили на диванчике, и тогда наконец-то она смогла набраться храбрости и выпалить: — Я жена Стаханова, я жду ребёнка, должно быть, произошла какая-то ошибка! Молча вышел из комнаты мужчина в сером костюме, а ещё через час её так же молча усадили в машину и отвезли домой. Дочь Стаханова Виолетта вспоминала, что отец сразу понял, чьих рук это дело. Он пришёл в ярость, кричал, что убьёт «этого

Стыдливый румянец расцвел на ее лице, когда она протянула ему сверток. - Посмотрите дома, - только и выпалила она и выбежала из комнаты. Из вороха шуршащей бумаги офицер достал белоснежную рубашку. Она сама ее сшила, каждый стежок был признанием в любви. Великая княжна Мария была "ангелом" семьи последнего императора. Он — простым морским офицером. Их встреча вышла случайной, а переписка — дерзостью. Но любовь оказалась первой и самой горькой тайной, которую Мария унесла в подвал Ипатьевского дома. Его звали Николай Деменков. Официально он был для великих княжон всего лишь «дядей Колей» — другом детства, бывшим моряком, а позже офицером Сводного полка, охранявшего царскую семью. Он был вхож во дворец, играл с детьми в лапту, сопровождал царскую семью в поездках. Но к 1914 году этот «дядя Коля» перестал быть просто другом. Марии Николаевне, третьей дочери Николая II, тогда шёл двадцатый год. Современники описывали её как «синеглазую великаншу» — при росте 170 сантиметров она была выше м

«Ложитесь с моей женой, господин, но только молю, не троньте её», — шептал крестьянин, протягивая феодалу горсть монет. Тот усмехался, брал деньги и отходил от брачного ложа. А в другой деревне, в той же Франции, феодал требовал не выкуп, а саму невесту — и отказать ему было нельзя. Так ли это было на самом деле? Или «право первой ночи» — всего лишь страшная сказка, которую веками рассказывали друг другу, чтобы лишний раз ужаснуться жестокости средневековья? Что такое jus primae noctis Право первой ночи (лат. jus primae noctis, фр. droit de cuissage — буквально «право возложения ляжки», нем. Herrenrecht — «господское право») — это предполагаемое право феодала или землевладельца провести первую брачную ночь с невестой своего крепостного крестьянина, лишив её девственности. По легенде, жених мог откупиться от этой повинности деньгами или натуральным продуктом, но если не мог — невеста отправлялась в покои господина. В массовой культуре этот образ прочно закрепился как символ средневеков

«Хочешь ты стать великим князем?»— воскликнул император, поднимая в воздух весёлого мальчугана и сажая его себе на плечо. Особы императорской фамилии замерли. Шёпоток пробежал по залу. Цесаревич Александр, наследник престола, сжал кулаки. Но императору было всё равно. Он играл с младшим сыном, разрешал молодой жене называть себя Сашей на людях и всерьёз собирался сделать своих незаконнорождённых детей великими князьями. «Скажи мне, Гога, как твои имя и фамилия?» — обратился Александр II к восьмилетнему Георгию. «Я князь Георгий Александрович Юрьевский», — прозвучал чёткий детский ответ. «Прекрасно, князь Юрьевский, мы все очень рады знакомству с вами. А не хотели бы вы, князь, стать великим князем?» — продолжал император. «Пожалуйста, Саша, не надо…» — вмешалась княгиня Екатерина Долгорукова, в голосе которой звучала тревога. Она мечтала об этом всю жизнь — чтобы её дети поднялись на одну ступень с законными отпрысками Романовых. Великая княгиня Мария Павловна, супруга младшего сына им

Старик откинулся на подушки и уснул. Она лишь на мгновение почувствовала укол совести, что дурачит такого доброго и щедрого человека, но разве ее вина, что Карл столь наивен и так глубоко влюблен, а она разве не платит ему в ответ своей лаской и нежностью? К тому же, он ведь сказал, что не оставит жену и детей, а значит, ей остается только выманить как можно больше денег у этого уважаемого господина. Не возвращаться же, в самом деле, на сцену. Иоанна-Амалия слишком хорошо знала цену своей красоте, а мужчины готовы были платить, почему бы ей не пользоваться их слабостью. Чешка по происхождению, к своим двадцати годам она уже много где побывала и многое повидала. Франция, Австрия, Россия, кабаре и кафешантаны, и всюду богатые мужчины, готовые бросать к ее ногам цветы и бриллианты. Когда уже 56-летний Карл Фаберже, выдающийся ювелир и поставщик императорского двора, чьи произведения ювелирного искусства ценились по всей Европе, впервые увидел молодую, дерзкую и столь обольстительную Иоанн