НЕЗРИМЫЙ МИР

— Олесь, представляешь, он её бросил! — радостно выпалила Вера, едва подруга ответила на звонок. — Кто кого бросил? Ничего не поняла. — Паша бросил свою ста....рую мы...м..ру! — голос Веры был таким счастливым, будто она рассказывала не о чужом разводе, а о собственной победе. Олеся на секунду замолчала, пытаясь спросонья осмыслить услышанное. — Хочешь сказать, что твой Паша расстался с женой? — Да! Это и хочу сказать! — Да неужели? И четырёх лет не прошло. А чего он так? Почему решился именно сейчас? Вера довольно улыбнулась, хотя подруга этого не видела, но прекрасно чувствовала её интонацию: — Сказал, что любит только меня и хочет быть только со мной. Поэтому и решил развестись. — Ну что ж, тогда поздравляю тебя, Верка. Всё-таки добилась своего. — Почему «добилась»? — нахмурилась подруга. — Это его решение. Я тут ни при чём. — Как ни при чём? Ты ведь сама рассказывала, как на него давила. Как просила бросить эту «ста..рую мы..м..ру». — Ну и что? Я много о чём его просила, но последн

— Ты нормальная вообще? — возмутился сожитель. — Ты хоть представляешь себе, сколько та квартира стоит?! Мы с тобой тогда у моря прекрасно заживём! Ты же тоже вроде этого хотела… Катя своего отца помнила очень смутно. Приходил к ним домой какой-то мужчина с очень сильным запахом парфюма и ещё чего-то неприятного, обнимал её, называл доченькой. Иногда они вместе с мамой ходили гулять. Потом мужчина уезжал, а мама иногда плакала. Ещё мама и бабушка часто ссорились из-за этого Геннадия. — Был бы нормальный мужик — давно бы на тебе женился, и дочь признал, — зло шептала бабушка. — Мама, ты же знаешь, какой у меня был ужасный развод… — оправдывалась мама. — Вот-вот. Снова ты вляпалась. Этот твой Гена — даром что профессорский сынок — ни рыба ни мясо. Никакой помощи от него! Где ты их находишь, прости господи! А потом отец перестал приезжать совсем, а мама плакала очень сильно. — А почему папа Гена к нам больше не приходит? — спросила десятилетняя Катя. — Он не может, солнышко, — всхлипнула

"Звездочка моя! – прочитала с замиранием сердца Варька. – Я так тоскую. И никогда себе не прощу, что тогда отказался от тебя". Хорошенькая Варька получила от любимого мужа задание: отполировать пианино. Валерка так и сказал – он преподавал в музыкальной школе игру на фортепьяно. И добавил: "И не вздумай филонить - знаю я тебя! Смахнешь сверху пыль, а этого недостаточно!" Кто-то, конечно, скажет: пусть сам себе полирует свое пианино – ишь, чего выдумал! К тому же, кто придумал, тот и водит. Но Варька очень любила своего Валерку. А еще она работала из дома, была очень шустрой, поэтому, в перерыве между делами, успевала и остальное. Поэтому дома всегда было чисто и была вкусная еда. Но умная и хозяйственная невестка все равно не нравилась свекрови. Почему? Да просто – не нравилась и все: примите это, как факт. Покажите нам ту, которая нравится свекрови? Они были женаты год, и весь этот год девушка была вынуждена слушать поучения Нины Васильевны: конечно же, мама мужа хотела, как лучше

- Я сейчас полицию вызову, и заявление напишу! – крикнула Маша. - Ты просто ничего не понимаешь! – крикнул в ответ Сергей и отмахнулся. - Это ты не понимаешь! – Маша откинула непослушную прядь с глаз. – Это мое наследство! Ты права не имел им распоряжаться! Тем более, без моего разрешения! - Машка, да, кричать-то прекращай, а то соседи непонятно что подумают! – крикнул Сергей, но значительно тише. – И это все равно семейный бюджет. - Ничего подобного! – на сей раз Маша отмахнулась. – Сейчас полицейские приедут и объяснят тебе, что наследство является личным имуществом того супруга, который его получил! А вот то, что сделал ты, называется хищение! И я тебя за него посадить могу! Сергей на мгновение замер. Таких угроз от жены он не ожидал. - Что, испугался? – усмехнулась Маша. «Ну, хоть кричать перестала!» - облегченно подумал Сергей. Но успокаиваться пока было рано. - Но у тебя есть шанс избежать ответственности, если ты вернешь мои деньги обратно! – Маша улыбнулась. - Как я тебе их

— Мам, что тебе? Говори быстрее, я занята! — Катя никогда не здоровалась с матерью, когда та звонила. Она всегда отвечала вопросом и вечно торопилась. — Просто звоню… узнать, как у тебя дела, — виноватым голосом произнесла Нина Петровна. — Не звони мне просто так! Сколько раз можно повторять?! Тебе заняться нечем? Найди себе хобби! — Дочка, но я же… — начала оправдываться мать, но тут же поняла, что Катя уже отключилась. Нина Петровна долго не могла понять, что произошло с её дочерью. Когда Катя была маленькая, они были очень близки. По крайней мере, матери хотелось в это верить. Нина Петровна знала обо всех школьных подругах Екатерины, её увлечениях и симпатиях, обидах и секретах. Правда, по-настоящему откровенничать им удавалось крайне редко. Мать растила дочь одна, поэтому времени на ребёнка у неё катастрофически не хватало. Но она искренне верила, что между ними существует особая связь. Пока Нина Петровна жила вместе с дочерью, всё было нормально. Но потом Катя выросла, окончила

