Истории. Светлана Гесс

- Спасибо тебе за всё, баба Нюра. – Николай погладил рукой деревянный крест, который сам только недавно выстругал. Теперь крест возвышался над небольшим холмиком влажной земли. Николай вздохнул, окинул взглядом покосившийся и поросший мхом от времени домик. – Пойду. – Попрощался он, вздохнув ещё раз и, не оглядываясь, пошёл еле заметной среди травы тропинкой в сторону деревни. Первый раз этой тропинкой шёл он лет тринадцать назад. Сейчас он в очередной раз вспомнил тот день и что было накануне, и мысленно поблагодарил бабу Нюру. - Теперь прямо иди, через опушку, через ельник, минут через двадцать выйдешь к деревне. А о том, что вчера видел, крепко подумай. – Напомнила она тогда на прощание, проводив парня. - Подумаю. – Буркнул в ответ Коля и пошёл в том, направление, которое указала бабка. Он шёл, и ему казалось, что баба Нюра смотрит ему вслед. На краю опушки он не выдержал и оглянулся. Бабка стояла на том самом месте, где они простились, и, пристально глядя ему в спину, шевелила губа

Один муж сказал жене, что она некрасивая. Нет, не так сказал, вот, как было. Юбилей свадьбы у них случился, двадцать лет вместе. По ресторанам они не ходили особо, так что и в этот раз решили отметить дома, в тесном семейном кругу. Брат младший мужа с женой приехали, девятнадцатилетняя дочка Катя с женихом, да лучшая подруга жены, по совместительству соседка. Хорошо посидели, душевно, гости довольные расходились. И жена довольная была, что праздник удался, не зря старалась. Наготовила всего понемногу, устала, конечно, но зато угодила всем, ели, нахваливали и с собой, всё, что хозяйка по контейнерам распределила, взяли. Муж тоже доволен был, коньячку они с братом намахнули, за жизнь поговорили, давно не виделись. И вот гости разошлись, жена потихоньку со стола убирает, а муж сидит, последнюю рюмку смакует, бужениной домашней по особому рецепту жены заедает и говорит: - Хорошо, всё-таки, что я на тебе женился. Ты у меня женщина хозяйственная, вон какой пир устроила, да и дома у нас всегд

Баба Маша сидела за кухонным столом, чай в кружке давно остыл, за окном стемнело, но ей не спалось по-стариковски. «Урожай обильный в этом году. Это хорошо. Зимой не пропадём с Анюткой» – думала она, вспоминая внучку. Аня три дня назад уехала на учёбу в город с полными сумками картошки и овощей. Десяток яиц, тушка куриная, да банка молока. Больше было не увезти, ну ничего, баба Маша сама потом съездит, а, может, будет случай передать с кем-то. На втором курсе внучка уже учится, в общежитие живёт… Мысли бабы Маши оборвал стук в окно. Она вздрогнула, кто бы это мог быть? Для гостей поздно, а времена нынче тяжёлые, да неспокойные (эти времена потом 90ми окрестили). Баба Маша выключила ночник, пытаясь рассмотреть, что-нибудь за окном. - Бабка, не бойся. Открой. – Услышала она хриплый шёпот, к стеклу прижалось мужское небритое лицо. Баба Маша отпрянула от окна. – Открой, не трону. – Пообещал человек за окном. - У меня брать нечего. Денег нет. – Замотала головой баба Маша. И это было почти п

- Что случилось? Ты куда? – Сквозь сладкий сон выходного дня Марина услышала какую-то возню. Приоткрыв один глаз, она увидела Юрия, натягивающего спортивный костюм. Приоткрыв второй глаз, она посмотрела на телефон 5:45 утра. – Ты решил бегать по утрам? – Сонно спросила она. - Да нет, у Кости тесть с тёщей прилетают, надо встретить в аэропорту, а у него машина в ремонте. –Объяснил Юра. У Марины

