Ольга Брюс

— Чего ты кипятишься, Насть? Это же всего лишь… на месяц. Стас произнес это таким тоном, будто речь шла о покупке пачки соли, а не о добровольном заточении в одной квартире с его матушкой. На месяц! Нормальные, тактичные люди гостят у родных неделю. Ну, от силы две, если уж совсем заскучали. Но месяц… Когда Стас вывалил на меня эту новость, моё лицо всё сказало за меня. — И зачем, скажи на милость, ей торчать у нас целый месяц? — я сложила руки на груди, сверля его взглядом. Стас задумчиво почесал затылок. Он и сам прекрасно понимал, что ситуация пахнет керосином. Его мама никогда не была фанаткой городских развлечений. Театры, музеи — всё мимо, единственной достопримечательностью в нашем мегаполисе для неё всегда был центральный рынок. — Ну, Настя, чего непонятного? — Стас сделал вид, что ему всё понятно. — Мама соскучилась. Она хочет провести время с внуками… — Ага, конечно, — фыркнула я. — Она уже через полчаса заорёт: «Уберите отсюда этих индейцев, у меня мигрень!» Это была чист

На крики Нины у калитки Ульяны стал собираться народ. Сначала из домишка напротив выбежала соседка Мария с руками, перепачканными мукой, потом степенным шагом подошёл старик Митрич с окладистой рыжеватой бородой; две бабы, возвращавшиеся из магазина, тоже не прошли мимо. Потом на шум стали подтягиваться и другие михайловцы. – Ты чего кричишь, Нинка? – спросил Захар Большаков, широкоплечий мужик с седой щетиной на подбородке. Он только что вышел из дома Степана Пустоутова, который жил от Ульяны через дорогу. – Там Полинка, ведьма березовская, говорит, что мой Илья умрёт! – выкрикнула Нина, указывая дрожащей рукой на дверь Ульяны. Слёзы текли по её толстым щекам, скатываясь на подбородок. – Вот же зараза, – буркнул Захар и повернулся к подходившему Степану. – Я ж ей говорил, чтоб не появлялась тут. Степан Пустоутов подмигнул Захару и, усмехнувшись, спросил у всхлипывающей женщины: – Нинка, так ты же с Серёгой сошлась, с батей его, со свёкром родным, значит. Что тебе Илья? Аль совесть

— Замуж вышла — про родителей забудь. Теперь у тебя своя семья. Не ной, не вой и на судьбу не пеняй. Мужа сама выбирала? Сама. Никто тебя под венец палкой не гнал. Вот и неси свой крест, Вера. Папа приезжал к нам нечасто. Николай Захарович был мужчиной старой закалки, из тех, кто слов на ветер не бросает и лишних нежностей не разводит. Поэтому жаловаться отцу на Игната я никогда не смела. Мы жили вместе уже без малого три года, и за это время я научилась мастерски замазывать синяки на душе и натягивать улыбку, когда родители заходили на чай. Но маме я всё-таки открывалась. Не могла всё в себе держать. Рассказывала ей, как Игнат в первый раз напился до чертиков и гонял меня по двору в одной сорочке по лютому морозу. Рассказывала, как его мать, Зинаида Никитична, вечно накручивала сына против меня, шепча ему на ухо всякие гадости. Мама слушала, плакала, но отцу говорить боялась. — Верочка, — шептала она, — ты же отца нашего знаешь. «Терпи! Сама выбирала!» — вот и весь сказ. Он же со

Конец октября в этом году выдался сырым и холодным. Лес стоял почерневший, мокрый; листва с деревьев облетела почти вся, лишь кое-где на ветвях дрожали пожухлые лоскутья, напоминая маленькие помятые флажки. Дожди шли почти без передышки, мелкие, нудные, они моросили с утра до вечера, превращая тропинки в месиво из грязи и прелых листьев. Воздух пах сыростью, грибами и увядающей травой, а по утрам над низинами стелился густой молочный туман, тяжело висевший между стволами до самого полудня. Охотничья избушка, сложенная из почерневших от времени брёвен, с низкой дверью и крошечным оконцем, казалась частью самого леса, потому что была такой же старой и замшелой, как вековые дубы и ели, что обступали её со всех сторон. Крыша из дранки давно поросла зелёным мхом, и в дождливую погоду вода стекала по нему тоненькими ручьями, создавая вокруг избушки необыкновенный мелодичный звон. Жизнь Полины была простой и размеренной, подчинённой законам леса и смене дня и ночи. Просыпалась девушка за

