У Клио под юбкой

25 февраля 1730 года. Москва. Кремлевский дворец гудит, как растревоженный улей. В зале — цвет российского дворянства, съехавшегося со всей империи. Гвардейские офицеры в начищенных ботфортах переминаются с ноги на ногу. Воздух плотный, спертый, пахнет пудрой, воском и напряжением. В центре — она. Анна Иоанновна, племянница Петра Великого, вдова курляндского герцога, призванная на царство всего месяц назад. Перед ней на столе лежат «Кондиции» — документ, который она подписала в Митаве и который должен был превратить ее в марионетку Верховного тайного совета. По бумаге разлита густая чернильная вязь параграфов, каждый из которых — капкан для самодержавной власти. Императрица медленно поднимает лист, держит его перед собой. Тишина звенит. И вдруг — резкое движение. Хруст плотной гербовой бумаги. Анна разрывает «Кондиции» пополам. Зал взрывается криками «Виват!». Дворянство ликует. Самодержавие спасено. Но никто в тот миг не понимал главного: вместе с «Кондициями» императрица выбросила в

I. Пыль над Шампанью К середине V века Западная Римская империя существовала скорее по инерции. От Британии не осталось ни легиона, Северную Африку захватили вандалы, а Галлия была политически раздроблена. Вестготы держали Аквитанию со столицей в Толозе, нынешней Тулузе. Франки оседали на севере. Бургунды — на юго-востоке. Аланы обосновались в долине Луары. Центральные области сотрясали восстания багаудов, местных крестьян и горожан, доведённых до отчаяния налогами. Имперская власть из Равенны контролировала лишь средиземноморское побережье и несколько внутренних анклавов — скорее пунктир, чем границу. К 451 году центр событий сместился к человеку, чьё имя римляне произносили с ужасом, смешанным с почтением. Аттила, правитель гуннов, уже полтора десятилетия держал в страхе обе половины Римской империи. Сначала — совместно с братом Бледой, с которым они унаследовали власть от дяди Ругилы в 434 году, а с 445-го, после убийства Бледы, — единолично. В его ставке на территории современной В

20 июня 840 года на маленьком острове Петерзау посреди Рейна, близ Ингельхайма, умирает человек, от которого зависела безопасность половины континента. Франкский император Людовик I, вошедший в историю под прозвищем Благочестивый, единственный выживший сын Карла Великого и правитель огромной державы, простиравшейся от Пиренеев до Эльбы. После смерти отца в 814 году он унаследовал всю империю. Удержать её в одних руках оказалось непросто: Карл Великий десятилетиями подавлял саксов, и одно его имя сдерживало датских конунгов от набегов на южные берега. Теперь не стало и его наследника. У Людовика остались трое взрослых сыновей — Лотарь, Людовик (которого позже назовут Немецким) и Карл (которому ещё предстояло получить прозвище Лысый). Вместо того чтобы сплотиться перед лицом общей угрозы, братья немедленно вцепились друг другу в горло. Началась трёхлетняя гражданская война за раздел наследства. Всеобщая мобилизация, переброска войск, взаимное истощение. Береговая стража, выстроенная ещё

9 апреля 1756 года в Муршидабаде, столице Бенгальской субы, умирает наваб Аливарди-хан, который правил Бенгалией, Бихаром и Ориссой шестнадцать лет. Он пришёл к власти в 1740 году, разбив предыдущего наваба Сарфараз-хана в битве при Гирии, и всё его правление прошло в отражении набегов маратхов под началом Рагхуджи Бхонсле. За несколько лет до смерти, в 1751 году, Аливарди-хану пришлось уступить маратхам провинцию Орисса — такова была цена мира. Отношения с европейскими торговыми компаниями он выстраивал осторожно, держа их на расстоянии и не позволяя ни одной из сторон усилиться в ущерб другой. Своему внуку и наследнику он оставил предостережение: европейские компании подобны пчелиному рою, чей мёд приносит выгоду, но стоит потревожить улей — и пчёлы зажалят насмерть. Наследником Аливарди-хана становится его внук по дочери Амине Бегум — Мирза Мухаммад Сирадж уд-Даула, молодой человек двадцати трёх лет. Ещё при жизни деда он сопровождал его в военных походах, а в 1750 году даже поднял

Фарерский священник Сверрир высадился на норвежском берегу в 1176 году. Ему двадцать пять лет — или тридцать один, источники расходятся. Он прибыл с Фарерских островов, где получил сан при дворе местного епископа Рои, и привёз с собой историю, от которой теперь зависит всё. Сверрир утверждает, что он незаконнорождённый сын норвежского короля Сигурда II по прозвищу Мунн (Рот), убитого в 1155 году собственным братом. Мать, норвежка Гуннхильда, открыла ему это лишь теперь, по возвращении из Рима, куда она ездила исповедаться. Папский духовник якобы повелел ей рассказать сыну правду. Современники сомневаются. Сигурду Мунну на момент предполагаемого зачатия было двенадцать лет, и отцовство в таком возрасте маловероятно. Каноническое право запрещает рукополагать в священники до тридцати, а Сверрир явно моложе. Впрочем, скандинавская практика XII века сплошь и рядом обходит этот запрет, так что аргумент не решающий. Главное — Сверрир отказывается пройти испытание огнём, стандартную процедуру