— Вот же ты, Наталья, д..ра, прости господи! — с чувством произнесла тётя Таня, узнав о планах племянницы. — На кой он тебе сдался — этот ши.ба.нутый с двумя детьми? Натка тяжело вздохнула — родственница назвала её полным именем только в исключительном порыве гнева, а ссориться с ней не хотелось — всё-таки тётя Таня растила её с шести лет после см.ерти мамы Натки. Историю Димы знала, наверное, вся округа. Ещё в школе он влюбился в Злату. Бегал за ней хвостиком и едва не поседел, когда его возлюбленная после окончания школы уехала с родителями в другой город. А Дима уехать не мог — не мог оставить больного отца на одну маму. Так и получилось, что в родном городе он окончил институт и уже потом поехал вслед за Златой. Они поженились, родили мальчишек-близнецов: Ваньку и Лёньку, а спустя четыре года Дима вернулся к маме с трёхлетними сыновьями на руках. Сама Натка была младше этих влюблённых на пять лет и толком даже их не помнила. А вот что произошло дальше, Дима сам ей скупо рассказал

— Какой же ты ..., Лёша... — протянула бывшая жена. — Ну ничего — за половину дома ты мне заплатишь. — Помечтай… Алексей Петрович как-то пропустил момент, когда его размеренная жизнь дала трещину. Пожалуй, началось всё с его лю..бовницы Лены, с которой он встречался тайно последние два года. Она неожиданно перестала быть белой и пушистой. — Когда ты собираешься разводиться?! — требовательно спросила она в их последнюю встречу. — Лена, я же тебе объяснял... — Что ты объяснял?! — перебила его любовница. — Ты обещал это сделать, когда твоему сыну исполнится 18 лет! И что? Павел уже на втором курсе института учится, а воз и ныне там! Мне 33 года — я семью хочу, ребёнка, а ты меня только обещаниями кормишь! И не надо ничего сейчас выдумывать про больную жену! Я её видела — она отлично выглядит! — Ты сейчас не в себе, — поспешил свернуть разговор Алексей Петрович. — Потом поговорим. Он вообще не собирался разводиться. С Маргаритой Михайловной они прожили больше 20 лет. Конечно, никакой

— Деньги-то девать, видимо, больше некуда. Расточительство сплошное. Лучше бы на эти деньги мясо на зиму закупили или тетке Маше на забор помогли скинуться, у нее там старый совсем развалился. Кстати, у меня телефон уже еле дышит, экран треснул, в руках рассыпается. До двадцати девяти лет Света не чувствовала себя хозяйкой собственной судьбы, а была вечной дежурной по родственникам. Каждый вечер, когда у нормальных людей начинался отдых, у нее внутри набатом стучало: «Успела ли? Ничего ли не забыла? Никого ли не обидела?» Типичный утренний диалог с мамой — вернее, очередной монолог, звучал в трубке, как приговор. Приговор любому намеку на свободное время, причем обжалованию этот вердикт никогда не подлежал. — Света, ты же помнишь, что надо съездить на дачу к дяде Мише? — голос мамы звучал бодро, безапелляционно и не допускал никаких возражений. — У него там картошку окучивать надо, теплицу чинить, да и вообще. Он же твой родной дядя, в свое время нам помогал! Ты же не откажешься?

— Сутки тебе на сборы, и чтобы ноги твоей в моём доме не было! — с порога заявил он жене, получив результаты анализов. — Олежек, что случилось? — Марина явно ничего не понимала. — Ах, да! — Олег с размаха припечатал медицинские документы к столу. — Можешь почитать, чтобы я лишние слова не тратил. Олег и сам не знал, женился ли он на Марине по любви или это всё-таки был какой-то расчёт. Они встречались полтора года, общались вполне мирно, Олегу было комфортно с этой спокойной, милой девушкой. А ещё она смотрела на него такими влюблёнными глазами, пыталась во всём угодить. — Не пара она тебе, сынок, — вздохнула мама. — Простовата и вообще уж слишком покорная. — Мам, обычно свекровям не нравятся наглые невестки, а тебе — послушная, — усмехнулся Олег. — Не лезь, мать, молодые сами разберутся, — прервал этот диалог отец. — Чай, не дети. Олегу был 31 год, а его избраннице — 28 лет, детьми их точно назвать было сложно. К этому времени Олег уже занимал хорошую должность в строительной комп

— Да с чего бы мне вас кормить? Мы с тобой едва знакомы. Ты вообще должна радоваться, что я к вам хожу. Не каждая ба..ба с прицепом может рассчитывать на такого мужчину. — Я ухожу. Семейная жизнь — это не про меня! Услышав эти слова, Анжела окаменела. Когда она выходила замуж за Володю, то искренне верила, что они состарятся вместе, и будут идти рука об руку и в радости, и в горе. Но стоило дочери появиться на свет, как супруг обнаружил, что семейная жизнь — это не только отдых и веселье. Это ещё и бессонные ночи, подгузники, крики по утрам и бесконечная рутина… К этому он оказался не готов. Когда малышке исполнилось три месяца, Владимир начал пропадать. Сначала он просто задерживался на работе, потом у него появились «дела с друзьями», а затем Володя и вовсе перестал возвращаться домой на ночь. Первое время Анжела ждала и надеялась, что супруг остепенится. Но когда он собрал вещи и ушёл, она стала думать: а что делать дальше? — Как мне теперь жить, я не понимаю… Где взять деньги?