Ольга Брюс

Следующим вечером, уже в сумерках, в дверь дома Нины снова постучали. Вовка выбежал, чтобы посмотреть, кто там пришёл, и увидел Клепичку, которая, ворча, оттолкнула его своей палкой и вошла в сени. От её промёрзшей на холоде одежды плохо пахло, а противная бородавка на подбородке посинела и почему-то тряслась, как будто собиралась отвалиться и покатиться по полу. Володя представил это и тихонько ойкнул, поморщившись от отвращения. Он прокрался вслед за старухой, которая уже о чём-то разговаривала с матерью, и увидел, как она передаёт ей какой-то тёмный флакон. – Вот, в еду ему будешь подливать, – говорила Клепичка, подавая склянку. – По две ложки. – Мам! – высунулся Володя из-под руки Нины. – А зачем она пришла? Мать отвесила ему подзатыльник: – А ну, живо к себе, не путайся тут! – На улицу пусть идут, – скомандовала Клепичка, расстилая на столе старую холстину и бросая недовольный взгляд на Вику, которая тоже вышла из своей комнаты. – Нечего им тут делать. Нина кивнула и, тороплив

— Да запиши ты её к нормальному врачу! — в очередной раз взывала я к здравому смыслу мужа. — Сколько можно ездить по этим «целителям»? Сергей хмурился и нервничал. — Ага! Чтобы у неё, как у тёти Дуси, печень отказала? Знаю я, какие нынче врачи! — У тёти Дуси печень отказала, потому что она ела всё подряд и ничего не соблюдала. При чём тут врачи?! — Так, Лина! Не хочешь помогать моей маме, так и скажи! — Да я хочу! Просто… Без толку это всё! Мы сколько денег уже на этих шарлатанов потратили, а толку-то? Никакого! Только хуже становится, потому что она теряет время! Но Сергей уже не слушал. Он в очередной раз просил у меня денег, чтобы отдать их своей маме, Екатерине Дмитриевне. Она, видишь ли, нашла редкого специалиста, «который поставил на ноги» двоюродную тетку её подруги. Свекровь ничуточки не смущало, что этот «врач от Бога» жил в трёхстах километрах от районного центра. Оставалось только догадываться, какой уровень медицины был в этом забытом богом месте. Свекровь моя давно муч

— Галь, ты понимаешь, — начала Алла, не заметив, как сама начала оправдываться перед потенциальной невесткой, — у нас магазины рано закрываются. Если только… у соседей поспрашивать. — Так вы поспрашивайте, — ответила Галина с наглым прищуром. Пришлось хозяйке, с пылающими от стыда щеками, идти на поклон к соседке Татьяне. Та, увидев Аллу Ивановну, радостно заулыбалась. — Ну что, Ивановна, приехала твоя помощница? Алла Ивановна, красная как рак, нерешительно переступала с ноги на ногу. — Татьян, у тебя гречки нет случайно? Там просто Петрушина невеста не всё ест… Татьяна чуть со смеха не упала. — А я тебя предупреждала, Аллочка! — еле выговорила она сквозь смех. — Ты будешь вокруг невестки бегать, а не она вокруг тебя! — Не болтай, соседка, — прошипела Алла Ивановна. — Сейчас посидим, а потом я скажу, что устала, а она посуду уберёт, да помоет. Вот увидишь! — Блажен, кто верует! — продолжала смеяться над соседкой Татьяна, но всё же протянула ей мешочек с гречкой. — Держи, не жалко. И

Стас посмотрел на Татьяну долгим, тяжёлым взглядом, словно пытаясь разглядеть за её словами что-то, чего не видел раньше. Она стояла напротив него в больничном коридоре, скрестив руки на груди, и в её глазах горела странная смесь вызова и надежды. А там, за дверью палаты Митька, худенький, бледный, с капельницей в руке, лежал, ожидая помощи. И Стас был готов помочь этому мальчику, который не был его сыном, братом, даже дальней роднёй. Он был просто несчастным одиноким ребёнком, его больной, но светлой памятью, оставшейся после Нади. И вдруг Татьяна возомнила себя хозяйкой этой ситуации. – С чего ты взяла, – холодно спросил Стас, – что можешь диктовать мне условия? Татьяна удивленно моргнула. В её лице мелькнуло искреннее недоумение, будто он заговорил на незнакомом языке. – А что не так? – переспросила она, чуть наклонив голову. – Я предлагаю тебе выход. Митьке нужна операция, а у меня есть возможности, связи. Я могу договориться с лучшими врачами. Но не собираюсь делать это беспла

— Скорее бы уже наш Петруша женился! — делилась сокровенными мечтами Алла Ивановна с соседями Остапом и Татьяной. — Помощницу в дом привел, а то я совсем разваливаюсь, одна по хозяйству! Татьяна Семёновна поперхнулась чаем. — Помощницу? — наконец выдавила она, вытирая рот салфеткой. — Так нынче девки такие, Ивановна, что как бы тебя саму своей «помощницей» не сделала! Алла Ивановна округлила глаза. — Меня? Какая же из меня помощница, я старая уже совсем, и здоровья того нет, что раньше. — Пустяки, — махнула рукой Татьяна. — Придёт молодая невестка, скажет, давай, свекрушенька, гуся запечённого хочу. И побежишь за гусём по всей деревне, лишь бы девке угодить. — Да не будет такого! — возмущенно воскликнула Алла. — Будет, Ивановна. Будет! — уверяла Татьяна. — Так что, Петруша твой не просто так в тридцать лет холостяком ходит. Нервы твои материнские бережёт. — Да ну тебя, Семёновна! — Алла Ивановна махнула рукой, и поспешила перевести тему на деревенские сплетни. Но слова Татьяны, как