В японских хрониках эпохи Гэмбун есть запись: в конце пятого месяца четвёртого года под этим девизом правления у северо-восточного побережья Хонсю заметили невиданные суда. Местные жители назвали их «чёрными кораблями» — издалека корпуса, просмолённые по русскому морскому обычаю, действительно казались чёрными. Случилось это в 1739 году по европейскому летосчислению. Корабли пришли с севера, за 114 лет до того, как американская эскадра коммодора Перри начнёт подходить с востока. К тому моменту Япония уже без малого сто лет жила в политике сакоку — «страны на цепи». С 1641 года сёгуны из рода Токугава, военные правители Японии, свели контакты с внешним миром к минимуму: въезд и выезд запрещены, большие корабли не строятся, из европейцев допущены только голландцы и только в порт Нагасаки. Страна не была герметичной — торговля с Китаем и Кореей продолжалась. Однако любой незваный корабль у японских берегов рассматривался как угроза. Тем примечательнее, что первый задокументированный конта

XVIII век завершился для Российской империи чередой войн на южных рубежах. В 1801 году восточная Грузия, Картли-Кахетинское царство, вошла в состав России по манифесту императора Александра I. Этот шаг превратил Закавказье в область прямого столкновения трёх держав: России, Османской империи и Персии. К 1806 году российские войска уже третий год вели изнурительную войну с персами на территории современных Армении и Азербайджана. Растянутые коммуникации, горные перевалы, нехватка снабжения — и без того трудное положение, а тут ещё и османский султан Селим III под давлением французской дипломатии объявил войну России. Наполеон, готовившийся к большой европейской кампании, умело сталкивал Петербург и Стамбул. Ему требовалось, чтобы русская армия увязла на двух фронтах, дунайском и кавказском, и не мешала его планам в центре Европы. В Константинополе французский посол генерал Себастьяни настойчиво убеждал султана: момент для реванша идеален, Россия ослаблена, её лучшие полки стянуты к запа

Две армии навстречу друг другу К весне 1799 года положение Французской республики в Италии пошатнулось. Пока Наполеон Бонапарт с армией застрял в Египте — британский адмирал Нельсон уничтожил французский флот в бухте Абукир ещё в августе предыдущего года, — против Франции сложилась Вторая коалиция: Британия, Австрия, Россия, Неаполитанское королевство, Османская империя и несколько германских государств. Австрийцы, не имевшие собственного полководца сопоставимого масштаба, настояли на том, чтобы объединёнными силами в северной Италии командовал российский фельдмаршал Александр Суворов — 69-летний военачальник, не проигравший к тому моменту ни одного сражения за четыре десятилетия службы. Суворов прибыл в Италию в апреле и сразу перешёл в наступление. За два месяца его армия форсировала реку Адду, взяла Милан и Турин, отбросила французскую Итальянскую армию генерала Жана-Виктора Моро к генуэзскому побережью. К началу июня в руках союзников оказалась почти вся Ломбардия и Пьемонт. Однак

Весной 1429 года Франция несла на себе седьмое десятилетие войны с Англией — и несла скверно. Почти весь север страны, включая Париж, находился под властью малолетнего английского короля Генриха VI и его союзников-бургундцев. Дофин Карл, лишённый наследства по договору в Труа 1420 года, контролировал лишь земли к югу от Луары со столицей в Бурже. Его не короновали: Реймс, традиционное место помазания французских монархов, был в руках врага. Без коронации дофин оставался в глазах многих лишь претендентом — не помазанником Божьим. Английский регент, Джон Ланкастерский, герцог Бедфорд, методично сжимал кольцо. В октябре 1428 года его войска осадили Орлеан — город, запиравший переправу через Луару; его взятие открыло бы англичанам дорогу на юг. Всё переменилось за семь недель. Причиной стала семнадцатилетняя крестьянка из деревни Домреми, явившаяся к дофину в Шинон и заявившая, что святые велели ей снять осаду с Орлеана и привести его к коронации в Реймс. Жанна д'Арк не командовала войскам

К утру 18 июня норманнские командиры уже знали: если не ударить сейчас, завтра будет поздно. Где-то к югу, у Сипонто, византийский катапан Аргир вёл свою армию на соединение с папскими силами. Этот человек, лангобард по рождению, перешедший на службу Константинополю и назначенный наместником византийской фемы Италии, отдавал себе отчёт в расстановке сил. Поодиночке норманнов бить трудно, а вместе с папским войском можно смять. С севера же, из-за реки Форторе, накатывалась армия, которую собрал сам епископ Рима. Норманны стояли у Чивитате, а точнее у Чивителлы — небольшого поселения к северо-западу от нынешней Фоджи. Три тысячи всадников и около пятисот пехотинцев. Против них примерно шесть тысяч человек папской коалиции. Двукратное превосходство. Но норманны, потомки викингов, осевших в северной Франции в начале X века, провели в Южной Италии к тому времени уже три с половиной десятилетия. Они не были армией одного государства. Три отряда, три клана, три капитана — и у каждого своя ист