Ясный день

- Тебя как зовут? – спросила она, выжимая мокрые волосы. - Юра, я вчера приехал. - А меня Нина, - как-то тепло и без всяких насмешек сказала она, - ты мне вчера таким заносчивым показался, а сегодня, смотрю, картошку окучиваешь. Начало здесь: Юркины каникулы (часть 1) | Ясный день | Дзен - Так ты, значит, была в огороде, а я тебя не видел. Нина замолчала, прикусив губу, поняв, что сболтнула лишнее: в огород она выходила совсем ненадолго, только затем, чтобы увидеть, как городской сосед картошку тяпает. - Ну, ладно, я пошла, - Нина направилась к тропинке. - Давай еще покупаемся. - Не могу, сейчас коровы придут, мне маме надо помогать, - сказала Нина и вдруг остановилась и посмотрела на Юрку тем же смешливым взглядом, которым одарила вчера: - Ты, поди, не знаешь, откуда молоко и сметана берутся? - Ладно, не подначивай, - буркнул недовольно Юрка, - был я в деревне, и не один раз, знаю, что и откуда берется. - Не обижайся, - Нина протянула ему руку, - давай, подниматься. Приходи сюда завтр

Дорогие читатели, всего две части, вторая выйдет сегодня вечером. Юрка с детства терпеть не мог деревню. Возили его несколько раз родители к бабушке и деду, но чувства к сельской жизни у него так и не проснулись. Юрке уже пятнадцать, а про каникулы в деревне и думать не хочет. Дома, в городе, полный двор друзей, кино, велосипед, кружок авиамоделирования… А что в деревне? Скучно там. - Ты нос не вороти, - серьезно сказал отец, - не маленький уже, съездишь, поможешь по хозяйству. - И что, я воду должен на себе таскать? - И потаскаешь, не переломишься. - Сынок, всего две недели, пока мы с папой в санаторий съездим. - Езжайте, я вам, что, не даю разве? Я и один дома могу пожить, картошку умею жарить, а еще яиц могу сварить или омлет сделать. – Юрка надул губы и обидчиво сказал: - Отправляете меня как в ссылку, как будто провинился в чем-то… - Не выдумывай, едешь в деревню, потому что так надо, такие обстоятельства. И точка на том, - приказным тоном сказал отец. Вообще родители у Юрки добр

- Пропадешь без меня, - говорил Кире бывший муж Костя, - ты же ничего делать не умеешь, кроме как дома с ребенком сидеть. Отчасти, это было правдой: Кира в восемнадцать родила сына. Мальчик рос болезненным, пришлось до самой школы сидеть с ним дома. Муж содержал семью и выговаривал, что все держится на нем. В качестве компенсации за «содержание своей семьи» Костя иногда ходил "налево". Несколько раз Кира прощала его, а потом развелась. Первое время было страшно жить одной, преследовал страх, что останется совсем без денег, на Костю особой надежды не было. Может быть поэтому она пошла по объявлению в небольшой офис рядом с домом устраиваться уборщицей. Это было рекламное агентство, которое издавало деловой журнал. Директор внимательно посмотрел на Киру и спросил: - А чего вдруг уборщицей? Еще что-нибудь делать умеете? - Я нигде не работала, с ребенком сидела. - Понятно. Предлагаю менеджером по рекламе попробовать. Дмитрий Николаевич представил Киру рекламному отделу, попросил Сусанну –

Володька подошел к Светке, одиноко стоявшей у стеночки, хотел пригласить на танец. Но Света горделиво заявила: - Занята я, жених у меня. – И тут же к ней подбежал ее ухажер Мишка. Стоявшая в стороне Аня, также равнодушно отвернулась от Володьки. – Ты тоже занята? – спросил он. - Забыл что ли, замужем я. - Когда вы все успели? - Тебя не ждали, - огрызнулась Анька, - так что опоздал ты. - Кто тут опоздавший? - появилась как из-под земли Нина Васильевна – уборщица в клубе. – Нечего тут делать опоздавшим, - и она, замахнувшись шваброй, стала выгонять Володьку. Пытаясь увернуться от Васильевны, парень заметил в углу кота Рыжика, который непонятно зачем очутился в клубе, когда его место дома. Желтые глаза Рыжика презрительно уставились на Володьку, словно напоминая: «Помнишь, как ты вчера в меня сапогом запустил? Вот теперь тебя шваброй огреют, будешь знать». - Погодите, у меня же Маринка тут! – закричал Володька и бросился в первые ряды, где сидела его девчонка. – Марина, я тут! - Он схвати

Алена, затаив дыхание, следила за руками продавщицы, которая виртуозно крутила осенние сапожки, демонстрируя покупателям. Первую пару уже купили, а вторую она достала из коробки по просьбе собравшейся очереди. - Разве что на куколку такие манёхонькие, - сказала проходившая мимо бабушка. - В самый раз, - ответила, стоявшая за Аленкой ее односельчанка Марина. – Все! Я беру, - нетерпеливо прошептала она. Но первой в очереди стояла Алена и, как зачарованная, смотрела на сапожки шоколадного цвета. Продавщица, поймав ее взгляд, спросила: - Ну, что, примерить хочешь? Аленка кивнула. В сумочке лежало семьдесят рублей, с которыми она поехала в райцентр вместе с Маринкой. О сапогах и не думала, но в местном универмаге каким-то чудом «выбросили» осенние сапожки. Она осторожно сунула ногу в сапог и плавно застегнула молнию. - Второй дать? Алена также осторожно обула второй и встала, чтобы почувствовать, как ей в сапогах. - Как будто на меня! – охватив взглядом очередь, сказала девушка, словно иска

