Наблюдательница жизни

Четырнадцатилетняя Елена робко смотрела на жениха. Еще недавно она прижималась к матери, а теперь ее ждали объятия этого чужого человека. Хотя он был молод и симпатичен, знаком ей по недавним балам, он все равно был чужой. Ее не готовили к этому браку. Он вообще должен был жениться на другой. Но внезапно все переменилось... Елена родилась в 1785 году. Она была старшей дочерью Александра Львовича Нарышкина — обер‑камергера, слывшего одним из остроумнейших людей своего времени. В его присутствии даже самые чопорные собеседники невольно улыбались, а его остроты пересказывали по всему городу. Матерью Елены была Мария Алексеевна, урожденная Сенявина, статс‑дама и любимая фрейлина Екатерины II. В семействе было четверо детей. Нарышкины вели шумную и расточительную жизнь. Их дом на Английской набережной, дом 10, славился приемами, на которых веселье не стихало до рассвета. Графиня Варвара Николаевна Головина вспоминала в своих мемуарах: У Нарышкина собиралось многочисленное общество… Дочер

Она была очень хороша собой. При дворе все невольно задерживали взгляд на ней. У нее было овальное лицо с тонкими, но выразительными чертами. Красивые волосы, высокие скулы, аккуратный нос, темные глаза и губы, изогнутые так, будто она вот-вот рассмеется — все это притягивало внимание. Дорогие ткани отлично подчеркивали ее стройную фигуру. Для многих мужчин она была желанным объектом, но юная Екатерина была осторожна и не позволяла себя скомпрометировать. Хотя сердце у нее было пылкое и она давно тихо вздыхала о привлекательном адъютанте — Михаиле Петровиче Родзянко. Ей казалось, что он к ней тоже неравнодушен, но уверенности не было. Екатерина появилась на свет 10 июня 1794 года в семье полковника Владимира Ивановича Квашнина‑Самарина и его супруги Екатерины Афанасьевны, урожденной Завалишиной. Детство Кати было светлым, но недолгим. Рано лишившись матери, девочка остро ощутила, как хрупко семейное счастье. Отец, не в силах справиться с горем и одновременно дать дочери то воспитани

— Виданное ли дело барин с холопкой! — шептались люди в церкви. Но больше всего людей смущал живот невесты. Платье не могло скрыть, что скоро ей предстоит рожать. — Срам то какой, — тихо вздыхали почтенные матери семейств. Но Ивану Андреевичу было все равно на людские пересуды. Он был уже не в том возрасте, чтобы переживать из-за чужого мнения. Стоя в парадном мундире, он вытянулся, и с любовью поглядывал на рядом стоящую Прасковью. Она была достойна стать его женой. Несмотря на огромную разницу в возрасте и положении, он знал, что их брак будет счастливым. Весна 1820 года в селе Сабурово Орловской губернии выдалась студеная. Ветры гуляли злые и продували добротный помещичий дом. В кабинете Ивана Андреевича Якушкина было натоплено, но шестидесятипятилетний хозяин дома все равно мерз. Раньше у Якушкина была достаточно насыщенная жизнь. Он служил офицером лейб-гвардии и его молодость прошла среди парадов, балов и карточных вечеров. Иван Андреевич участвовал в маневрах, лихо сидел в

— Слышишь, дочь, к тебе посватался боярин Глеб Иванович Морозов. Пятидесяти четырех лет. Недавно овдовел. Знатный жених. Честь великая, — радостно сообщил Прокофий Соковнин. Побледнев, Феодосия не шелохнулась. Лишь пальцы вцепились в край вышитого платка, лежавшего перед ней. В душе появилось горькое разочарование, но она его тут же заглушила. Ее с малых лет растили в страхе Божьем и в покорности старшим. Она бы никогда не посмела перечить родительской воле, ведь это было почти святотатством. — Я рада, батюшка, — тихо прошептала Феодосия, склонив голову к вышивке, чтобы отец не заметил ее душевного смятения. Феодосия появилась на свет в 1632 году в семье воеводы Прокофия Федоровича Соковнина и жены его Анисьи. В семье было четверо детей: старшие братья Федор и Алексей, сама Феодосия и младшая сестра Евдокия. Детские годы Феодосии прошли в тереме. С ранних лет сестры привыкли к строгости. Их обучали ведению домашнего хозяйства, рукоделию и покорности. Но самое главное, их растили глу

— Пусть сидят, пока не научатся вести себя, — сухо велела Анна Родионовна Чернышева. Мороз сковывал воздух, и даже в парадных комнатах пробирал до костей, а на чердаке и вовсе царило ледяное безмолвие. Именно туда, по приказу графини Чернышевой заперли двух дворовых девочек. Графиня вспоминала, как они плакали и просили ее смилостивиться. Это еще больше раздражало ее. Она рассердилась и велела, чтобы никто не смел выпускать девчонок, пока она сама не разрешит их выпустить. Дверь на чердак заперли на тяжелый засов. Никто из дворовых не решался напомнить графине о несчастных крошках. Все знали, когда Анна Родионовна в гневе, любое слово может обернуться бедой. И только старая служанка, сжимая дрожащие руки, шепнула камеристке графини: — Господи, хоть бы она вспомнила о них... Хоть бы завтра... Увы, "завтра" наступило слишком поздно. Анна Родионовна появилась на свет в 1744 году в Смоленске. Ее родителями были генерал-майор Иродион Кондратьевич фон Ведель и Анастасия Богдановна, урожден

