Нина Чилина

Давай-давай, сворачивай свою макулатуру, я сказала. Тут будет стоять антикварная ваза. Она притягивает энергетику богатства. Маргарита замерла. Она медленно подняла глаза. Тамара Ильинична, женщина габаритов монументальной советской архитектуры, уверенно двигалась через комнату. В пальцах она сжимала нечто уродливое. Чудовищный фарфоровый сосуд цвета раздавленной вишни пикировал прямо на планшет Маргариты с разложенными чертежами. «Это мой рабочий стол, вазам тут не место», ровно произнесла Рита «Это семейный очаг», — возмутилась свекровь, пытаясь вырвать руку, но хватка невестки оказалась железной. «Захар, ты посмотри, как она со мной разговаривает. Мать родную из дома гонит». Захар, законный супруг Маргариты, поднялся с дивана. Он почесал живот под вытянутой футболкой и издал звук, средний между зевком и мычанием. «Рита, ну пусть мама вазу поставит. Чего ты начинаешь? Места жалко, что ли?» «Мне жалко ноутбук стоимостью сто тысяч, на который уважаемая мама обязательно прольет воду

Убери свои кроссовки, мне штатив ставить некуда. Недовольный голос Антона в последнее время заменял в их доме привычное приветствие. Дарья молча сдвинула детскую обувь в угол тесной прихожей. В этой однокомнатной квартире, доставшейся ей от матери два года назад, каждый квадратный сантиметр был на учете. Тридцать три квадратных метра. Двое мальчишек. Восьмилетний Егор и пятилетний Тимка. И тридцатипятилетний Антон, который внезапно решил, что его истинное призвание кроется в создании контента. Зарабатывал Антон всегда скромно, а инициативу проявлял только в выборе канала на телевизоре. Но два месяца назад его словно укусили. Он купил кольцевую лампу на распродаже. Заявил, что теперь он блоггер и перестал давать деньги на хозяйство. Вообще. «Я инвестирую в свой канал», — вещал он, настраивая смартфон. «Нужно немного потерпеть, а потом контракты попрут. Ты вообще не сечешь в трендах». Трендами Антон называл короткие ролики, где он с задумчивым лицом обматывал синюю изоленту вокруг куска

Только драмe не надо изображать, ладно? Деньги – это всего лишь бумага с водяными знаками, а семья – это величина постоянная. Я перевел их Римме. Марина смотрела на экран смартфона, где светилось уведомление от банковского приложения. Накопительный счет Даши – баланс 0 рублей 42 копейки. Полтора миллиона испарились три минуты назад. Она выдохнула. Законный муж только что обчистил падчерицу. Деньги, которые Марина методично копила на учебу дочери, отказывая себе в новых сапогах, поездках на теплое море и дорогой косметике. Почему у Павла вообще был доступ к этому счету? Месяц назад банковский менеджер предложил выгодную опцию привязки счета к профилю главы семьи для получения премиального процента. Марина, женщина прагматичная до мозга костей, но не лишенная доверия к человеку, с которым спит в одной кровати, согласилась. Роковая оплошность. И вот результат. Если деньги ушли Римме, сестре мужа, значит ситуация критическая. Римма была классической жертвой собственных амбиций. Ее муж Кон

Анна всегда считала, что после рождения ребенка их с Максимом жизнь изменится. Она представляла бессонные ночи, усталость, бесконечные пеленки, тревожные звонки педиатру и споры о том, кто будет укачивать малыша. Но даже в самых тяжелых мыслях ей не приходило в голову, что однажды она будет лежать на полу детской и просить собственного мужа вызвать скорую, а он просто развернется и уйдет. Их сын Артем появился на свет в начале сентября. Роды были сложными, но врачи заверили, что состояние Анны стабилизировалось. Через четыре дня ее выписали домой. Максим приехал за ней с цветами, сфотографировался с сыном у входа и сразу отправил снимок родственникам. На фотографии он выглядел счастливым отцом. Но уже вечером, когда Артем долго плакал, Максим закрыл дверь спальни и сказал, что ему необходимо выспаться перед работой. Анна осталась с ребенком одна. На пятый день после родов Анна почувствовала слабость. Сначала она решила, что это обычное переутомление. Она почти не спала, плохо ела и пос

Ты выйдешь за меня замуж? Мы уже два года живем вместе. Нам хорошо вдвоем. По-моему, пора узаконить наши отношения. Эти слова Игоря не стали для Киры громом среди ясного неба. Она и сама задумывалась: хватит уже сожительства, пора определяться. Но все откладывала этот разговор в долгий ящик, пряча его за бытом и мелочами. Игорь ей нравился. Головы от любви она не теряла, но и быт с ним не раздражал. Кира решила: этого достаточно для брака. И тянуть с ответом не стала. Просто сказала: «Я согласна». Она была практичной. С детства не знала за собой необдуманных поступков. А в двадцать девять лет и подавно не питала иллюзий о том, как устроена жизнь. Школа, институт…. Работать начала еще на последнем курсе. Трудолюбивая, неглупая — хорошее место нашлось быстро. Как и любой современной девушке, Кире хотелось комфорта и достатка. Но, в отличие от многих однокурсниц, она не считала удачное замужество единственным способом разбогатеть. Целеустремленность, упорство, напор — тоже приносят плоды.

