Занимательное чтиво

Марина работала кассиром в не большом продуктовом магазине уже третий год. Поначалу всё было просто: пробивать товары, улыбаться покупателям, следить за сдачей. Зарплата была скромной, а жизнь — не дешёвой, и в какой-то момент Марина начала понемногу забирать себе то, что казалось «мелочью»: батончик, пачку печенья, бутылку газировки. Никто не замечал. И от этой безнаказанности внутри будто что-то расслабилось: «Ну подумаешь, ерунда, магазин большой, не обеднеет». Со временем «мелочи» стали крупнее: упаковка сыра, баночка кофе, коробка конфет. Марина действовала почти автоматически: прятала товар в сумку во время пересменки или уносила в пакете, делая вид, что это её личные покупки. Она даже придумала себе оправдание: «Мне столько нервов тут тратят, пусть хоть так компенсируется». И всё шло гладко — камеры будто смотрели сквозь неё, коллеги ничего не подозревали. Но однажды день пошёл не по привычному сценарию. В магазин зашла пожилая женщина, долго выбирала продукты, потом ещё минут

Ольга никогда не считала себя злодейкой. Просто жизнь однажды показала ей, что добрые и честные остаются ни с чем. А она — не хотела остаться ни с чем. Когда Ольга познакомилась с Виктором, он уже был «тем самым мужчиной». Дом за городом, две машины, свой бизнес, связи, уверенность в голосе и привычка не оглядываться на чужое мнение. И возраст — сорок девять. Ей — тридцать два. — Ты красивая, — сказал он в тот вечер, не скрывая интереса. — И вам грех жаловаться, — улыбнулась она. Он рассмеялся. Она сразу поняла: этот человек привык получать то, что хочет. И именно поэтому он был ей интересен. Не потому что богатый. Потому что уверенный. Таких сложнее удержать. Но если удержишь — всё твоё. Сначала всё было почти по-настоящему. Цветы, поездки, дорогие рестораны, его рука на её спине, уверенность в будущем. — Мне с тобой спокойно, — говорил Виктор. — А мне с тобой надёжно, — отвечала она. И это было правдой. Почти. Потому что где-то глубоко внутри Ольга всегда держала холодный расчёт. Она

Елена не сразу поняла, что услышала. Она стояла в прихожей с пакетом продуктов в одной руке и папкой из МФЦ в другой. С улицы тянуло мартовской сыростью, с кухни пахло гречкой, а из комнаты доносился голос свекрови, слишком бодрый для человека, который якобы «случайно заехал на часок поддержать сына после развода». — Ключи оставь. Раз ты развелась, нечего тебе в нашей квартире жить, — сказал бывший муж, забыв, кто десять лет платил ипотеку. — Серёж, ты серьёзно? — тихо спросила Елена. Сергей стоял, привалившись плечом к косяку, и старательно делал лицо спокойного, разумного мужчины, которого жизнь вынудила говорить неприятные вещи. Так он всегда выглядел, когда собирался сделать подлость, но хотел, чтобы её приняли за вынужденную необходимость. — Абсолютно, — ответил он. — Мы с тобой уже не семья. Значит, жить вместе дальше нет смысла. — Мы и не живём вместе как муж и жена уже третий месяц. Я жду, пока банк согласует раздел платежей. Ты это прекрасно знаешь. — Знаю. Но мать права: нече

Первая часть В просторной, отделанной тёмным деревом столовой Крутов первым делом подошёл не к столу с закусками, а к массивному бару, достал бутылку армянского коньяка и два бокала, разлил тёмно-янтарную жидкость, не спрашивая, будет ли Макс. — Давай, — Крутов пододвинул бокал по полированной столешнице. — Не чокайся, Максим. Слишком много нервов сегодня мы сожгли. Пей, компаньон. Не

Первая часть Твой отец соврал тебе, Макс, чтобы не травмировать. Он гордый был и очень тебя любил. А правда в том, что когда тебе исполнился год, твоя мама просто исчезла. Сбежала. Она оставила тебя на няньку, а на столе в кабинете Семёна бросила записку: «Мол, не ищи меня, я хочу другой жизни». Вот и вся сказка про любящую маму, Максим. И в той же записке она официально отказывалась от тебя.