— Муж поднимает на меня руку, — горько произнесла привлекательная женщина, стоявшая перед Федором Никифоровичем. Плевако с интересом смотрел на посетительницу. Он понимал, что вряд ли сможет ей помочь, но не мог указать на дверь. — Я понимаю, как это со стороны выглядит, — продолжала дама, — Будто я неблагодарная. У меня есть дом, есть средства, дети... Но я не могу так больше жить. Он не бьет меня при людях, но когда мы остаемся наедине, то... Она приложила платок к глазам и всхлипнула. Он ободряюще улыбнулся. — Я возьмусь за ваше дело. Это будет непросто, но мы попытаемся выпутаться. Федор Никифорович сразу попал под чары Марии Андреевны Демидовой. Ему, как опытному адвокату, с самого начала было ясно, что вряд ли он сможет добиться успеха, но он хотел, чтобы они увиделись вновь. В 1869 году девятнадцатилетняя купеческая дочка Мария Орехова была выдана за богатого фабриканта Василия Васильевича Демидова. Между супругами было всего два года разницы. Казалось, что они хорошо подход

— Не забывай, что ты князь! Не вздумай на ней жениться, — уговаривала мать сына. — Живи с ней без венчания. — Она родила мне сына. Я женюсь на ней, даже если ты не дашь согласия, — упрямо заявил Григорий Ильич Грузинский. Влюбленный князь был возмущен тем, что мать не хочет принимать его Оленьку. Теперь, после рождения сына, он твердо решил, что его любимая женщина достойна свадьбы, а не унизительных отношений. Княгиня Анастасия Григорьевна, видя решимость Григория, была вне себя от отчаяния. Она словно предчувствовала, что ничего хорошего из предстоящего брака не выйдет. Где же это видано, чтобы князья женились на продавщицах? В 1866 году князь Григорий Ильич Грузинский посетил кондитерскую Трамблэ на Кузнецком мосту. Тот день стал для него судьбоносным, а все потому, что за прилавком оказалась хорошенькая девица Ольга Николаевна Фролова. Она была юна, мила, приветлива и так призывно улыбалась князю, что он не удержался от знакомства. Состоялось несколько встреч, и князь, распаленны

Онемевшая от страха Павла уставилась на направленное на нее дуло револьвера. Она поняла, что цена страсти оказалась слишком высока, но повернуть время вспять было невозможно. По взгляду Орлова было видно, что он доведет задуманное до конца. Круговорот мыслей хористки был резко прерван раздавшимися выстрелами. 27 октября 1889 года Василий Владимирович Орлов тоскливо слушал речи прокурора Саблина. Тот, сурово глядя на обвиняемого, обращался к залу: — А за что? Что ему сделала бедная женщина? Измученная, искалеченная внешне, она очнулась, ужаснулась и бежала от него к своей прежней, скромной жизни, к долгу матери. А за то, что она решилась на этот путь добра и блага, он произнес ей приговор... Орлов вздрогнул и опустил голову. Его история любви с Павлой Николаевной Бефани начиналась хоть и некрасиво, но очень романтически. Однажды он пришел домой и увидел в гостях нарядную, улыбчивую даму. Она сидела, пила чай с его женой и заливисто смеялась. Это была Павла Бефани, околдовавшая его с п

— Не тратьте время, любезный, дочь моя нездорова и выйти не сможет, — сердито произнес граф Алексей Григорьевич Орлов. Очередной жених вздохнул и, что-то вежливо пробормотав, попятился к двери. Когда за ним закрылась дверь, граф облегченно выдохнул. Ему ужасно надоели все эти молодые люди, жаждущие пообщаться с его милой Аннушкой. Он считал, что никто из этих расфуфыренных франтов в подметки не годится его дочери. В мае 1785 года в семье сподвижника Екатерины Великой — Алексея Григорьевича Орлова — родилась единственная дочь, нареченная Анной. По поводу этого рождения государыня Екатерина II писала: Я свиделась в Москве с героем Чесмы, славным графом Орловым. Он ухаживал за своей молодой женой, лежавшей в родах первым ребенком; к несчастью, у него родилась дочь: я не считаю его особенно способным воспитывать девочек и поэтому желала ему сына, которому он мог бы служить примером. Матерью девочки была Евдокия Николаевна, урожденная Лопухина. Через год с небольшим после рождения Анны о

— Катишь, вы ему нравитесь. Обратите внимание, как он смотрит на вас, — нашептывал Александр Раевский Екатерине, ловко вплетая в слова смесь заботы и задуманной интриги. Ему нравилось играть судьбами людей, чувствовать, что они марионетки, которых он дергает за веревочки. Екатерина Киндякова доверчиво внимала словам Раевского и с интересом смотрела на Ивана Путяту. В ее душе начинала зарождаться первая любовь. Смущенная девушка опускала глаза, когда Иван случайно встречался с ней взглядом, а потом снова украдкой посматривала на него, ловя каждую черту... Легкую застенчивость в улыбке, сдержанную учтивость в поклоне, едва уловимое волнение, которое выдавало, что и он не равнодушен. В воздухе витал тот особенный, едва ощутимый ток, что превращает случайное внимание в чувство. Юная девица Киндякова, еще не смея назвать это любовью, уже чувствовала, как сердце бьется чаще, стоит Ивану войти в комнату. О смятении своей души она тут же рассказывала Александру Раевскому, наивно предполагая