— Короче, Юлька, остались мы с тобой на бобах. Хозяйка позвонила, сказала, чтобы вещи собирали до конца недели. Всё-таки продает она свою «хрущевку», нашелся покупатель. Муж Илья пришёл с работы такой хмурый. Новость была из разряда «хуже не придумаешь». — И что нам теперь делать? — я растерянно опустилась на табуретку. — Будем искать новую квартиру? Прямо завтра побегу по объявлениям. — Понимаешь, Юль, — Илья тяжело вздохнул и начал мерить шагами нашу крохотную кухоньку, — нам никто не будет сдавать жилье по такой цене, как Жанна. Ты цены на съём видела сейчас? А у нас ремонт в новостройке нынче все деньги съедает. Каждая копейка в штукатурку влетает. — А что, если переехать… прям в неё, в нашу квартиру? — я с надеждой посмотрела на мужа. — Ну, поставим раскладушку, купим плитку электрическую. — Юль, ты что, вообще, что ли? — Илья остановился и посмотрел на меня как на сумасшедшую. — Там голые бетонные стены, пылища и пока ещё никаких коммуникаций. Ни унитаза, ни крана. Как мы жит

Оставив жену и дочь у Полины, Сергей уехал в город и вернулся к охотничьей избушке только к вечеру. Солнце уже село, и лес наливался синевой, когда он пришёл к избушке, нагруженный не только продуктами и какими-то необходимыми вещами, но и палаткой. Пока женщины разбирали покупки, он расчистил место для палатки и установил её для себя и жены. Катя – так решила Полина – осталась ночевать вместе с ней в избушке. Чуть ли не до полуночи Полина изучала документы Кати: выписки из больниц, результаты анализов, заключения врачей. Она хмурилась, перечитывала одни и те же строки, потом откладывала бумаги и снова брала их в руки. – Скажите, – спросила она, наконец, обращаясь к Людмиле, – до болезни у Кати был какой-то сильный испуг? Или горе? Она потеряла кого-то близкого? Людмила вздрогнула, переглянулась с Сергеем. – Да, – ответила она тихо. – Год назад умерла её подружка, наша маленькая соседка, у неё были проблемы с сердцем. Катя очень тяжело перенесла это. Полина кивнула, будто ожидала э

Женщина оттолкнула Лиду, испугавшись за сына. — Что вы делаете? — закричала мать мальчика, спрятав его за собой. — Отойдите! Сумасшедшая какая-то. Сергей, подбежав к Лиде, обхватил её руками и прижал к себе. — Лидочка, ты чего? Что случилось? Захлёбываясь слезами, Лида ещё громче зарыдала. — Он так похож на моего сына! Саша пропал больше года назад, и его до сих пор не нашли. — Подождите, — Сергей остановил женщину, спешащую вывести ребенка из подъезда. Та развернулась, придерживая дверь. Сергей внимательно посмотрел на мальчика, который стоял с широко раскрытыми глазами и не понимал, что происходит. Сергей, сглотнув, сказал: — Я видел похожего, у церкви… Лида, почему ты раньше не рассказывала о сыне? Ты в милицию обращалась? Что они говорят? — Сказали, что обыскали каждый уголок в нашем районе, но следы затерялись у железнодорожного вокзала, — всхлипнула Лида, немного придя в себя. — Поехали, — Сергей взял её за руку и вывел на улицу. *** Они подъехали на такси к небольшой церквуш

Подготовка к свадьбе Даниила и Миланы началась за несколько месяцев до назначенной даты. И с самого первого дня стало ясно: это будет событие, которое запомнят все. Анна Станиславовна взяла организацию мероприятия в свои руки и приступила к ней с железной хваткой боевого генерала. Вечерами она сидела за столом в кабинете мужа, разложив перед собой десятки каталогов, образцов тканей и буклетов свадебных салонов. Рядом на подносе остывал чай в её любимой фарфоровой чашке с вензелями. – Андрюша, – обратилась она к мужу, даже не поднимая головы, – я решила пригласить какого-нибудь модного ведущего и именитого артиста. Например, Лазарева. Он сейчас как раз свободен на нашу дату. Андрей Вадимович, сидевший в кресле с ноутбуком, поперхнулся. – Лазарева? Ты с ума сошла? Это же целое состояние! – На свадьбе нашего единственного сына будет весь цвет нашего города, – Анна Станиславовна наконец оторвалась от каталогов и посмотрела на мужа с ледяным спокойствием. – Ты хочешь, чтобы гости скуча

Как-то рано утром, в Сосновке, у дома, добротного сруба с резными наличниками, остановилась машина. Валентина Клепикова, которую в округе все привыкли называть бабкой Клепичкой, вышла из сарая, где доила козу, и сразу поняла: эти городские пожаловали именно к ней. Старуха приветливо заулыбалась, но не гостям, а денежкам, которые они привезли ей. Такие всегда платили хорошо и верили всему, что она им говорила. Людишки-дурьё, вечно чуда ждут, но это и хорошо. Вчера вот Нинка Дорошина прибегала, мужа приворожить хотела, полчаса повозилась с ней Клепичка, получила пять тысяч одной бумажкой за свои труды. Сегодня вот эти пожаловали. Они и больше заплатить могут. За счёт таких вот доверчивых бедолаг Валентина сколотила какой-никакой капитал и в тряпице под половицей у неё лежала довольно-таки кругленькая сумма. Из автомобиля выбрались мужчина, женщина и маленькая, худенькая девочка лет семи. Одеты не по-деревенски, но лица бледные, испуганные. Городские все такие. Женщина шагнула вперёд