Живая Средняя Азия

История калмыков – это сага о самом западном народе монгольского корня, чей путь через континентальные степи Евразии растянулся на столетия. Чтобы понять, почему они оказались у подножия Кавказа, нужно проследить всю траекторию их движения: от предгорий Алтая до берегов Волги. Историческая родина ойратов, предков калмыков, находится в Западной Монголии, на склонах Монгольского Алтая, Джунгарии и верховьях Иртыша. В эпоху расцвета Монгольской империи при Чингисхане и его потомках ойраты составляли левое крыло государства (зюнгар). Они были верными вассалами великих ханов, но сохранили значительную автономию. Когда монгольская империя Юань пала под ударами китайской династии Мин в 1368-м году, а затем сама династия Мин начала теснить монголов с юга, центр политической жизни Степи сместился из Каракорума на север и запад. Ойраты, контролировавшие торговые пути между Китаем, Средней Азией и Сибирью, начали всемерно усиливаться. К началу 16-го века они стали гегемонами в западной части бывш

В конце советской эпохи, по переписи 1989-го года, в Туркменской ССР проживало 333,9 тысячи русских. Они составляли 9,5 % населения республики и были третьим по численности народом. 96,9 % славян жили в городах, а в Ашхабаде, Мары и Чарджоу их доля превышала половину от общей численности жителей. В отличие от Казахстана или Киргизии, в селах русских практически не водилось – климат пустыни Каракумы к земледелию не располагал. Сегодня, согласно результатам переписи 2022-го года, которые власти опубликовали лишь недавно, в стране живет 114,5 тысячи русских (1,62 % граждан страны). Большинство из них старики и люди среднего возраста. Молодежь уезжает сразу после окончания школы. Почему они не уехали еще в девяностые вместе с остальными миллионами европейцев из Средней Азии? Ответ прост: Туркмения при Сапармурате Ниязове оказалась самой закрытой страной региона. Здесь не воевали, как в Таджикистане, и не выдавливали жестко, как в Узбекистане. Но Россия нуждалась в туркменском голубом топли

Участниками Таможенного союза становятся члены Евразийского экономического союза по умолчанию. Между ними нет таможенных пошлин, действуют общие правила для товаров, а на внешних границах союза контроль единый. Работает это так: предприниматели из России, Казахстана, Беларуси, Армении или Кыргызстана могут возить товары друг к другу без лишних сборов, а для граждан упрощено трудоустройство в любой стране блока. Проще говоря, если завод в Челябинске произвел станок, он везет его в Минск или Ереван так же просто, как из Москвы в Подольск. А белорусский трактор может пересечь границу с Казахстаном без единой таможенной декларации, что экономит логистическим компаниям недели времени и тысячи долларов. Для бизнеса это прежде всего экономия денег и нервов. Не нужно платить ввозные пошлины, проходить долгие таможенные досмотры и оформлять кипы бумаг. Кроме этого, страны получают доступ к большому общему рынку, проще развивать кооперацию – например, когда детали для завода делают в одной стран

В Казани, в рабочем районе возле завода «Теплоконтроль», в 1955-м году родился Завдат Хантимиров, которому суждено было стать настоящей легендой городских окраин. Его отец прошел Великую Отечественную войну, вернулся домой с подорванным здоровьем и суровым взглядом человека, видевшего смерть. Мать была тихой женщиной, которая пыталась спрятать сына от улицы за книжками, но Казань семидесятых жила по своим законам. На казанских улицах имя нашего сегодняшнего героя быстро превратилось в короткое и жесткое – Джавда. Джавда рос зверем. В школе № 48 учителя смотрели на него со смесью страха и восхищения: из парня мог вырасти боксер уровня сборной СССР. У него был удар, способный сбить с ног взрослого мужчину одним касанием. Полковник МВД Татарстана Ренат Беляев вспоминал об этом так: «Он ударил… Такое впечатление, что к ладони прикоснулись раскаленным утюгом». Но спортивная злость у него вскоре переросла в настоящую ненависть. На ринге он бил не ради очков, а чтобы уничтожить соперника. Из-

Перед нами легион X Fretensis, который только что взял штурмом очередной городок в Иудее. Пыль столбом, камни летят, центурион Максимус потирает ладони и предвкушает премию за взятие укрепленного пункта. В центре площади сидит зареванная матрона из местной знати, а вокруг нее нарезает круги молодой опцион Луций с горящими глазами. Он уже прикидывает, как вечером приведет эту красотку в свою палатку, наденет ей на шею цепь для антуража и устроит вечер любви под дешевое вино. Но тут подходит суровый трибун Гней, хлопает Луция по плечу так, что у того звенит в шлеме, и говорит: «Даже думать забудь, мальчик. Это актив верховного командования». Как же на самом деле римляне обращались с пленными женщинами? Пока пленных не продали на рынке, они формально не считались рабами. Римское право было щепетильным: этот статус человек получал только в результате установленной процедуры продажи. До этого пленные были spolia – военными трофеями, как захваченные золото и другое добро. Т.е., принадлежали

