Православная Жизнь

Ребёнку может быть сорок лет, у него своя семья, работа и дети, а родители по-прежнему чувствуют: если не напомнить, не проверить и не вмешаться, всё пойдёт неправильно. Сначала участие кажется естественным. Мать лучше знает, как сын переносит болезни. Отец понимает, где дочь ошибается в работе. Родители видят слабые места человека, которого растили с младенчества, и искренне хотят уберечь его от лишней боли. Но однажды забота, необходимая ребёнку, становится тяжёлой для взрослого. Отпустить — не значит перестать любить, исчезнуть из его жизни или равнодушно наблюдать за бедой. Это значит признать: теперь перед вами человек, которому предстоит самому выбирать, ошибаться, отвечать за последствия и строить отношения с Богом. В Священном Писании сказано: «Оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей» (Быт. 2:24). Речь не о том, что после брака родители становятся чужими. Меняется порядок близости и ответственности. У взрослого человека появляется собственная семья, вн

Умершего человека в Церкви называют усопшим – словно он уснул. Но тело в могиле не спит: оно разрушается. Душа при этом не прекращает существовать. Тогда что именно должно однажды «проснуться» и зачем Церковь говорит о воскресении тела? Слово «усопший» не отрицает настоящей смерти. Оно указывает на то, что смерть не является окончательным состоянием человека. Такое сравнение появляется уже в Новом Завете. Когда умер Лазарь, Христос сказал ученикам: «Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его». Ученики поняли эти слова буквально и решили, что больной заснул и теперь выздоровеет. Тогда Христос сказал прямо: «Лазарь умер» (Ин. 11:11-14). Значит, сон здесь – не попытка смягчить неприятное слово. Лазарь действительно умер. Но Христос говорит о его смерти как о сне, потому что собирается вернуть его к жизни. Апостол Павел также называет умерших «усопшими» и пишет, что при пришествии Христа они воскреснут. В другом месте он называет воскресшего Христа «первенцем из умерших», буквально –

После похорон Андрей остался дольше всех. На кухне стояли тарелки с почти нетронутой едой. Кто-то нарезал хлеб, кто-то открыл банки, поставил селёдку, пироги, конфеты. Люди приходили, садились, говорили об отце хорошие слова, потом вставали и уходили. Павел провожал каждого до двери. – Держись. – Если что – звони. – Время лечит. Он кивал. Андрей собрал со стола чашки, отнёс в раковину. Открыл холодильник, долго смотрел, куда поставить кастрюлю, не нашёл места и оставил на подоконнике. – Тебе сегодня одному нельзя, – сказал он. – Нормально. – Какое нормально? Павел пожал плечами. Отец погиб три дня назад. Переходил дорогу там, где не положено. Водитель поздно заметил. Скорая приехала быстро, но отца уже не спасли. Все три дня Павел пытался понять одно и то же. Зачем он пошёл там? До перехода было меньше ста метров. Отец всю жизнь водил машину. Ругался на пешеходов, которые выбегают перед капотом. Мог по звуку определить, что не так с двигателем. Зимой всегда снижал скорость возле остано

Сегодня слово «нечаянно» чаще означает «случайно»: человек сделал что-то без намерения или неожиданно столкнулся с событием. Но в названии иконы главным является другой оттенок — не ждал, не надеялся получить. Старый глагол «чаять» означал ожидать, надеяться. Поэтому «нечаянная радость» — радость нежданная, полученная сверх ожидания. Что же произошло такого, на что человек уже не смел надеяться? Сюжет восходит к книге святителя Димитрия Ростовского «Руно орошенное», впервые изданной в Чернигове в 1683 году. Книга посвящена чудесам и заступничеству Пресвятой Богородицы. В ней двадцать четыре главы, названные «росами», а после рассказов помещены беседы, нравоучения и краткие назидательные примеры. История, из которой позднее возникла икона «Нечаянная Радость», находится в конце главы «Роса воскресения» и обозначена как «Прилог». Она имеет собственное заглавие: «Кающегося Бог готов прощати, Но на се Его умоляет Мати». Это не описание явления от уже существовавшей иконы «Нечаянная Радость»

Фразу «Бог дал – Бог взял» часто произносят после смерти близкого или другой тяжёлой потери. Иногда она звучит как окончательное объяснение: – Всё принадлежало Богу. – Он дал человека, а потом забрал. – Остаётся только принять и не задавать вопросов. Но в самой книге Иова эта фраза ничего окончательно не объясняет. Если бы ею действительно исчерпывался смысл случившегося, книга закончилась бы в первой главе. Между тем после этих слов начинаются долгие споры, жалобы Иова, его вопросы к Богу и ответ, который занимает несколько глав. Точная библейская фраза звучит так: «Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» (Иов. 1:21) Иов произносит её сразу после четырёх страшных известий. Он потерял имущество, слуг, а затем узнал, что погибли все его сыновья и дочери. Перед этими словами он разодрал одежду, остриг голову и пал на землю. Это не спокойное рассуждение человека, который нашёл объяснение. Это первая молитва внутри ещё не осознанного до конца горя. Иов не говорит

