Бельские просторы

Вечером в новостях сообщили, что в ближайшие дни в Уфе начнутся затяжные дожди. А затем ожидается резкое похолодание. Не исключено выпадение снега. «Всё, дождался! – с досадой подумал Николай. – О чём, спрашивается, думал целое лето! Откладывал, откладывал… В следующее воскресенье съезжу, нет в следующее… Дотянул до белых мух…» Тяжело вздохнул и посмотрел на женский портрет в рамочке, стоявший на журнальном столике. «Вот что, парень, – скомандовал он самому себе. – Завтра еду к Ирине. И ничто, никакие отговорки не принимаются. Пусть хоть термоядерная война разразится». Проснувшись воскресным утром, Николай первым делом вышел на балкон. Прохладно. Небо, словно тщательно загрунтованный холст художника, было равномерно окрашено в серый цвет. Казалось, ему не знакомы ни солнце, ни луна, ни облака и оно всегда было таким. Автоматически, по укоренившейся годами привычке, Николай включил репродуктор. Передавали новости. Николай слушал, как говорится, вполуха, занятый своими мыслями. Но одно с

* * * -Гоги, ты кого из политических деятелей больше всего уважаешь? -Лэнин учитель, -А почему Гоги? -Вах! Такой малэнкий лысенкий, а как за брата отомстил! * * * Конкурс на лучший политический анекдот в честь ленинского юбилея. 3-я премия — 3 года общего режима. 2-я премия — 7 лет строгого режима плюс пять лет по ленинским местам. 1-я премия — встреча с юбиляром. * * * Ленин обращается к Крупской: — Во время ссылки, во время гонений, когда были на чужбине, ты всегда находилась рядом. — Да-да, Володенька. — Что да-да? Вот я и думаю: может, ты мне несчастье приносишь? * * * В 1917 году внучка декабриста слышит шум на улице и посылает прислугу узнать, в чем дело. Вскоре прислуга возвращается: — Там революция, барыня! — О, революция! Это великолепно! Мой дед тоже был революционером! И чего же они хотят? — Они хотят, чтобы не было богатых. — Странно… А дед хотел, чтобы не было бедных. * * * В 1920 году получил рабочий за хорошую работу награду — портреты Ленина и Троцкого. Прихо

Иду по подземному переходу на универмаге «Уфа», а там волосатый жлобина дорогу перегородил и очень громко под гитару поет: – Я тебя никогда не увижу... Хорошо поёт, душевно. На бетонном полу фуражка с деньгами-приманками: мол, смотрите, люди бросают, делайте так же. А у меня в кармане как раз горсть монет джинсы оттягивает. Остановился и стал бросать в фуражку монетки. Не торопясь. По одной. Счастливо и радостно заглядывая в глаза исполнителя. Тот некоторое время терпел, но наконец не выдержал и прервал пение: – Мужик, шёл бы ты отсюда! Этого было достаточно, я не стал больше испытывать судьбу, сунул оставшиеся монеты обратно в карман и побрёл своей дорогой, про себя напевая: – Я тебя никогда не забуду... Автор: Салават Вахитов Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого!

Маленькие дети воспринимают язык буквально, часто понимая слова в их прямом, первоначальном, смысле. – Владик, ходи, – говорит жена нашему трёхлетнему сыну, с которым шутя играем в карты. К нашему удивлению, Владик вскакивает с дивана и начинает ходить. Понятно, что ребёнок не осознал метафорического значения слова. А вот если при общении с детьми допускать ещё и речевые ошибки, то… Впрочем, вот вам одна история. Однажды я наблюдал зачётный урок практикантки по русскому языку в одной из уфимских школ. В тот день волновались, кажется, все. Волновалась студентка, дававшая первый в жизни урок, волновались пятиклассники, будто это они сдавали экзамен строгой комиссии, волновались даже методисты, от всей души желавшие поддержать воспитанницу родного вуза. Зазвенел звонок. – Здравствуйте, – сказала практикантка, – садитесь. Дети дружно сели, преданно вглядываясь в глаза юной учительницы. Методисты приготовились слушать. Но девушка вдруг растерянно замолчала, и наступила напряжённая тишина.

