Рассеянный хореограф

Часть 2 Сквозь узкое окно мансарды еще пробивался бледный утренний свет. Зазвенел медный колокольчик крыльца. Для булочницы было слишком рано.  Ольга поднялась, накинула длинный халат. Муж перевернулся на другой бок. Она вышла на крыльцо, увитое диким виноградом, сквозь него увидела мужчину.  Начало Предыдущая часть 29 Было по-утреннему прохладно, она запахнула халат, прошла к калитке, открыла ее. – Бонжур! – с ней элегантно здоровался мужчина в поношенном твидовом пиджаке, широких брюках, светлой рубашке с галстуком.  За годы жизни во Франции Ольга научилась отличать от французов русских эмигрантов. По каким-то нюансам, мелочам и, конечно, по акценту. Догадалась сразу. – Утро доброе, – сказала по-русски. – О, так приятно, что Вы догадались, – улыбнулся мужчина. – Вы ко мне? – Вы Ольга Ушакова? – В девичестве... – Я привез Вам письмо из России. Просили передать. – Что? Из России... О, Господи! Проходите, пожалуйста. Но мужчина протягивал конверт с тусклыми марками и пятиконечной звезд

В автобусе встретила Александра подругу. Шли по пути, болтали о дне сегодняшнем. Настроение росло в плюс. Начало Звонок: – Ты доехала? Все в порядке? – Да, мам. У школы уже. – Аа, как зайдешь внутрь, позвони. – Зачем? – Чтоб я знала, что ты на месте. – Мам, ты помнишь, сколько мне лет? – Тебе что, трудно позвонить матери? На пороге – родительница с проблемой, за порогом – секретарь, надо зайти расписаться в нескончаемых педдокументах. Начался урок – и опять звонок от мамы. – Ты почему не звонишь? Жду-жду... – Я забыла. – И где у вас голова только? – Все нормально, – строго сказала в трубку, отключилась, – Все, я выключаю телефон, – сказала классу. Этого требовала от учеников, и сегодня впервые сделала это сама. Урок начался плохо. Александра Юрьевна была раздражена чем-то непонятным ей самой. И покатились дни жизни с мамой. Александра привыкала тяжко. – Сань, идем в кафе сегодня после шестого урока. Я за ветерана проставляюсь, – звала Софья Констатиновна. – Не смогу, Сонь. Мама у

– Лер, че ты жалуешься? Твоя ж идея была. – Я не знала, что она такая, Саш.  – Вот убей меня не пойму проблему. Сама говоришь – особо не грузит.  – Саш, не грузит. Помогает хорошо, но ... Мне хоть бы пару месяцев без нее. Забери на время, иначе сдохну. Выручи, сестра. Умоляю! – Да чего ты? Договорились ведь: не против. Чего ты? Перевезем. Нашла проблему. Я может рада, чтоб меня кто поконтролировал. Она ж ма-ама, мы для нее всегда дочками останемся, Лерк. Понимаешь ведь. Сами такими будем. Ты что ль Светку не контролируешь, хоть и самостоятельная давно? – Мой контроль не тотальный. – Это потому что живете далеко, а была б в той же квартире... А я вот сегодня с дочерью поссорилась. – Чего так? – Ох, у нас такое ... В колледж Эльку перевели они, представляешь? Забрали из десятого. – Да ты что!  – Ага. Вообще меня не слушают. А ведь глупо, Лер... Александра поведала сестре все свои доводы, ругала дочь и зятя. Неверное и странное это решение – отправить Эльку, внучку, в колледж. Умница, от