Октябрьский ветер, уже по-зимнему злой и колючий, бился в окна старого дома, словно просился внутрь, в тепло. Но в кабинете Сергея Афанасьевича Воронцова тепла не было. Воздух был стылым, пропитанным запахом остывших углей в камине, воска и ещё чем-то неуловимо сладким и страшным – запахом недавней смерти. Сергей Афанасьевич стоял у окна, вцепившись побелевшими пальцами в тяжёлый бархат портьеры. Он не смотрел на тело, лежащее на диване. Он смотрел в сад. Там, за мутным стеклом, ветер срывал с клёна последние листья. Один из них, багряно-золотой, сорвался с ветки и, кружась в последнем танце, медленно падал вниз. Рядом суетился доктор, что-то бормоча себе под нос. Он уже проверил пульс, сокрушённо покачал головой и теперь собирал свой саквояж, стараясь не встречаться взглядом с хозяином. – Сердечная слабость, – наконец выдавил он, не глядя на Воронцова. – Или... несчастный случай. Я выпишу свидетельство. Вам бы прилечь, Сергей Афанасьевич. Вы сами на призрака похожи. Воронцов не ответи

Слово «счастье» почти не встречается в церковных молитвах. Зато десятки раз звучит: «Господи, помилуй». Может показаться, что христианин всё время просит только прощения: виноват, осуждён и надеется, что его пожалеют. Но в библейском и богослужебном языке милость значительно шире прощения. Это хорошо видно в Евангелии. Слепой человек, услышав, что мимо идёт Христос, кричит: «Иисус, Сын Давидов! помилуй меня». Когда Христос спрашивает, чего он хочет, слепой отвечает: «Господи! чтобы мне прозреть» (Лк. 18:38-41). Значит, слово «помилуй» здесь означает не только «прости мои грехи», но и увидь мою беду, приди на помощь, исцели. Так же десять прокажённых взывают: «Иисус Наставник! помилуй нас» – и просят они об избавлении от болезни (Лк. 17:12-14). В псалмах человек просит о милости, когда согрешил, когда тяжело болен, когда окружён врагами, когда ему страшно и тесно. В 50-м псалме «помилуй» раскрывается словами: очисти, омой, обнови сердце, возврати радость. Это не одна просьба о снятии на

У него не было ни постоянного дома, ни собственного собрания книг. Многие его труды печатались без имени, некоторые рукописи были утрачены, другие вышли уже после его смерти. Но именно преподобный Никодим Святогорец подготовил книги, без которых сегодня трудно представить православную духовную литературу: «Добротолюбие», «Евергетин», «Пидалион», «Невидимую брань», «Новый Мартиролог». При этом он стремился не к известности, а к безмолвию. Книги стали его послушанием – и способом вернуть современникам почти забытые сокровища святоотеческой мысли. 1. Он учился вместе с будущими Константинопольскими патриархами Преподобный Никодим родился в 1749 году на греческом острове Наксос и в Крещении получил имя Николай. Первым учителем мальчика был приходской священник, которому он помогал во время богослужений. В шестнадцать лет Николай отправился в знаменитое Евангельское училище Смирны. Там он изучал древнегреческий язык, богословие, философию и классическую литературу. Среди его соучеников были

Самая серьёзная проверка воцерковления начинается не в храме, а дома. Человек учится молиться, соблюдать посты, чаще бывает на богослужениях – и искренне надеется, что близкие увидят в этом что-то доброе. Но они иногда замечают другое: он стал чаще отсутствовать, начал оценивать их привычки, принёс в дом новые запреты и всё настойчивее объясняет, как теперь следует жить. Тогда вера, которая должна приносить мир, становится поводом для постоянных споров. В одной семье действительно могут жить люди с очень разным отношением к Церкви. Один регулярно исповедуется и причащается. Другой верит, но приходит в храм несколько раз в год. Третий равнодушен. Четвёртый раздражается при любом упоминании о религии. Это непросто. Но разная степень воцерковлённости ещё не означает, что семья обречена на разделение. Апостол Павел писал христианам, жившим с неверующими супругами, что не следует разрушать такой брак, если неверующий согласен продолжать совместную жизнь: «К миру призвал нас Господь» (1 Кор.

Иногда самое трудное в храме – не длинная служба и не незнакомые слова. Труднее всего видеть, что остальные будто знают, когда подойти, где встать, кому поклониться, о чём спросить священника. Они здороваются друг с другом, называют друг друга по именам, остаются после службы. А ты стоишь у стены и стараешься занимать как можно меньше места. И постепенно внутри складывается вывод: «Наверное, храм не для таких, как я». Но храм – не собрание людей, которые уже научились правильно верить, молиться и жить. Христос сказал: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф. 11:28). Он не потребовал сначала стать уверенным, достойным и понятным для окружающих. Чувство неловкости часто появляется из-за того, что человек сравнивает своё начало с чужой серединой. Кто-то рядом уверенно открывает молитвослов, знает ход службы и давно знаком со священником. Но мы не видим, как этот человек впервые вошёл в храм, сколько раз ошибался, ничего не понимал, боялся исповеди или уходил