НЕЗРИМЫЙ МИР

— Вот же ты, Наталья, д..ра, прости господи! — с чувством произнесла тётя Таня, узнав о планах племянницы. — На кой он тебе сдался — этот ши.ба.нутый с двумя детьми? Натка тяжело вздохнула — родственница назвала её полным именем только в исключительном порыве гнева, а ссориться с ней не хотелось — всё-таки тётя Таня растила её с шести лет после см.ерти мамы Натки. Историю Димы знала, наверное, вся округа. Ещё в школе он влюбился в Злату. Бегал за ней хвостиком и едва не поседел, когда его возлюбленная после окончания школы уехала с родителями в другой город. А Дима уехать не мог — не мог оставить больного отца на одну маму. Так и получилось, что в родном городе он окончил институт и уже потом поехал вслед за Златой. Они поженились, родили мальчишек-близнецов: Ваньку и Лёньку, а спустя четыре года Дима вернулся к маме с трёхлетними сыновьями на руках. Сама Натка была младше этих влюблённых на пять лет и толком даже их не помнила. А вот что произошло дальше, Дима сам ей скупо рассказал

— Какой же ты ..., Лёша... — протянула бывшая жена. — Ну ничего — за половину дома ты мне заплатишь. — Помечтай… Алексей Петрович как-то пропустил момент, когда его размеренная жизнь дала трещину. Пожалуй, началось всё с его лю..бовницы Лены, с которой он встречался тайно последние два года. Она неожиданно перестала быть белой и пушистой. — Когда ты собираешься разводиться?! — требовательно спросила она в их последнюю встречу. — Лена, я же тебе объяснял... — Что ты объяснял?! — перебила его любовница. — Ты обещал это сделать, когда твоему сыну исполнится 18 лет! И что? Павел уже на втором курсе института учится, а воз и ныне там! Мне 33 года — я семью хочу, ребёнка, а ты меня только обещаниями кормишь! И не надо ничего сейчас выдумывать про больную жену! Я её видела — она отлично выглядит! — Ты сейчас не в себе, — поспешил свернуть разговор Алексей Петрович. — Потом поговорим. Он вообще не собирался разводиться. С Маргаритой Михайловной они прожили больше 20 лет. Конечно, никакой

— Деньги-то девать, видимо, больше некуда. Расточительство сплошное. Лучше бы на эти деньги мясо на зиму закупили или тетке Маше на забор помогли скинуться, у нее там старый совсем развалился. Кстати, у меня телефон уже еле дышит, экран треснул, в руках рассыпается. До двадцати девяти лет Света не чувствовала себя хозяйкой собственной судьбы, а была вечной дежурной по родственникам. Каждый вечер, когда у нормальных людей начинался отдых, у нее внутри набатом стучало: «Успела ли? Ничего ли не забыла? Никого ли не обидела?» Типичный утренний диалог с мамой — вернее, очередной монолог, звучал в трубке, как приговор. Приговор любому намеку на свободное время, причем обжалованию этот вердикт никогда не подлежал. — Света, ты же помнишь, что надо съездить на дачу к дяде Мише? — голос мамы звучал бодро, безапелляционно и не допускал никаких возражений. — У него там картошку окучивать надо, теплицу чинить, да и вообще. Он же твой родной дядя, в свое время нам помогал! Ты же не откажешься?

— Сутки тебе на сборы, и чтобы ноги твоей в моём доме не было! — с порога заявил он жене, получив результаты анализов. — Олежек, что случилось? — Марина явно ничего не понимала. — Ах, да! — Олег с размаха припечатал медицинские документы к столу. — Можешь почитать, чтобы я лишние слова не тратил. Олег и сам не знал, женился ли он на Марине по любви или это всё-таки был какой-то расчёт. Они встречались полтора года, общались вполне мирно, Олегу было комфортно с этой спокойной, милой девушкой. А ещё она смотрела на него такими влюблёнными глазами, пыталась во всём угодить. — Не пара она тебе, сынок, — вздохнула мама. — Простовата и вообще уж слишком покорная. — Мам, обычно свекровям не нравятся наглые невестки, а тебе — послушная, — усмехнулся Олег. — Не лезь, мать, молодые сами разберутся, — прервал этот диалог отец. — Чай, не дети. Олегу был 31 год, а его избраннице — 28 лет, детьми их точно назвать было сложно. К этому времени Олег уже занимал хорошую должность в строительной комп

— Да с чего бы мне вас кормить? Мы с тобой едва знакомы. Ты вообще должна радоваться, что я к вам хожу. Не каждая ба..ба с прицепом может рассчитывать на такого мужчину. — Я ухожу. Семейная жизнь — это не про меня! Услышав эти слова, Анжела окаменела. Когда она выходила замуж за Володю, то искренне верила, что они состарятся вместе, и будут идти рука об руку и в радости, и в горе. Но стоило дочери появиться на свет, как супруг обнаружил, что семейная жизнь — это не только отдых и веселье. Это ещё и бессонные ночи, подгузники, крики по утрам и бесконечная рутина… К этому он оказался не готов. Когда малышке исполнилось три месяца, Владимир начал пропадать. Сначала он просто задерживался на работе, потом у него появились «дела с друзьями», а затем Володя и вовсе перестал возвращаться домой на ночь. Первое время Анжела ждала и надеялась, что супруг остепенится. Но когда он собрал вещи и ушёл, она стала думать: а что делать дальше? — Как мне теперь жить, я не понимаю… Где взять деньги?