История эта случилась, когда я работал ответственным секретарём приёмной комиссии гуманитарного вуза. – Тебя ректор вызывает, – говорят мне однажды. Вызывает – значит, надо идти. Захожу в кабинет, а там куча важных гостей из администрации города. Здороваюсь, а ректор меня и спрашивает: «Хорошие люди просят человека пристроить на исторический факультет, справимся?» Нельзя же уронить авторитет ректора перед гостями! Поэтому бодро отвечаю: – Разумеется, раз нужно, пристроим. Гости довольно улыбаются. Я тоже улыбаюсь радостно, а у моего «босса» улыбка грустноватая, и смотрит он на меня как-то озадаченно. Через некоторое время снова захожу в приёмную, попадаюсь на глаза ректору, и он начинает меня отчитывать: – Ты что делаешь? Разве ты так должен был ответить?! – А как? – спрашиваю недоумённо, не понимая, где прокололся. – Ты же создал впечатление лёгкости поставленной задачи! Надо было сказать: «Существуют строгие правила приёма, просьбы такого рода выполнить практически невозможно, но пом

Ира Воробьёва выросла за лето на целую голову. Малинкин Юрка – на пять сантиметров, Сева Курдов – на семь, даже Гулливер из шестого «А» по прозвищу Курага, и тот всего на восемь. А Воробьёва обскакала всех. На линейке и ребята, и взрослые смотрели не на директора, не на спонсоров, а на Иру. Мальчишки угрюмо, девочки, хихикая. А родители – ошарашенно. Ира возвышалась над прочими шестиклассниками, как Эверест над детскими горками. Некоторые на её месте, может, застеснялись бы. А Ира – ничуть. При своём росте она ещё и каблуки надела, как у фотомодели, вместо кос хвост соорудила – повыше. Смотрела теперь на одноклассников сверху вниз, как английская королева. Она даже выбрала себе шута, Альку Киселёва. А что, королевы обожают шутить! Ира знала, что Киселёв к ней неравнодушен, вот и встала с Алькой рядом. Нарочно. Смехота просто, как он теперь ей до плеча не достаёт! Это была пытка. В прошлом году Алька на что-то ещё надеялся – целыми сутками на турнике висел, башмаки на толстой подошве у

Пустырников частенько отлучался на рыбалку, за что ему то и дело влетало от жены, вечно недовольной тем, что муж занимается какой-то ерундой. По ее твердому убеждению, было бы куда лучше, если бы муженек помог прибраться в доме, совершил пробежку по магазинам, базарам и вообще культурно провел время. Пойманная же рыба в счет не шла. Супруга заявляла: наловил окуней – сам и чисть! Олег Иванович не огрызался, молчал, как рыба, опасаясь, что в другой раз его просто могут не допустить до любимого занятия, что было бы для него высшей мерой наказания. К этому следует добавить, что жена ворчала всегда, независимо от того, поймал ли супруг рыбу или не поймал, пришел ли под мухой, или был трезв как стеклышко. – Уж нашел, чем заниматься, неужели не существует ничего другого?! Или, может, я тебе так надоела, что ты и дня не можешь побыть дома? Супруг и на этот раз на всякий случай промолчал. Но жена требовала немедленного ответа на поставленный вопрос. И глянула на мужа так, что тот провалился бы

(В. Маканин, «Две сестры и Кандинский». – «Новый мир», № 4, 2011) Лучше уйти на год раньше, чем на день позже. Поздняя проза Маканина – наглядное тому подтверждение. Козлодоевские похождения похотливого пенсионера были попросту скучны. Батальный эпос стал сущим кошмаром для читателя, мало-мальски сведущего в географии или военном деле: болота в горах и грузовики в голове транспортной колонны – где это видано, где это слыхано? Тоже мне, певец во стане русских воинов… А последний роман живого классика синтезировал в себе недостатки двух предыдущих: во-первых, скучен удался, а во-вторых, несуразен. Впрочем, давайте по порядку. Время действия – конец перестройки. Главные героини – Ольга и Инна Тульцевы, дочери некогда известного диссидента. Ольга, искусствовед и специалист по Кандинскому, любит депутата Мосгордумы Артема Сигаева по прозвищу Константа. Мальчик Коля Угрюмцев, воспитанник отставного чекиста, уличает Артема в сотрудничестве с КГБ. Посрамленный Константа галопом ретируется в де

* * * Поручик Ржевский едет в поезде на верхней полке и слушает, как внизу закусывают и разговаривают две дамы: — Милочка, что вы делаете! Никогда не кладите яйца на серебро — оно от этого тускнеет! «Век живи — век учись», — подумал поручик и переложил портсигар из брючного кармана под подушку. * * * Сидит поручик Ржевский, пишет что-то сосредоточенно. Входит полковник: — Поручик, что вы пишете? — Да вот, сочиняю гимн нашего полка… — Неужели?! Дайте-ка почитать… Да тут же сплошной мат! — Ну почему… Вот во второй строчке слово «знамя»… * * * Поручик Ржевский в гостинице поднимается по лестнице на лошади. — Что вы делаете?! — Но в лифте ее всегда тошнит! * * * День рождения у Сперанского. В обеденном зале собрались гости. Поручик Ржевский является с унитазом на плече и ставит его посреди зала со словами: «Это вам, мсье Сперанский, в помощь в государевой службе-с». Гробовое молчание. Ржевский, видя недоумение собравшихся, поясняет: «Ну вы ведь давеча сами сказали-с, что финансов