ГЛУБИНА ДУШИ

— Ты себя особо-то не возноси. Мы оба тебе цену знаем. Невестка вспыхнула и отвела взгляд. Ты, Кристина, не только убедишь мужа в том, чтобы он платил девочке хорошие алименты, но и уговоришь его переписать на мою внучку однокомнатную квартиру, которая Илье от тёти осталась. Сергей Ильич просто опешил, увидев девушку сына. — Мне через два года тридцатник, — глубокомысленно заявил Илья. — Я уже и не надеялся, что встречу женщину, которую полюблю и на которой захочу жениться. Но мне повезло. Сын широко улыбнулся и покрепче прижал к себе скромно опустившую глаза избранницу. — Да уж... — крякнул Сергей Ильич. — Выбрал, так выбрал. Эту Кристину знали все более-менее состоятельные мужчины города. Сам Сергей Ильич три года назад отошёл от дел, получив инфаркт после скоропостижной см..ерти любимой жены Лили, но поддерживал связь с бывшими партнёрами и был в курсе многого. И про Кристину эту, которая в свои 24 года успела покрутить романы минимум с двумя женатыми немолодыми мужчинами, тоже. Эф

— Да. Мы работали вместе в торговой компании, — солгал парень. — Как вы можете охарактеризовать её? — Хм… — Юра задумался. Он совершенно не готовился к этому звонку и по привычке выдал первую пришедшую на ум шутку. — Девушка, вы ничего не потеряли?! — крикнул незнакомец, подбежав к Але в торговом центре. Она тут же обернулась и растерянно осмотрелась по сторонам. — Да вроде нет… А что? — По-моему, это выпало из ваших рук, — широко улыбнувшись, сказал парень и достал из-за спины белую розу. — Держите, это вам. Аля смущённо покраснела. — Мне? За что? — За вашу красоту. Аля влюбилась в Юру с первого взгляда. Он был из тех мужчин, рядом с которыми невозможно было заскучать. Он вечно что-то придумывал, шутил, а иногда с абсолютно серьёзным видом выдавал такую глупость, что Аля хохотала до слёз. Сама она тоже не была лишена чувства юмора. Два таких шутника в одной паре просто не могли жить без розыгрышей. Их отношения почти сразу превратились в весёлое состязание. Каждый день кто-то из них

— Но стоит заговорить о планах на будущее, как выясняется, что он живет с мамой в сорок лет, работает по настроению и считает ниже своего достоинства опуститься до честного труда. Тиканье настенных часов в небольшой, но уютной студии казалось Елене размеренным ударом пульса самой вечности. Двадцать четыре года — возраст, когда общество почему-то единогласно решает, что ты уже задолжала этому миру и штамп в паспорте, и пару пеленок впридачу. Пять лет прошло с тех пор, как диплом колледжа лег на стол, а стабильная работа на заводе приносила вполне приличные, независимые деньги. — Лена, ну сколько можно тянуть? — в очередной раз вещала мама по телефону, тяжело вздыхая где-то на другом конце провода. — Часики-то тикают. Все подруги уже замужем, с колясками гуляют, а ты всё одна да одна. Разве так сложно найти нормального человека? Елена лишь устало прикрывала глаза, слушая эти бесконечные напутствия. «Нормального», — мысленно повторяла она, глядя на свое отражение в чашке остывающего ча

- Значит, не хочешь признаваться? – угрожающе спросила жена. Муж отложил вилку и пару секунд смотрел на Аллочку. А потом с участием спросил: - Ты не переутомилась, дорогая? Когда у тебя следующее дежурство? Может, в следующем месте возьмешь дежурств поменьше? Я, вообще, не настаиваю, чтобы ты работала, ты же знаешь: я смогу нас всех спокойно обеспечить! И мне ты нужна здоровой! Соседка Гуркиных по лестничной клетке, бабулька, уехала к родным. Оно и понятно – пятый этаж без лифта: не находишься. А ноги не молодеют. Ее квартиру купила молодая симпатичная семья с трехлетним мальчиком. - Ну что - дружить будем! - хохотнул Дима Гуркин: веселый тридцатилетний мужчина, работающий в автосервисе. - Дружить, дружить! - запрыгала их пятилетняя дочка Света. Девочка недавно пошла в детский сад, и там у нее уже появились друзья. Поэтому слово дружить было для нее явно не пустым. Мама Алла решила выйти на работу - до этого было решено, что она посвятит себя воспитанию дочери и домашнему хозяйству.

Мне очень стыдно, но это коснулось и меня. Да, я приняла все за чистую монету и даже решила связать с ним свою жизнь. Но он попользовался мной и бросил. Поэтому я здесь и стою. И я хочу, чтобы вы все были осведомлены о моральном облике этого недостойного мужчины. "Я работаю в хорУ: все орут и я ору". Две подружки - Саша и Наташа - пели в хоре. И не просто пели, а выбрали хоровое пение в качестве своей основной профессии. Конечно же найдутся такие, кто скажет: "Тоже мне – профессия: глот.ку д..рать!" И будут абсолютно не правы: эта профессия - не хуже и не лучше остальных. К тому же, умные психологи выяснили, что человеку нужно регулярно снимать копящееся внутри него нервное напряжение. В противном случае, его просто разорвет изнутри. А сделать это забесплатно можно только путем обычного крика: приходишь в какое-нибудь безлюдное место, лес, например, и, прощенья просим, орешь - в людном месте твою мятущуюся душу могут и не понять. Особенно это рекомендуется делать с детьми, обладающи

