ГЛУБИНА ДУШИ

— Я не собираюсь продавать свою двухкомнатную квартиру ради ваших безумных идей! Вы хотите оставить меня без угла на ста..рости лет? Меня мать ваша почему волновать должна? Почему обеспечивать ее жильем я должен своим горбом?! — Пап, послушай меня спокойно, — Вероника глубоко вздохнула. — Мы предлагаем тебе сделку, которая выгодна всем. Мы с Кириллом и мамой отказываемся от своих долей в трехкомнатной квартире. Мы полностью переписываем ее на тебя. Ты становишься единственным владельцем огромной трешки в центре! — И что мне делать с этой трешкой? — раздраженно вмешалась Лариса, сожительница Валерия Павловича. — Ее продавать замучаешься, там налоги, там куча бумажной волокиты! А двухкомнатная, которую Валера получил в наследство, оформлена лично на него, без всяких долей. И мы в ней сейчас живем! — Лариса, я разговариваю с отцом, а не с вами, — осадила ее Вероника. — Папа, смотри сам. Ты получаешь целую трехкомнатную квартиру в единоличную собственность. Мы просим тебя только об

Цели своей отец добился, конечно – Катя собралась, стала лучше учиться, настроилась сама пробиваться в этой жизни, но получено было это достижение ценой теплого отношения Екатерины к мужчине. - Ну и чем заниматься теперь будешь? – этот вопрос был ожидаем с учетом того, что Катя только что вернулась с учебы в другом городе. Девушка пусть и не с красным дипломом, но все же закончила ВУЗ, и теперь должна была, хочешь не хочешь, определяться с дальнейшими планами на жизнь. Так что вопрос матери был уместен, как и беспокойство в глазах отца. Ну да, помнится, у того было несколько «пунктиков» по поводу дальнейшей судьбы единственной дочери… - Работу работать. Вот, нашла себе постоянное место у нас здесь неподалеку. Зарплата, правда, пока что маленькая, ну да оно и понятно – без опыта на хорошую должность никто не возьмет и приличных денег не заплатит. - А сколько же, по-твоему, приличных денег стоит твоя работа? – усмехнулся отец. Он, помнится, в свое время к идее дочери к поездке в д

- Ничего - будешь теперь умничать в одиночестве! - ответила Люда. И ушла собирать вещи. - Ты куда? - поинтересовался у супруги Иван: не чужие же! - Жить -то где будешь? - У добрых людей! - гордо произнесла жена. И, пожалев мужа, уточнила: - Поживу на даче у подруги! "Напрасные слова - виньетка ложной сути", - доносилось из радиоприемника: Иван Матвеевич прибавил звук. Господи, какая же, все-таки, умная эта Рубальская! Так прочувственно написать! И, ведь, от имени мужчины! И это пронзительное - я скоро догорю... Да, это было сочетание ума и красоты: есть еще у нас такие женщины, есть! Так почему ему, симпатичному и неглупому мужчине, так не повезло? Мужчина уже месяц жил один: нет, жена Люда не ушла на радугу, как сейчас говорят - она просто ушла, хотя в таком возрасте уходят редко. Людмила была второй женой Ивана: первый брак был студенческим - с быстрым разводом и выплачиваемыми на сына алиментами. Со взрослым сыном отношения поддерживались, с бывшей женой - нет: она все эти годы прод

— Да я никуда не пойду! — выкрикнул муж. — Ты не имеешь права! — Если ты не уйдешь сам, я твои вещи выставлю в подъезд, — спокойно ответила Наташа. — И брату позвоню, он тебя выгонит отсюда. И поверь мне, я это сделаю. У тебя есть полчаса. Боря, ты издеваешься надо мной? Я двенадцать часов на ногах, а ты даже тарелку за собой помыть не удосужился? — Натка, тише, не ори под ухом! — не оборачиваясь, выкрикнул Борис, яростно стуча по клавишам компьютера. — У меня тут катка важная, мы базу штурмуем! Сейчас солью из-за тебя! — Катка у него важная! — Наташа зашла в комнату и развернула монитор в сторону. — Посмотри на этот сви…арник! Везде коробки от пиццы, крошки, фантики. Ты обещал сегодня прибраться! — Ну Нат, уйди, ничего не видно! — Борис развернул монитор к себе. — Я же сказал, что все уберу завтра. Мне удобнее заниматься домашними делами, когда тебя нет дома, ты под руку не лезешь. — Ты мне это вчера говорил! И позавчера! — Наташа выдернула сетевой провод из розетки. Монитор мгн

- Платье! Серьезно? – кричал Олег. – Сколько можно? - Оно по акции было, - растерялась Люда. – Всего пятьсот рублей. - Всего? – продолжал негодовать Олег. – Это целый один процент нашего дохода! А ты что, не понимаешь, что могли бы эти пятьсот рублей отложить, если бы они у нас оставалась? - Но это всего лишь пятьсот рублей, - Люда поникла. - Люда, знаешь, есть такая поговорка, что по копейке рубль собирается. А нам с тобой еще собирать и собирать! А тебе платье впилось! Мы же договаривались! Олег сжал кулаки, резко выдохнул и нервно уселся в кресло. - Ты просто невозможная женщина! Как я с тобой живу! - Олег, но это же такая мелочь, - извиняющимся тоном произнесла Люда. – Просто в следующем месяце… - А в следующем месяце опять у тебя вылезет какая-то мелочь! А потом опять! И это я не вспоминаю ту сумку, что ты от меня прятала, и туфли, которые тебе, якобы, дала подруга, а потом решила подарить! И каково же было мое удивление, что она про туфли ничего не знает. Люда! Прекращай! Мы