Харитон не сдержался, ругнулся некрасиво. – Ой! Ё пере ё! Сразу надо было! Видать, Виктор не спал ночь. Харитон просыпался пару раз, видел, как тот мается. А в пять утра заявил, что поедет за Нюрою в Ясенево. Начало Предыдущая часть 28 – Дурь! – не верил Харитон, – Две коровы! Хозяйство! Дом! Разе так делается? Подумайте головой-то! На кого она это всё ...? Но Виктор велел искать розвальни с возчиком, сказал, что поедет в деревню один, а Харитону велел опять бежать в кассу за билетом для Нюры. – Да не поедет она! С ума Вы сошли что ли? – Харитон сердился не на шутку, – Полюбилась, так скажите, чтоб готовилась. Весною заберете. Вот приспичило! Ехать, а он ... – Билет, чтоб взял! Понял? Беги, Харитон. И не скупись, найди сани. – Ох, ох! Головы-то нету! – качал головой Харитон, вздыхал и считал, что билет, если и возьмет, то возьмет зря, – А коль не возьму, тогда чего? Вчерась вот туго было ... Да и дел столько! Девчонку ведь везем. Ох! Он, непривычный к долгим дорогам, любил обдума

Нюра звала к столу, предлагала покушать посерьезней, но они отказались. Того, что стояло на столе, было вполне достаточно. Васятка немного стеснялся, ел аккуратно, с деловитой обстоятельностью, часто утирал пальцами губы, косясь на гостей.  Начало Предыдущая часть 27 Виктор достал из портфеля белые чистые листы, пару чернильных карандашей, протянул Васятке.  – Пошли – покажу. Рисовать будешь.  Больше они Васю и не слышали – до того увлекло его новое дело. – А Вы-то давно тут живете? – интересовался Харитон. – Родилась тут. И муж ... Муж-то пожил тут всего-то с лета по зиму, да и забрали. Он не местный был. Тоже сирота. Он о Васятку-то не ведал. Мамка померла, а домушка валится. Думаю, по весне к бабке Пелагее перебраться. Только и у ней там крыша худая. А на ремонт денег надобно, а налоги-то... Вот и крутимся. Да-а, ладно ть, – махнула она тряпицей, – И не такое переживали. Теперь чего не жить. Будет день — будет и пища. А даром нигде не дают. – А жениха поискать? – улыбнулся Харитон.

Страна гремела стройками пятилетки, а в гулких аудиториях рабфака ковалось другое железо — новое мышление. Пройдет этот год, и нужно будет учиться дальше, выдержать экзамены в институт. Петр писал лекцию и смотрел на свои ладони. Мозоли, жесткая кожа, невымываемая чернота. Вспоминал руки этого свалившегося на голову Виктора – холеные белые руки. Понятно: другая жизнь у него.  Начало Предыдущая часть 26 Петр никак не мог сосредоточиться на теме лекции, в голове - другая тема: Стаська. Он прыгал на сиденье, решения и выводы его менялись. Все время хотелось куда-то бежать, спешить, решать .... Как хотел он поначалу, чтоб случилось чудо и родня Стаси нашлась. И вот – случилось же. И почему ему теперь так паршиво? Даже когда Рита предлагала оставить Стаську одну, жить отдельно, вот так скверно на душе не было.  И Виктор этот ... Был бы он типом неприятным, было б проще. Можно б было заартачиться. Но он мужик умный, убедительный и, чего греха таить, располагает к себе. Да и ведет себя доволь

Рано утром, слегка перекусив в гостинице, на извозчике приехали Виктор с Харитоном по адресу – к общежитию рабфака. Харитон остался внизу, а Виктор поднялся по скрипучей лестнице. Начало Предыдущая часть 25 По коридору уже ходили жильцы, кутались в одежды и одеяла – общежитие было холодным. Он искал глазами нужную ему комнату, когда из-под ног его выскочил мальчонка. – Васятка, тихонечко, знаешь ведь..., – мягкий голос сзади. За ним шла тетка в каком-то толстом зипуне и валенках с калошами с вещами в руках. Виктор занес руку, чтоб постучать. – Спят они ешшо. Чего Вы так раненько-то? А? Воскресение ведь, – как будто удивившись, спросила его она. Рука опустилась. – Верно. И долго надо ждать? – как-то растерялся он. Будить, и правда, не было необходимости. – А Вы вона на кухню ступайте. Васятка всегда на кухне ждет. А я чайку погрею вам и ..., – она подняла обе руки с чем-то увесистым в холщовых сумах, показала, – А они и встанут. Ох, и холодно тут у них... Она пошла вперед по коридору з

