Рассеянный хореограф

Освоилась Нюра, когда начала оставаться в квартире одна. Служба Виктора – с утра и до вечера. Приезжал с работы, а дома ждал его чан воды теплой и накрытый стол. Нюра освоилась. А вскоре подружилась с соседками, нашла лучшую булочную, знала где на базаре продают хорошее мясо и овощи. Начало Начало части 2 Предыдущая 34 Васю определили в детсад. Нюра училась быть городской, а Виктор не торопил. Но любовь не могла не случится. И она случилась. Единственный раз, когда настоял он на покупке красивого платья – когда позвал в ЗАГс. – Да зачем я Вам, Виктор Саныч? Вы вона...на служебном автомобиле ездиете, а я...клуша деревенская. Виктор обнял ее, прижал к груди крепко. – Ты – моя любимая женщина. Ты – самая красивая. И точка. Больше никогда себя так не называй. Поняла? – Поняла? Спасибо Вам. – Да за что? – смеялся он, – Это тебе спасибо. Молодая, красивая, кровь с молоком, а пойдешь за меня – старика! – Вы не старик! Разница в их возрасте составляла шестнадцать лет. – Ну вот и догов

А Борис с Егором то просили намочить полотенце в горячей воде, то вдруг потребовали чаю с малиной. Время тянулось немыслимо долго.  Начало Начало части 2 Предыдущая 33 А потом крики роженицы. Раз, второй, третий. Казалось, не будет этому конца. Стасе хотелось убежать отсюда, она пожалела, что напросилась с ними. Ей тоже принесли чаю с малиной, она была благодарна.  И вдруг после очередного крика, они услышали тонкий писк и какое-то чихание. Женщина вскочила, рванула в дом.  Стася решилась – вошла тоже. Парни убирали окровавленное тряпье, а на груди роженицы – темный комочек. Стася даже не сразу поняла, что это и есть ребенок.  Борис взглянул на нее – глаза усталые и счастливые.  – Сейчас управимся. Как ты? – Я? Я не знаю. Я испугалась, Борь. – Да, зря мы тебя взяли ... Иди пока, не надо тебе тут. А вы пеленки дайте, – сказал женщине, – И лед, мне сказали, у вас есть.  – Глаша! Глашенька, – мать упала перед девушкой на колени, разрыдалась. За пеленками пошла Стася. Она вернулась, приза

Шла жизнь по своим законам. С радостями и горестями, с переменами и событиями. Стася взялась за учебу с особым рвением. Первым поездом приезжала в Ростов, шла до остановки автобуса пешком. Эти утренние поездки ей нравились. Город просыпался, окружал неутихающим гулом, голосами толпы. Людные, живые, сверкающие улицы заставляли воодушевляться и ее. Начало Начало части 2 Предыдущая часть 32 Ее радовали люди, она касалась их плечами, вслушивалась в разговоры. Нравился широкоплечий мужчина в сером плаще, нравилась румяная женщина с ребёнком на руках, нравился конопатый мальчишка с рюкзаком за плечами. Казалось, все они – старые знакомые. А в университете окружали студенты. Институт наполнялся молодыми голосами, смехом, шуршанием конспектов.  В первый день Стася познакомилась с девушкой Валей. Темноволосая, крепенькая с миниатюрным пухлым чемоданчиком, перевязанным веревкой. Она стояла за спиной Стаси у расписания, близоруко щурилась.  – Не вижу... – Помочь? А факультет какой? Медицинский?

И опять стук колес, опять станции, опять тревожность дороги и сибирское бездорожье. Радовала лишь встреча с умнейшим человеком – доктором Потаповым. Жил он при больнице, в двухэтажном деревянном казенном строении, жил скудно. Но авторитет его здесь был высочайшим. Вечер напролет говорили они о нынешнем времени. Петру нужен был этот разговор, как воздух. Ему нужны были слова доктора. Он рассказал ему о Викторе. – Вы все сделали правильно, Петр. Не сомневайтесь, – сказал Алексей Ильич. Начало Начало части 2 Предыдущая глава 31 Через три недели вернулся, усталый, немного потрепанный. А с ним – бочонок меда и несколько бумаг со штампами и печатями. Стася вечером рассматривала бумаги, изучала, запоминала. Там была справка из сибирского земельного общества о социальном положении и имущественном состоянии семьи беднейшей крестьянки Левановой с указанием наличия инвентаря, найма рабочей силы, скотины до 1917 года. Там была выписка из домовой книги о рождении ее дочери Анастасии Агафоновны

В ноябре Петр решил съездить домой к матери и сестре. Справку для поездки ему выписали в профкоме. Это было не так далеко. Он не был там почти шесть лет. Опять бегло скользил взор Петра по придорожным вешкам, по черной степи. Церковь – без куполов. А уезжал – горели золотом. Выросли племянники, постарела мама.  В доме хозяйничал маленький мужичок по имени Семен – новый муж Натальи, сестры. Жаловался на низкие цены на зерно, на засуху, на коллективизацию. Петр был уверен, что подобные проблемы позади, что уже растут артели, превращаясь в добротные хозяйства. Оказалось, что от хозяйства сельского он уже очень далек. Начало Начало части 2 (30) Здесь он узнал, что у Грачевых, с которыми уехал отсюда, случилась беда. Умер ребенок от какой-то болезни, узнал, что бедствовали они, даже собирались возвращаться. Однако как-то устроились на Урале.   Семен этот, новый муж сестры, не с того знакомство их начал. Под мутную бутыль самогона вдруг начал "кидать претензии" , обобщая Петра с какими-то