- Хорошая это всё же была традиция, распечатывать фотографии. Сейчас, конечно, всё под рукой, в телефоне, в облаке, но в напечатанных фотографиях есть что-то особое, тёплое. – Алина с интересом листала альбом. Они с Павлом встречались уже полгода, в гостях у него она была не первый раз. А сегодня в шкафу она увидела альбом с фотографиями. Их было немного, Павел объяснил, что они жили скромно, своего фотоаппарата не было. Фото из детского сада и школы, нечастые семейные праздники, бабушка, мама, и Пашка лет семи, ремонтирующий во дворе велосипед с каким-то мужчиной. – Это твой папа? – Спросила Алина у Павла, сидящего рядом. Павел улыбнулся, вглядываясь в фотографию. - Пожалуй так и есть, мой отец сосед дядя Петя. – Он усмехнулся по-доброму, а Алина посмотрела на него удивлённо. Пашка рос без отца. Мама не выдумывала сказок, о том, что он моряк дальнего плавания или космонавт, Пашка знал, что он исчез с горизонта, как только узнал о беременности. Это было обиднее всего, если б он дождалс

- Бабуль, а бог меня правда любит? – Люба опустила на колени спицы, которыми старательно вывязывала узор из персиковой пушистой нитки. - Правда, Любаша, правда. – Спицы в руках бабы Веры мелькали быстро и споро, узор получался ровный и гладкий. Люба вздохнула и посмотрела на своё вязание, неплохо, но не так красиво, как у бабушки. - Почему тогда он меня такой создал, если любит? – Задала Люба следующий вопрос. - Любит, Любаша, любит. Даже не сомневайся. Любит и верит в тебя. Поэтому особую миссию на тебя возложил. – Баба Вера оторвалась от вязания и, вздохнув, погладила внучку по голове. - Миссию? - Переспросила Люба. - Особое задание для таких особенных людей, как ты. – Люба уловила в бабушкином взгляде что-то таинственное. - Какое задание? – Глаза девочки округлились от любопытства. - Через вас другие люди доброте и милосердию учатся, силе духа и смирению. Потому и ты должна оставаться доброй и отзывчивой, верить в себя, в свои силы, чтоб быть примером для других. – Люба задумчиво ки

Василия Степановича не любили. А некоторые «терпеть не могли», о чём нередко говорили за его спиной. А некоторые даже побаивались. И уж точно никто не хотел встретиться с ним лишний раз. Но, увы, это никому не удавалось, потому что Василий Степанович работал охранником в небольшом офисном здании. Хочешь, не хочешь, а каждому сотруднику минимум два раза в день приходилось встречаться с ним. Василий Степанович всегда был груб, придирчив, частенько откровенно хамил, придирался даже к чистой обуви, нарочно излишне долго досматривал вещи на проходной, создавая затор, чем портил настроение сотрудникам уже с утра. Все знали, что договориться с Василием Степановичем, например, о том, чтоб уйти пораньше не возможно. - Василий Степанович, у дочки в садике температура поднялась, воспитатель звонила, просила забрать. Можно я оставлю у вас пропуск, а вы после пяти пикните, будто я вовремя ушла? – Попросила как-то Ольга Павловна из коммерческого отдела. - Разрешение? – Буркнул в ответ Василий Степан

- Чего, дед? Таблетку? Воды? – Лёшка, сидя за стенкой, чутко прислушивался, не проснётся ли дед, и как только услышал, что дед заворочался, был уже тут как тут. Дед теперь всё больше спал, да и с кровати не вставал уже. Все знали, что он умирает. И сам дед Пахом знал, так и сказал неделю назад, когда утром встать не смог: «Всё, пришло время. Долго вас мучить не буду. Быстро отойду». Врачей, конечно, вызывали, те только руками развели, мол, что вы хотите, дедуле девяносто восьмой год, но таблетки какие-то всё-таки выписали. «Да что они понимают? – Злился про себя Лёшка, подслушавший разговор мамы с врачами. – Дед он ещё ого-го какой. Да они ещё неделю назад на рыбалку ходили. А в прошлом месяце на юбилее бабы Оли дед и на гармони играл и песни пел. Вприсядку, как порой на праздниках, уже не вышел, но ногой лихо в такт музыки притопывал». Нет, Лёшка верить не хотел, что дед умирает, он даже спросил у него об этом. - А как же, каждому свой черёд будет. Сейчас, стало быть, мой пришёл. – Де