Вопрос о том, чьи доспехи были тяжелее и прочнее, западных рыцарей или мусульман эпохи Крестовых походов, не имеет однозначного ответа «да» или «нет». Это сравнение двух разных инженерных школ, столкнувшихся на полях сражений с 11-го по 13-й век. Но миф о неповоротливых европейских латниках и легких сарацинах разбивается о факты металлургии и логистики. Во времена ранних крестовых походов самым распространенным видом защиты как в Европе, так и на Ближнем Востоке была кольчуга. Арабский историк Ибн аль-Каланиси, описывая взятие франками Триполи в 1109-м году, отмечал их снаряжение: «На них были одеяния из переплетенных колец, которые меч не рубит и копье не пробивает». В этот период европейский хауберк (длинная кольчуга до колен с капюшоном и чулками) весил около 15-20 килограммов. Но мусульманские воины носили практически идентичные по конструкции доспехи. Однако здесь проявилось первое различие, продиктованное климатом и тактикой. Если европейцы полагались на тяжелый удар копьем в сом

Представьте себе Индию как коммунальную квартиру, где в каждой комнате живет отдельная языковая семья. Всего в этой квартире говорят более чем на 780 языках и диалектах. Чтобы они не подрались за место у плиты, правительство Индии официально признало 22 языка из списка восьмого приложения к Конституции. И для каждого из них, а также для доброй сотни их диалектных родственников, исторически сложилась своя система письма. Точного числа алфавитов сегодня никто не назовет: лингвисты насчитывают от 12-25 активно используемых систем плюс несколько десятков вымирающих или узкорегиональных. Если копнуть историю поглубже, то индийский грамматик 6-го века н. э. по имени Хемачандра утверждал, что на всем Индостане существует ровно 64 алфавита. Местные шутят, что это число совпадает с количеством клеток на шахматной доске, но правила игры в индийской лингвистике куда сложнее. Все началось примерно в 3-м веке до нашей эры. Император Ашока высек свои законы о добродетельном поведении на скалах и кол

Несмотря на ВВП на душу населения, сравнимый с российским, в Казахстане девственность – это всё ещё валюта, курс которой скачет в зависимости от географии. Чтобы понять, что ждет девушку, которая ее потеряла, нужно взглянуть на карту страны через призму гинекологического кресла. Близкий к другим странам Средней Азии и преимущественно сельский юг представляет из себя эпицентр драмы. Здесь потеря невинности до брака приравнивается к государственной измене. Если слухи дойдут до старейшин рода, девушку могут просто вычеркнуть из жизни. В консервативных аулах свадьба без кровавой простыни – это позор, который смывается только переездом в другую область или разводом. Именно здесь процветает гименопластика. Как рассказывают сами девушки, операция стала таким же обязательным пунктом подготовки к свадьбе, как покупка платья в салоне «Ак Ерке». Стоимость варьируется от демократичных 50-80 тысяч тенге (8-14 тысяч рублей) за краткосрочную операцию и до 450 тысяч тенге (75 тысяч рублей) в элитных к

В конце девяностых имя Елены Бонд гремело так, что заглушало шум лопастей её личного вертолёта. Сегодня о ней вспоминают лишь те, кто застал эпоху малиновых пиджаков и мобильных телефонов размером с кирпич, да и то с лёгкой ностальгической усмешкой. История превращения девочки из Ташкента в главную содержанку страны напоминает сценарий индийского кино, если бы его снимали на Мосфильме для программы «Криминальная Россия». Будущая королева Рублёвки родилась в Ташкенте в 1980-м году. По национальности она узбечка с татарскими корнями, хотя сама предпочитает об этом не распространяться. А при рождении звалась прозаично для Средней Азии – Эльвира Шахметова. В середине лихого десятилетия амбициозная девушка десантировалась в Москву вместе с матерью. Ни денег, ни связей, ни диплома МГИМО у неё не было, зато была внешность дорогой фарфоровой куклы, которая в те годы котировалась выше красного диплома. Первым трамплином стал брак с мужчиной по фамилии Бондарев. Союз продлился недолго: бизнес-та

Ринат Леонидович Ахметов – человек-загадка, который умудрился стать самым богатым украинцем планеты, родившись в семье донецкого шахтера. Если верить паспорту и открытым источникам, по национальности он татарин. Его отец рубил уголек под землей, а мать торговала за прилавком. Родом они из татарского села Сургодь в Мордовии. Как занесло скромных уроженцев Поволжья на суровый Донбасс? Да очень просто: советская власть любила масштабные стройки и большие переселения народов. В середине 20-го века тысячи семей ехали на юго-восток Украины поднимать индустрию. Шахтам Донбасса нужны были крепкие руки, металлургическим заводам – рабочие династии. Так семья Ахметовых оказалась там, где уголь лежит буквально под ногами, а небо бывает черным от угольной пыли. Сам Ринат о своем происхождении говорит редко, но метко. На вопрос «Кто вы?» он обычно отвечает уклончиво-философски: «Я дончанин». И добавляет для непонятливых: «Украинец». Кем себя считает? Прагматиком с пропиской в Донецке. Ему абсолютно