Начало До поворота на пасеку ехали молча. За окном уже совсем рассвело, но лес по обочинам ещё стоял плотный, серый, неохотно расставаясь с ночной прохладой. Вдруг микроавтобус вильнул. Водитель резко ударил по тормозам и грязно выругался. — Чё там, Васильевич? — подался вперёд Уткин. — Да чё, чё, приехали! — мрачно сказал водитель, дёргая ручку двери. — Колесо, похоже, пробил. Говорил ведь Завгару на прошлой неделе, резину лысую менять надо, а он... «Поезди ещё, лимитов нет». Ну вот и поездил. Капитан вздохнул, переглянулся с командиром спецназа и спросил: — Ну что, ждём или пешком пойдёте? — Пешком в снаряге три километра топать, я бойцов умотаю, — рассудил тот, будто речь шла о турпоходе. — Запаска там есть? — Да есть какая-то, — ответил водитель с улицы. — Давай, ставь. Мы подождём. У Тани от этого спокойного, почти ленивого диалога внутри всё оборвалось. Она сидела, вцепившись в сумочку, и не могла поверить своим ушам. Там, за этим лесом прямо сейчас, возможно, пытают Максима. Сч

Начало Таня вскочила с дивана. Действовать нужно было немедленно. Она сжала телефон в руке так сильно, что пальцы свело судорогой. Холодный пот покрыл её ладони. Мысли путались, сбиваясь в тугой, не податливый комок, но Таня понимала: паниковать нельзя, нужно действовать. Крутов — человек страшный, жестокий. И каждый миг промедления мог стоить жизни её любимому человеку. Сделав глубокий вдох, она

Начало В тот вечер Татьяна так и не вернулась в особняк опекунов. Она осталась ночевать в съёмной квартире Макса. Ей было физически тошно от одной мысли, что придётся переступить порог этого дома и смотреть в глаза Захару и Зинаиде, улыбаться им за завтраком. Рассказ Максима потряс её до глубины души. Осознание того, что она столько лет жила под одной крышей с ними, что она ела за одним столом и принимала заботу от этих людей, вызывало у Тани отвращение. На следующий день Захар Крутов нервно расхаживал по своему роскошному кабинету в офисе. Когда секретарша по селектору доложила, что прибыл частный детектив и просит аудиенции, Крутов в предвкушении потёр руки. — Давай, давай, пропусти немедленно, я жду. Мужчина нутром чуял, что нанятая им ищейка накопала на этого Максима что-то весьма интересное. Детектив ещё утром намекнул ему по телефону, что собрал исчерпывающее досье, но обсуждать его по незащищённой линии отказался. Только лично. И вот момент настал. Сыщик вошёл в кабинет, коротк

Начало Тем временем чувства Максима и Татьяны разрастались с невероятной скоростью. Макс и сам не заметил, как эта чистая, открытая девушка затянула его сердце в свои сети. Каждый день привязанность крепла, и он уже не мог вообразить свою жизнь без неё — без её смеха, без её присутствия рядом. Раньше он существовал в серых тонах, не подозревая, что где-то рядом ходит его Танечка. Теперь же ему хотелось подхватить её на руки и нести сквозь весь мир, а она, чувствуя это, будто раскрывалась навстречу, наполняясь светом. Получив официальную должность в компании и став своим человеком в доме Крутовых, Макс мог видеться с Таней практически ежедневно. Он тонул в её улыбке, в сиянии васильковых глаз, в бархате её мягкого голоса. Таня стала тем огоньком, который прогонял мрачные думы о мести, тлевшие где-то на задворках сознания. Как-то раз они не торопясь брели по тенистым парковым аллеям. Максим бережно сжимал её ладонь, когда вдруг — Таня замерла. Она стояла и молча смотрела на малышей, ко

Начало — Васька, ну ты гений! Что тут ещё можно сказать? Я в шоке просто, — заявил Макс, едва переступив порог съёмной квартиры. — Крутов перепугался настолько, Васька, что выронил стакан из рук. Твой этот дипфлейк сработал как разорвавшаяся бомба. Василий, в отличие от сияющего Макса, оставался мрачным. — Макс, да я понял, что он клюнул. Его реакция только подтверждает всё, что рассказывал твой дедушка. Но пойми, Крутовы сейчас напуганы, а значит, опасны. Они землю рыть будут, чтобы найти тех, кто их шантажирует. И если они выйдут на нас, то прикончат так же, как и твоего батю, понимаешь? И тут улыбка медленно сползла с лица Максима, уступив место решимости. — Вася, не нагоняй жути. Я прекрасно осознаю риски. Ты не обязан оставаться здесь и подставляться. Если хочешь, собирай вещи и уезжай. Дальше я сам. Я тебя осуждать не стану. — Дружище, я никуда не уеду, мы вместе. Ты просто не так меня понял. Я это к тому, что нам, Макс, нужно быть предельно осторожными. И вообще, блин, проехали