Твоя сестра беременна и выходит замуж, поэтому вот мое решение. Ту квартиру, что досталась мне в наследство от вашей бабушки, я отдаю Марине, твоей старшей сестре. Ее раздражало, что младшая дочь Вика никак не могла понять и принять одного: почему двухкомнатная квартира достается только старшей? — Мама, но я тоже хочу жить отдельно. По справедливости, эту квартиру нужно продать и разделить в равных долях — тебе, Маринке и мне. И пусть каждый решает, что делать со своей долей. Бабушка перед смертью так и планировала. Она мне сама говорила. Вика отчаянно пыталась достучаться до матери, но та не желала ее слушать. Вита Юрьевна всегда больше благоволила к старшей дочери, видела в ней свою копию, а младшую называла точным слепком непутевого папаши. — У тебя так получается, а у меня нет. По документам я единственная наследница этой квартиры. Так что будет так, как я сказала. И точка. Там будет жить Марина со своей семьей. Ты молодая, здоровая, себе на квартиру еще заработаешь. А у Мариночки

На крестинах внука свекровь сказала - родила, а воспитывать не хочет, к родителям постоянно ребенка увозит. Невестка ответила, почему ей приходится работать в декрете и куда на самом деле уходят деньги мужа… Звон колокольчика над дверью цветочного салона был не просто звуком. Для Дины он был сигналом. Пять утра. Дина, затянув потуже фартук, вскрывала коробки с новой поставки. Руки привычно ныли. В сумке переноски, стоящей прямо на прилавке среди лент и секаторов, завозился трехмесячный Павлик. Кряхтел, надувал пузыри. «Сейчас, маленький, сейчас!» прошептала Дина, ловко подрезая толстый стебель гортензий. «Мама букет докрутит, и покушаем!» Это была ее реальность, а не декретный отпуск с коляской в парке, не кофе на миндальном молоке с подружками. Это был жесткий колючий бизнес, который нельзя остановить ни на день. Потому что ипотека сама себя не заплатит. Дина не жаловалась. Она любила свое дело. Но в последнее время внутри нее зрела обида. И причины тому были не бессонные ночи и не ка

Собирай свои вещи, и чтобы к ужину тебя здесь не было. Анна даже не дрогнула. Она спокойно ополаскивала любимую кружку. Вода мерно текла из-под крана, смывая кофейную гущу. За три года брака она научилась воспринимать выкрутасы мужа как неизбежное природное явление. Вроде града в мае или внезапного отключения горячей воды. Но сегодня Денис явно решил прыгнуть выше собственной головы. Он стоял посреди кухни, распушив перья, словно голубь на крыше хлебозавода. Грудь колесом, подбородок задран. Денис искренне считал себя хозяином жизни. Особенно сильно это чувство обострилось месяц назад, когда скоропостижно скончался его отец Илья Сергеевич. Грозный старик всю жизнь держал в ежовых рукавицах и свой небольшой бизнес, и свою семью. Для покойного свекра, что родной сынок, что жена Зинаида, всегда были бестолковыми потребителями с мозгами аквариумных рыбок. Денис отца боялся до дрожи в коленях, но стоило старику уйти, как сын мгновенно расправил плечи и возомнил себя наследным принцем. — Ты

Таня, я сегодня жду Светочку, нам нужны деньги на билеты в филармонию. Там виолончелист приезжает, говорят, гений современности. Голос свекрови Марии Ивановны будто прорезал утреннюю тишину. Но Таня, стоявшая у зеркала в прихожей, даже не дрогнула. Она лишь аккуратно провела щеточкой по ресницам, закрыла тюбик и неспешно повернулась к источнику шума. Мария Ивановна стояла в дверях кухни. На ней был розовый махровый халат, делавший ее похожей на огромный зефир. Свекровь обожала начинать день с обозначения своей власти на этой территории. Трехкомнатная квартира с высокими потолками и толстыми кирпичными стенами была ее крепостью. А Таня с Игорем чем-то вроде крепостных крестьян, которым барыня милостиво разрешила дышать воздухом в ее владениях. — Доброе утро, Мария Ивановна, — миролюбиво, но твердо ответила Таня. — Что касается билета в филармонию, так Игорь выдал вам сумму на карманные расходы еще во вторник. Сегодня четверг. —Так то были деньги на массажные коврики. — Ничуть не смутила

Половина нажитого моя. Я сюда столько здоровья вложил, что тебе вовек не расплатиться. Вика стояла в дверях спальни, скрестив руки на груди, и с интересом наблюдала за утренними метаниями пока еще законного супруга. Муж напоминал растерянного пингвина, который внезапно обнаружил, что льдина тает, а плавать он так и не научился. —Здоровье ты вложил? Вика чуть приподняла бровь, глядя как Максим агрессивно застегивает молнию на дорожной сумке. —Это когда три года назад ты вызвался повесить полку в коридоре, просверлил проводку, обесточил весь подъезд и потом два дня лечил стресс на диване? Брак трещал по швам. Максим любил жить комфортно, широко и желательно за чужой счет. Квартира, в которой они сейчас находились, досталась Вике от дедушки. Ремонт она делала сама. А Максим просто органично вписался в интерьер как дорогой, но абсолютно бесполезный торшер, потребляющий энергию. —Я отсюда уйду только, когда получу компенсацию за моральный ущерб. , Виктория, я своего не упущу. Ты еще пожале