Харитон кряхтел, не спал, а потом и вовсе сел на койке, оперся локтями в колени, сидел в темноте и вздыхал.  Не выспрашивал он в дороге подробности их поисков, как и велел Макар.  А теперь и сам все понял. Понял и задумался. Удивлялся Харитон. Насколько важный и всемогущий его хозяин. И везде-то ему двери открываются, везде смотрят на него с почтением. А он, вроде как, смеется над своей важностью, не кичится ничуть. Простой человек. Начало Предыдущая часть 24 – Не спите, Виктор Саныч? Говорил же – только мешать буду. Кашляю вот ... – Да не мешаешь ты, Харитон. – А можно спрошу я, че не понимаю? – Спроси. – Вот, вроде как тетушка у Насти-то есть. Так ить до Парижу-то нынче не пущают. И как же ей быть? – Не пущают, Харитон. Но это не моя задача. Я должен ее в Ярославль привезти, а там другие люди решать будут.  – А в Ярославле-то кто Вас нанял? Что ли родичи ее? – Да нет... Впрочем, я и сам не знаю. Я, Харитон, простой сыщик. Платят – ищу. Знаю только, что существуют негласные союзы, ос

Петр бежал по вечерней улице. Пешеходов было мало. Обозы, нагруженные мешками тащились навстречу. Возчики на площади стучали нога об ногу, стоя у своих подвод, старались согреться, размахивая руками, били друг друга по спине. Начало Предыдущая часть 23 Всего за пару часов до заседания Петру сказали, что он сегодня на рабфаке, в составе судей товарищеского суда. О деле, какое будут разбирать, он ничего не знал. Чуть не опоздал с работы, прилетел, когда все уже усаживались. Издали увидел Стасю, в черном зимнем ватном пальто, теплом платке и валенках. А рядом с нею Риту. На Рите шуба из овчины, в руках горжетка, а на голове шапочка из каракуля. Рита была на пол головы ниже Стаси. Она что-то говорила классу, покачивая рукой. Стася возвышалась над ней, и, несмотря на скудность одежды, казалась выточенной статуей. Петр даже засмотрелся. Видимо, позвали и их на этот суд. Иногда на товарищеские суды, в воспитательных целях, звали старшие классы школы. Петр скромно приземлился с краю стола суд

– Стась, это тот врач? Алексей, кажется... Петр ждал Стасю в общежитии, спрашивал негромко – за перегородкой соседи. – Он, – кивнула Стася, снимая платок, – Ох, моррозит! – Ну и чего? – Что чего? – Чего приходил-то он? Опять на работу зовет? Так скажи... – Нет. Даже наоборрот: говоррит, что женщинам надо дома сидеть. – Ну, и чего тогда приходил? – глаза Петра бегали, понимал все, но хотел услышать это из уст Стаськи. – Замуж звал, – вдруг выдала она, подняла на руки Эльзу, поцеловала в мордочку. Начало Предыдущая часть 22 Петр засмеялся, но вышло это как-то фальшиво. – Кого? Тебя? Господи, тебя? Да тебе и восемнадцати нет. – А он не торропит. Он не как твоя нетеррпеливая Маррго. – Рита тоже не торопит, не выдумывай! Наоборот, хочет все обдумать основательно. Но мы взрослые серьезные люди. А вот твоя эта любовь и вовсе смешна. Он – здоровый лоб, врач, а пристает к девчонке. Извращенец! – Петр отвернулся на постели. Стася переодевалась. Она обернулась на него. Свернулся калачом, обиже