Часть 2 Сквозь узкое окно мансарды еще пробивался бледный утренний свет. Зазвенел медный колокольчик крыльца. Для булочницы было слишком рано.  Ольга поднялась, накинула длинный халат. Муж перевернулся на другой бок. Она вышла на крыльцо, увитое диким виноградом, сквозь него увидела мужчину.  Начало Предыдущая часть 29 Было по-утреннему прохладно, она запахнула халат, прошла к калитке, открыла ее. – Бонжур! – с ней элегантно здоровался мужчина в поношенном твидовом пиджаке, широких брюках, светлой рубашке с галстуком.  За годы жизни во Франции Ольга научилась отличать от французов русских эмигрантов. По каким-то нюансам, мелочам и, конечно, по акценту. Догадалась сразу. – Утро доброе, – сказала по-русски. – О, так приятно, что Вы догадались, – улыбнулся мужчина. – Вы ко мне? – Вы Ольга Ушакова? – В девичестве... – Я привез Вам письмо из России. Просили передать. – Что? Из России... О, Господи! Проходите, пожалуйста. Но мужчина протягивал конверт с тусклыми марками и пятиконечной звезд

В автобусе встретила Александра подругу. Шли по пути, болтали о дне сегодняшнем. Настроение росло в плюс. Начало Звонок: – Ты доехала? Все в порядке? – Да, мам. У школы уже. – Аа, как зайдешь внутрь, позвони. – Зачем? – Чтоб я знала, что ты на месте. – Мам, ты помнишь, сколько мне лет? – Тебе что, трудно позвонить матери? На пороге – родительница с проблемой, за порогом – секретарь, надо зайти расписаться в нескончаемых педдокументах. Начался урок – и опять звонок от мамы. – Ты почему не звонишь? Жду-жду... – Я забыла. – И где у вас голова только? – Все нормально, – строго сказала в трубку, отключилась, – Все, я выключаю телефон, – сказала классу. Этого требовала от учеников, и сегодня впервые сделала это сама. Урок начался плохо. Александра Юрьевна была раздражена чем-то непонятным ей самой. И покатились дни жизни с мамой. Александра привыкала тяжко. – Сань, идем в кафе сегодня после шестого урока. Я за ветерана проставляюсь, – звала Софья Констатиновна. – Не смогу, Сонь. Мама у

– Лер, че ты жалуешься? Твоя ж идея была. – Я не знала, что она такая, Саш.  – Вот убей меня не пойму проблему. Сама говоришь – особо не грузит.  – Саш, не грузит. Помогает хорошо, но ... Мне хоть бы пару месяцев без нее. Забери на время, иначе сдохну. Выручи, сестра. Умоляю! – Да чего ты? Договорились ведь: не против. Чего ты? Перевезем. Нашла проблему. Я может рада, чтоб меня кто поконтролировал. Она ж ма-ама, мы для нее всегда дочками останемся, Лерк. Понимаешь ведь. Сами такими будем. Ты что ль Светку не контролируешь, хоть и самостоятельная давно? – Мой контроль не тотальный. – Это потому что живете далеко, а была б в той же квартире... А я вот сегодня с дочерью поссорилась. – Чего так? – Ох, у нас такое ... В колледж Эльку перевели они, представляешь? Забрали из десятого. – Да ты что!  – Ага. Вообще меня не слушают. А ведь глупо, Лер... Александра поведала сестре все свои доводы, ругала дочь и зятя. Неверное и странное это решение – отправить Эльку, внучку, в колледж. Умница, от

Харитон не сдержался, ругнулся некрасиво. – Ой! Ё пере ё! Сразу надо было! Видать, Виктор не спал ночь. Харитон просыпался пару раз, видел, как тот мается. А в пять утра заявил, что поедет за Нюрою в Ясенево. Начало Предыдущая часть 28 – Дурь! – не верил Харитон, – Две коровы! Хозяйство! Дом! Разе так делается? Подумайте головой-то! На кого она это всё ...? Но Виктор велел искать розвальни с возчиком, сказал, что поедет в деревню один, а Харитону велел опять бежать в кассу за билетом для Нюры. – Да не поедет она! С ума Вы сошли что ли? – Харитон сердился не на шутку, – Полюбилась, так скажите, чтоб готовилась. Весною заберете. Вот приспичило! Ехать, а он ... – Билет, чтоб взял! Понял? Беги, Харитон. И не скупись, найди сани. – Ох, ох! Головы-то нету! – качал головой Харитон, вздыхал и считал, что билет, если и возьмет, то возьмет зря, – А коль не возьму, тогда чего? Вчерась вот туго было ... Да и дел столько! Девчонку ведь везем. Ох! Он, непривычный к долгим дорогам, любил обдума

Нюра звала к столу, предлагала покушать посерьезней, но они отказались. Того, что стояло на столе, было вполне достаточно. Васятка немного стеснялся, ел аккуратно, с деловитой обстоятельностью, часто утирал пальцами губы, косясь на гостей.  Начало Предыдущая часть 27 Виктор достал из портфеля белые чистые листы, пару чернильных карандашей, протянул Васятке.  – Пошли – покажу. Рисовать будешь.  Больше они Васю и не слышали – до того увлекло его новое дело. – А Вы-то давно тут живете? – интересовался Харитон. – Родилась тут. И муж ... Муж-то пожил тут всего-то с лета по зиму, да и забрали. Он не местный был. Тоже сирота. Он о Васятку-то не ведал. Мамка померла, а домушка валится. Думаю, по весне к бабке Пелагее перебраться. Только и у ней там крыша худая. А на ремонт денег надобно, а налоги-то... Вот и крутимся. Да-а, ладно ть, – махнула она тряпицей, – И не такое переживали. Теперь чего не жить. Будет день — будет и пища. А даром нигде не дают. – А жениха поискать? – улыбнулся Харитон.