Мартовское солнце разгулялось не на шутку, светит, как в мае, а ведь еще и снег не сошел. Вот машина едет, остановилась у дома Прониных, грузовик встал как вкопанный, устало дернулся вперед и замолк. Из кабины выпрыгнул пассажир, весело чего-то сказал, махнул на прощанье и пошел к Прониным. - Галя, смотри, кто приехал, это же Мишка, брат мой двоюродный… - Ой, Миша, ну наконец-то, добрался до нас, не побрезговал... - Галка, здорово! Да разве я похож на брезгливого, да я за всегда рад, только времени в обрез. Но теперь свободнее стало, я ведь того… в разводе, хватит, ну его… так сказать, лишний балласт сбросил. - Когда? - Да вот уже полгода как прошло… ну вот, снова холостой! – Михаил, лет тридцати пяти, в куртке меховой и в шапке-ушанке, со спортивной сумкой, заполненной гостинцами, приехал в гости к двоюродному брату. Давно хотел в деревню, вот и приехал. Тут не так уж и далеко, часа три на автобусе, но не получалось. А было время, в молодости, частенько приезжал сюда, это еще в семиде

Надо же такому случиться, идти пора, а тут метель поднялась, света белого не видать. – Оставайся, - предложил дядька Никифор, - у нас хоть и тесно, да не в обиде и в тепле. Сыновья Никифора – Никодим и Кирьян, оба бородатые, чуть угрюмые, поддакнули отцу, вроде того что оставайся, а то заметет где-нибудь. Николай Кузьмичёв, двадцати двух лет от роду, в окно глянул: да вроде поутихла непогода, авось дойти можно, тут недалече – всего-то пять верст до сестриной деревеньки. Сестра у Николая старшая в деревне Сухонино живет, мать наказывала, доставить гостинцы, потому как дочка у нее родилась, да еще два старших сыночка есть. Как вышла сестра замуж, уехала в Сухонино, там и живет. - Не-ее, пойду я, засветло уйду, успею, да и утихла метель-то, - сказал Николай, натягивая полушубок. Он так распереживался, что зашел по пути, да застрял на полдня, сыновья Никифора как раз в гости заглянули, а тут родственник пришел, ну и загудели, нечасто видятся. Нынче конец зиме, еще на печи можно полежать, и

- Да бери, не жмись, один раз живем! – Послышался голос совсем рядом, и Николай Иванович повернулся, чтобы убедиться, не ошибся ли. Нет, не ошибся, это его сосед по дому Михаил Степанович, во дворе они частенько видятся. Раньше в шашки играли, а теперь всё больше новости обсуждают, да и саму жизнь, как она есть. - Причем тут «не жмись», - обидчиво заметил Николай Иванович, - они в контейнере продают, а мне столько не надо. - А сколько вам надо? – спросила бойкая продавец и взяла литровый контейнер с черешней, - я меньше сделаю… полкило устроит? - Да бери, чего раздумываешь? – подталкивал Михаил Степанович. - Сам знаю, брать или не брать… Степаныч отошел, а Николай Иванович все-таки взял черешню, но попросил ещё меньше, ему, и правда, много не надо. Рынок этот недалеко от дома, он небольшой совсем, но необходимое есть. Увидев укроп и петрушку, Николай Иванович сразу спросил: - Почём укроп? - Пятьдесят рублей, - отчеканила продавец. - Пятьдесят?! – Николай Иванович даже брови приподнял о

Фрося забрала тарелку, но сначала завернула ее в кухонное полотенце, а потом положила в сумку. – Попробуй хоть, обед уж давно, - сказала она по-свойски, глядя на хозяина кабинета. Заметно, что ему стало неловко, стыдно отказать, но и жевать прямо на рабочем месте, тоже совестно. – Попробую, - сказал военком из уважения. Если пропустили, начало здесь: Радость моя (глава 1) | Ясный день | Дзен - Ты бы позвонил мне в Ромашино, у меня и телефон дома поставили. - Ну пишите, какой там у вас номер. Фрося достала бумажку из кармана, на которой был написан номер, и продиктовала его. - Вряд ли чего-то нового скажу… - уклончиво ответил он. - Ну я пойду… не забудешь, передать, чтобы весточку подал Ваня наш… - Не могу ничего обещать, не от меня зависит… - А ты попробуй. Он кивнул, она вышла, а военком так и сидел за столом, замком сложив руки. Пироги он переложил на небольшой поднос, который нашелся у него в шкафу, и теперь они лежали горкой и вкусно пахли. Он взял один и, откусив, стал монотонно ж