— Витя, сразу тебе заявляю: ноги этих родственников в нашем доме не будет. Ни Марины, ни ее мужа, ни тем более этой... «кровиночки». Моя квартира — это моя крепость, и терпеть хамство, а уж тем более истерики по поводу нашего «непонимания» на своей территории я не собираюсь. Семью мужа Мария знала достаточно хорошо — они часто созванивались, отмечали праздники, да и жили в одном городе, поддерживая ровные, спокойные отношения. Но у Виктора была еще младшая сестра, Марина, и с ней все обстояло иначе. Последние несколько лет они с мужем и дочкой жили на Дальнем Востоке, и виделись родственники лишь изредка, через экран смартфона в видеочатах, где Ариша всегда мелькала на заднем плане шумным ураганом. И вот наконец свершилось: семейство перебралось в их город на ПМЖ, и по такому случаю свекровь закатила большой семейный ужин у себя дома. Праздник начинался вполне мирно – гостей пригласили к столу, представили «вживую» Машу золовке и ее мужу, ну и приступили к обсуждению типичных для з

- Так это – внебрачный! – охотно объяснил очередной любимый, закатывая в прихожую большой чемодан на колесиках. – А не говорил, чтоб не сглазить! «Еще бы!» – подумала девушка. – Но сглазил: чемодан даже не пришлось распаковывать – их с сыном сразу выставили... Лиля Ивановна очень любила «Поле чудес». Но, последнее время, с девушкой все стало происходить, как на любимой игре: отгадала почти все буквы, но не смогла назвать слово. Разве может такое быть? Запросто. Вот ты стоишь у почти открытого табло: неоткрытой осталась только одна буква под единственным белым квадратиком. И ты прекрасно знаешь, что это за буква: другой на этом месте просто не может быть. Поэтому до победы тебя отделяет один короткий шаг. И вот ты, уже в предвкушении закрываешь глаза и громко произносишь ту самую букву. И ждешь ликования зала. Но, оказывается, там этой буквы нет. Почему? Ведь это был единственный возможный вариант! А вот и нет – есть еще варианты, и правильный спрятан среди них. А твоя буква оказалась

— Вот же девица беспутная! Каждый день новых мужиков к себе таскает! Сколько их у тебя — десять или двадцать? А может, и все пятьдесят? Дарья открыла рот, но не смогла проронить ни слова. В этот момент Костя медленно повернулся к ней. У него было такое выражение лица, будто он только что сделал для себя неприятное открытие. — Ишь, ходят тут! Лишь бы не работать! Бездельники! Тунеядцы! Да кто вас воспитал такими?! Каждое утро Даша просыпалась под одни и те же ругательства. Они доносились не из телевизора и не из телефона, а из окна, выходящего во двор. Это была соседка. Евдокия Игоревна, женщина лет семидесяти пяти, появилась в их доме совсем недавно. Как только она переехала, то сразу решила, что двор принадлежит ей одной. Всех остальных жильцов она воспринимала как нарушителей порядка, которые не достойны жить ни в этом доме, ни в этом городе, ни в этом мире. Каждый день Евдокия Игоревна ходила по одной и той же траектории: от подъезда до лавочки, от лавочки до детской площадки, пот

— Пап, я кушать хочу… — шепчет она, вжимаясь в дверной косяк. – И мама говорила, что… Отец поворачивается, скалится в кривой усмешке, от которой Иру бросает в дрожь. Его глаза мутные, недобрые. Он делает шаг навстречу, приседает на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и понижает голос до вкрадчивого шепота: — Хочешь пожаловаться мамке? Валяй. Только она же учится, она карьеру делает. Ей не до твоих соплей. Телефон на кухонном столе зашелся истеричным, надрывным звонком. Ирина машинально приняла вызов, даже не глядя на экран, и включила громкую связь: — Да? Голос в динамике ворвался внезапно, окатив ее волной раскаленного металла и упреков: — Ты как можешь?! Как у тебя совести хватает так измываться над родной матерью?! Совсем стыд потеряла! Ирина замерла, едва не поперхнувшись кефиром от неожиданности вопля. В трубке продолжался истеричный, срывающийся на визг поток: — На всю страну позоришь! Чужим людям кланяешься, а мать родную в грязь втаптываешь! Неблагодарная! — Ты

А назавтра муж вдруг уволился! Да, с хорошего, в общем-то, места. Вернулся с работы очень расстроенным и сказал, что написал заявление по собственному. - И как же теперь? – остолбенела Марина. – Денег-то у нас нет: я же не работаю! - Да ты не волнуйся, я что-нибудь придумаю! – сказал Игорь, не глядя ей в глаза. «Ну, что – дождалась светлого дня, ста..рая ку..рица?» - грустно подумала Марина Ивановна, глядя на высветившийся на телефоне мужа номер, обозначенный, как любимая. А ведь ей, на минуточку, было уже пятьдесят шесть лет! А этому Казанове и того больше – почти шестьдесят. Ну скажите, люди добрые, какие могут быть новые любимые в таком возрасте? Правильно – никакие. Поэтому нужно продолжать жить со старыми любимыми и начинать понемногу думать о душе, а не о том, что находится гораздо ниже. Но у мужа, видимо, проявился тот самый кризис среднего возраста. Когда появляется ниоткуда тот самый хитрый бес и начинает шептать на ухо всякие нехорошие вещи. Склоняя к самому неблаговидному и