— Соврала вам Настя с самого начала, — начала Маша, её голос дрожал от сдерживаемого возмущения. — Не отдавал её отец за друга своего. Напротив! Как узнал он, что собралась она со взрослым мужиком жить, да ещё и уходить из дома в шестнадцать лет, так пригрозил, что ноги её в родительском доме не будет — за порог не пустит, отречётся. Маша сделала глоток чая, будто собираясь с силами. — Но ослушалась Настенька. Упёртая она была всегда. Родила сына своему сожителю… Я тогда ещё пыталась её уговорить вернуться, просила отца, но он был непреклонен. А потом… потом она заставила его, своего сожителя, на себя квартиру переписать. Говорила, мол, для сына, чтобы было где жить. А после… — Маша тяжело вздохнула, — после мужика этого, отца Сашеньки, Настенька в психушку отправила. Предварительно, конечно, заставив квартиру на неё переписать. Он, бедолага, и так был не от мира сего, старый, больной. Она его довела. Я сидела, открыв рот, и не могла вымолвить ни слова. В голове не укладывалось. Сер

– Полина, Полинушка, живая! – Ульяна Уварова бросилась к ней, и обняла так крепко, что у Полины сбилось дыхание. – Слава богу, слава богу! – Что ж ты, тетка растрепала, что Полинка утопла? Вот она живая и здоровая! – воскликнул старик в потрёпанной шапке, тыкая пальцем в сторону Ульяны. – Ещё и Захара, как лошадь, на себе из леса притащила. – Да этим бабам вообще верить нельзя! – поддержал его мужик помоложе. – Язык, что у собаки хвост, во все стороны болтается! Оскорблённые такими словами женщины тут же загалдели на все голоса и умолки, когда Григорий Потапов подогнал свой автомобиль, и мужики принялись помогать ему грузить в салон Большакова. Подоспевшая жена Захара, даже не взглянув на Полину, тоже уселась рядом с мужем и громко запричитала, жалуясь всем на горькую судьбу. Найду с собой увёл Степан, всё это время стоявший в стороне и бросавший на Полину хмурые взгляды. Ульяна, не дожидаясь, пока машина тронется с места, повела Полину за собой: – Ко мне пошли, там согреешься и в

Запуганная, зашуганная, вялая, невзрачная — так выглядела новая пассия моего сынульки, когда я увидела её в первый раз на своей кухне. Серая мышка, одним словом. Совсем не то, что эта Жанка, с которой Толик расстался, слава богу. От одной мысли о Жанке меня до сих пор передёргивало. Вспомню её накрашенные губы, вечно недовольное лицо и эти запросы, которые росли быстрее, чем трава после дождя — и сразу в жар бросает. Все соки из Толика высосала она. «Это хочу, то хочу!» — ныла по поводу и без. Толик вечно ходил понурый, и мне кажется, что когда он застал её в кровати с «другом детства», то вздохнул с облегчением. Ему даже не жалко было отдать Жанке свою машину — лишь бы отстала и не возвращалась в его жизнь. Слава небесам, родить от него не успела, а то бы она этой машиной не ограничилась. После их развода я Толику сразу сказала: — Надумаешь жениться снова — выбирай девку попроще. Ну их, этих фиф крашеных! Он кивнул, вроде понял. Но когда он привёл эту Настеньку, я подумала: «Ну,

– Стас, да не переживай так, всё будет хорошо, – Татьяна поправила белый больничный халат, который почти сполз с его плеч, и заглянула ему в глаза. – Митька – славный мальчик и крепкий. Он выкарабкается. К тому же, здесь хорошие врачи. Я знаю. Стас бросил на неё отрешенный взгляд и тут же перевёл его на дверь, куда только что на каталке увезли Митьку. Ему требовалось полное обследование, и врачи явно были обеспокоены его продолжительным обмороком. – Вы родители мальчика? – вышла доктор – женщина лет сорока. – Нет, я его… – Стас смутился, не зная, как объяснить своё отношение к мальчику. – Мы друзья семьи, – поспешила к нему на выручку Татьяна. – От нас что-то нужно? – Нет, не от вас, – строго сказала доктор. – От его родных. Нам нужны документы ребёнка и его ближайшие родственники. Родители или опекуны. Мальчик не приходит в себя, и нам нужны люди, которые могут принимать решения. На скулах Стаса вспухли желваки. Врач был прав, Вера и Николай должны быть тут. У них были документы, о

— Любка у нас молодец! Без Любки, не знаю, что бы я делала! — говорила я, поднимая бокал шампанского на нашем корпоративе. Повод был что надо — годовщина нашей конторы и… мы только что закрыли наш первый по-настоящему крупный контракт. Я говорила искренне, ведь Люба действительно крутилась как белка в колесе, да и мой муж Арсений, надо отдать ему должное, тоже старался. Именно в этот момент я услышала несколько смешков из дальнего угла зала. Тогда я не придала этому значения. Ну, завидуют, подумала я. Я тут расхваливаю Любку, а она, по их мнению, обыкновенная выскочка, которая просто удачно подвернулась под руку. Я посчитала их реплики проявлением женской зависти, хотя, признаюсь, немного покоробило. Если бы я только знала тогда, что на самом деле было причиной этих смешков… Если бы только… *** А началось всё, как это часто бывает, с моей неуёмной любви и желания сделать жизнь мужа лучше. Да-да, именно так. Обычно в жизни наоборот: есть успешный мужчина, который покупает своей прек