— Ты подумал вообще головой? Кто она тебе? Она тебе никто! Сегодня здесь, а завтра вещички соберет и упорхнет к другому. Какая же это «семья»?! Говорят, что идеальных свекровей не бывает в природе — как и идеальных невесток. Возможно, в этом извечном философском споре есть доля правды, ведь притереться двум женщинам, любящим одного и того же мужчину (каждая — по-своему), задача изначально со звездочкой. Но в случае с Мариной и матерью её парня, Анной Сергеевной, звёздочки на небе сошлись исключительно карательные. Анна Сергеевна невзлюбила Марину с первой секунды. Без преувеличения, без метафор и пресловутого «женского каприза». Просто открыла дверь съемной «однушки», куда её сын, Максим, перевез девушку, окинула порог ледяным взглядом, скользнула им по Марине — и вынесла внутренний вердикт: не пара. Не ровня. Не хозяйка. Неизвестно откуда взявшаяся девица, которая околдовала её мальчика и теперь занимает чужое место. Максим, конечно, пытался сглаживать углы. Мужчины вообще склон

— Лер, ты его совсем не знаешь, — заступилась за жениха Маша. — Да и ухаживать за Алевтиной Романовной совсем не сложно. И вдруг смущённо добавила: — А я его люблю… — ... ты, Машка! Попомнишь ещё потом мои слова. Иногда Машу её подруга Лера жутко бесила своей активностью и неуёмным любопытством, но без неё Маша бы совсем пропала. Они ходили в один детский сад, сидели в школе за одной партой и обе воспитывались сильно пьющими матерями. У Леры была светлая голова и цепкая память, она хорошо училась и постоянно «вытягивала» по всем предметам Машу-троечницу. Лера вполне бы могла получить высшее образование, но ограничилась колледжем — надо было обеспечивать себя и безалаберную мамашу. Предполагалось, что Маша поступит в колледж вместе с подругой, но тяжело заболела бабушка. Оставлять её надолго одну Маша не могла, а на пьющую мать не было никакой надежды. Получив диплом, Лера устроилась помощником бухгалтера на швейное производство, а потом пристроила туда Машу швеёй. — Ничего, что у те

— Та-дам! Я вернулась! — радостно заявила бывшая жена, не обращая внимания на недоумение, явно читавшееся на лицах супругов и Евы. — Я буду жить здесь! — объявила София, выбрав для себя самую большую комнату. — Даже и не мечтай о нём. Амелия, засмотревшись на удалявшегося мужчину с маленькой девочкой за руку, не заметила, как к ней подошла коллега, и вздрогнула от её слов. — Да я не… — смутилась она. — Ладно тебе! — усмехнулась Виктория. — Мужчина симпатичный, конечно, и врачом работает, да только вряд ли он женится в ближайшее время. — Почему? — Ой, да у него был тако-о-ой развод, — протянула коллега. — Пойдём, расскажу. Амелия никогда не сплетничала с другими учителями, но Тимур — отец её восьмилетней ученицы Евы — действительно очень ей понравился. Виктория же знала всё и обо всех. — Так вот. Жили они, значит, со своей Софией в любви и согласии, — начала повествование Виктория. — Родили Еву, ипотеку социальную им дали, оба работали в поликлинике (София — по хозяйственной части кем-

Ольга решила разобрать вещи мужа перед стиркой. Она привычным движением запустила руку в карман его ветровки, чтобы проверить, не завалялось ли там чего лишнего, и пальцы наткнулись на шуршащий бумажный комок. Достав его, Ольга разгладила ладонью длинную ленту кассового чека. Семейная жизнь Ольги и Сергея напоминала хорошо отлаженный часовой механизм. Без излишнего романтического звона колоколов, но надежно, ровно и предсказуемо. Они оба работали: Ольга — в проектном институте, Сергей — ведущим инженером на крупном предприятии. Вечером понедельника они вместе закупались продуктами в гипермаркете, выходные проводили на даче или за просмотром фильмов, а по утрам на кухне царил приятный, привычный до мелочей хаос. Главным пунктом этого утреннего ритуала всегда были «ссобойки». Сергей последние семь лет наотрез отказывался питаться в заводской столовой, справедливо полагая, что домашняя еда — это и полезнее для желудка, и в разы вкуснее. Поэтому Ольга каждый вечер колдовала над плито

— Не скажу, потому что завтра у меня другие дела, — усмехнулся Игорь. — А если через пять лет скажешь? — Ян, давай не будем гадать, что будет через пять лет, ладно? — раздражённо ответил мужчина. — Ты сама всё усложняешь. — У тебя есть мечта? — спросила Яна у жениха. — Есть. Мечтаю о собственной квартире. А у тебя? — А я мечтаю о семье и детях, — улыбнулась невеста. — И я верю, что у нас обязательно всё сложится. Когда Яна познакомилась с Игорем, он уже жил вполне обеспеченно: снимал шикарную квартиру в центре города, ездил на дорогом автомобиле и каждый отпуск летал на море за границу. Он зарабатывал намного больше Яны, но она не чувствовала себя рядом с ним бедной. У неё и самой была достойная зарплата. Яна привыкла полагаться на себя и никогда не просила у Игоря денег на личные нужды. Ещё до свадьбы жених поделился с ней своей главной целью: — Я давно коплю на квартиру, ещё с юности. Сначала откладывал деньги с подработок, а потом бабушка оставила в наследство дачу. Я её продал