— Мам... это правда? — тихо спросила Ольга. — Ты действительно обижаешься, что я тебе не плачу? Но ты же бабушка! Разве бабушки берут деньги за то, чтобы посидеть с родным внуком? — Оля, дело не в плате за присмотр с внуком. Дело в элементарном уважении и понимании. — Алла, я вчера посмотрел выписку по карте и, честно говоря, я в полном недоумении! Ты опять купила продукты на три тысячи рублей. Мы ведь тридцать лет назад договаривались, что каждый обеспечивает свои личные расходы сам. У нас всегда был раздельный бюджет, и всех все устраивало. Почему теперь я должен оплачивать абсолютно все чеки? — Витя, но продукты мы едим вместе, — тихо ответила Алла Геннадьевна, расставляя чистые тарелки на сушилке. Моя пенсия уходит в первые же дни на мои обязательные платежи и лекарства. Ты ведь знаешь, сколько я сейчас получаю. Намного меньше, чем когда работала на своей должности. — Это был твой личный выбор — уйти на пенсию, — отрезал Виктор, раздраженно постукивая пальцами по столу. — Я

— Ты правда так думаешь? Ты ведь сам просил этого ребенка. Мы вместе планировали. Ты обещал, что будешь помогать, что мы со всем справимся вместе. Что изменилось, Миша? — Изменилось то, что я устал тащить все на себе, пока ты расслабляешься. — Ты вообще понимаешь, что эти деньги на деревьях не растут? Я прихожу домой, а тут опять бардак. Ты целый день сидишь дома, Катя! Просто сидишь! — Миша, потише, пожалуйста, — взмолилась Катя. — Илья только уснул. Я не сидела, я убиралась, просто он капризничает из-за зубов, я весь день с ним на руках... — На руках он у нее! — Миша раздраженно усмехнулся и прошел на кухню. — Все женщины справляются, одна ты у нас перетрудилась. Знаешь, мне надоело это слушать. Я в этой семье один работаю. Я вас кормлю, одеваю, содержу. Ты хоть копейку в дом принесла за последние месяцы? — У меня есть декретные выплаты, Миш... — Ой, не смеши меня своими копейками! На них даже подгузники нормальные не купишь. Ты сейчас — абсолютно бесполезный человек в этой семь

- Довела мужика, вот он и сбежал, - ухмыльнулся Вова. - Ты что-то знаешь? – встрепенулась Жанна. - Если бы я знал, где Аркаша, я был бы рядом с ним, - посмеиваясь, ответил Вова. - Перестань! – Даша толкнула мужа в бок. – Не видишь, Жанночке и так плохо! - Ну, будем надеяться, что хоть Аркашке сейчас хорошо, - отсев от жены, произнес Вова. - Дома поговорим! – пригрозила Даша. – Готовься! - Если тебя, Дашенька, когда-нибудь спросят, почему сбежал я, так ты знай, именно из-за этого! – закивал Вова. - Хватит вам уже, - повысила голос Жанна. – Вы поддержать приехали или между собой ругаться? - Жанна, но ты же сама видишь! – Даша выразительно кивнула на мужа. – Несносный человек! Вова завел взгляд к потолку, будто не о нем разговор. - Жанна, как он себя вел перед тем, как пропасть? – спросила Даша у подруги. - Как всегда, - Жанна пожала плечами. – Нет, на самом деле. Ничего необычного. - Так он пропал или сбежал? – спросил Вова. – Это разные понятия. И действия надо предпринимать разные. Дев

- Ты и дальше можешь меня не слушать, но тогда я всю ответственность с себя снимаю. А вот это, - Аня указала на лежащего пластом на диване супруга, - уже серьезно! - Просто немного не рассчитал, - жалобным голосом произнес Веня. - Судя по твоему состоянию, тут нельзя употреблять слово «немного», - Аня покачала головой. – И я очень сомневаюсь, что рассчитывал ты. Я права или я права? Веня и рад был отвернуться, но на такие подвиги он был пока не готов. - А ведь ты взрослый человек! – с укором произнесла Аня. – Можешь сам принимать решения. А по статусу, тебе это и положено делать. Или статус лучше поменять? - Я не понимаю, о чем ты, - вяло ответил Веня. - Ну, можем пригласить твою маму, чтобы она до тебя донесла мою мысль, - Аня театрально улыбнулась. – Только, чтобы ты понял, что хотела сказать именно я, придется ее слова перевернуть с точностью наоборот. - Аня, мне и так плохо, а ты тут столько слов сразу наговорила, что я вообще не понимаю, чего тебе от меня недо? – возмутился Веня.

- Я был неправ - об этом стих! Давай, мой друг, родим троих! Тебя люблю, себя корю - впусти, желанием горю! Но Эля повела себя странно: не заплакала от радости, не кинулась к нему на шею и не стала целовать в десны, как говорится. "Давно с тобой мы вместе - как огурец и двести!" - вывел на листе Борис Михайлович Бурнашин. Затем подумал немного и добавил: "Как рыболов и рыбка, как дитятко и зыбка", - мужчина сочинял стихи... И, как у всякого уважающего себя поэта, у него возникла потребность выразить на бумаге свои чувства: лирика, однако! А это вам не хухры-мухры! А дальше - просто поперло, и строчки рождались сами-собой: "Сигнал и повортник, Доминго с Паваротти... Мы - Моцарт и Сальери, мы - тигры в том вольере! То тремся, то дер...емся: когда ж мы разведемся?" Это был, как говорится, крик души: вчера он, в очередной раз, поругался со своей женой. Потому что красивая Эля считала себя безусловно правой и ничего не хотела в себе менять, живя, согласно лозунгу: "Не нравится - не ц