Animals

Кошка явно заинтересовалась, приникнув к экрану и пытаясь обнюхать ухмыляющегося рыжего бандита. — Ну-ка, давай глянем, что там за котик! — Катя с интересом читала строки резюме... Катя уже полчаса наблюдала за парочкой, сидящей за столиком кофейни. Немолодые уже, обоим точно за пятьдесят. Он – с коротким седым ёжиком волос, подтянутый, спину держит прямо. Она – с элегантной прической, тщательно уложенной и подкрашенной так, как дома вряд ли получится, со вкусом одетая. Оба увлеклись разговором настолько, что даже и про кофе с пирожными забыли. А вот это напрасно. Кофе Катя варит сама, он точно вкусный. Да и пирожные выше всяких похвал! А они наговориться не могут. Катя начала фантазировать. Кто эти двое? Старые друзья? Ну нет, слишком явный интерес в глазах у обоих. Супруги отмечают важную дату? Тогда остаётся только позавидовать – эти пожилые уже люди явно влюблены. Катя вздохнула с легкой завистью. Везёт же некоторым! А вот она, Катя, вроде и молодая, и симпатичная, а семьи так и не

Коронный номер программы он запланировал на четыре часа утра. Но каково же было его удивление, когда Галина сама встала раньше него и прошла на кухню. Затем села за стол и заплакала... На Галину Петровну напала тоска. Та, что хорошо знакома русскому человеку и рвет душу на части. Галина Петровна мучительно стремилась неизвестно к чему, плохо спала, теряла аппетит. Уныние пугало и мешало жить. — Может, у тебя кризис среднего возраста? Как-никак сорок лет исполнилось, — со знанием дела уточнила подруга Галины, которая имела за плечами большой опыт психотерапии. Галина Петрова окинула её тяжёлым взглядом. Она не верила психологам и считала походы к таким специалистам веянием моды и очередным способом выкачивания денег. «С жиру бесится», — пришла к нелестному умозаключению подруга, но не стала говорить об этом вслух, дабы не портить их крепкие отношения. Галина Петровна снова осталась один на один с непонятно откуда взявшейся тоской и задумалась. Она словно смотрела на свою жизнь со сторон

Холод – первое, что он ощутил, оказавшись в страшной западне. Но Коржик решил не сдаваться. Ведь он обладал сильным и выносливым характером. Он попробовал пошевелиться. Это удалось с трудом. Тогда он набрался сил и отчаянно замяукал. Однако все было тщетно – несчастного, замерзающего кота никто не услышал... ***** — Ты только не нервничай, но, кажется, Коржик сбежал, — тихо произнес Виталий, как только Марина переступила порог дома. Девушка застыла и побледнела. — То есть как сбежал, Виталя? Ты понимаешь, что на улице мороз и сугробы по колено?! — вскрикнула она в отчаянии. Парень лишь развёл руками. Да и что тут скажешь? Опять этот несносный кот задал ему задачку. Но беднягу и правда жаль. Надо было действовать, и как можно быстрее. — Ты уверен, что его нет в квартире? — переспросила Марина, с надеждой оглядываясь по сторонам. Она ещё раз зашла в комнату, приговаривая «кис-кис-кис». Но все было напрасно. — Да он бы уже выбежал к тебе сто раз. И к еде не притронулся, сама видишь. Скоре

«Жаль, что с душой попрощаться нельзя, — тосковала Тучка. — Улетела она, наверное, на самое небо». Но, как выяснилось, она ошиблась. Потому что душа деда Вани навестила их через три дня... Мужичок выглядел как тень. Это была очень несимпатичная тень. Заросшая лохматой сальной бородой, в замурзанной тельняшке, растянутых трениках и в разбитых тапках на босу ногу. А вот пес у ног мужичка сидел очень даже реальный. Только грустный, худой и грязный. Белая когда-то шерсть на пузе свалялась в чумазые дреды. Тощий облезлый хвост бессильно лежал на земле. Глаза уткнулись в желтый листик на дорожке. Словно именно в нем притаились ответы на все вопросы. Вопросы у пса имелись. Тучка это знала. Чай не первый страдалец на ее пути с тех самых пор, как она стала видеть неприкаянных. Ну, да обо всем по порядку... ***** Тринадцать лет черная такса Тучка жила рядом с Машей и ее дедом Ваней. Хорошая у них была семья, хоть и маленькая. Так уж вышло. Иногда Костлявая машет своей косой не глядя. Много лет н

Черныш лежал, свернувшись калачиком и пытаясь сохранить ускользающие тепло и жизнь. Рядом стояла миска с заледеневшей водой. Стиснув зубы, чтобы сдержать подступающие слёзы, Дима быстро расстегнул свою парку и завернул в неё Черныша... Дима плотнее завернулся в одеяло и поднёс к губам кружку с кипятком. — Ну и дубак, этак мы точно сессию не переживём. Буквально, — проворчал сосед, скидывая тапочки и натягивая зимние кроссовки. — Всё, пошёл в читальный зал, не могу больше тут сидеть. Завтра экзамен по органике, а у меня все мозги заледенели. Ты в комнате будешь? — До магазина только схожу, — откликнулся Дима. — О, будь другом, возьми сигарет, — оживился Илья. — Я тебе после стипендии скину. — Сам на мели, — вздохнул собеседник, вот уже четыре месяца, почти с первого дня поступления, питавшийся исключительно макаронами и привезёнными из деревни припасами. Второкурсник Илья беззлобно выругался в ответ и хлопнул дверью... Дима допил кипяток, чувствуя, как с каждым глотком по телу растекает

Дымка посмотрела на старую женщину, на её властную ладонь... А когда сухие пальцы почти коснулись шерсти, Дымка вздрогнула и клацнула зубами... Мать позвонила в среду вечером – как всегда, без предупреждения и с единственным вопросом: «Лена, ты почему не звонишь?» Елена вздохнула, отложила калькулятор и приготовилась слушать. Она работала экономистом и привыкла, что цифры поддаются логике, а вот люди – не всегда, особенно близкие. — Я звонила вчера, мам. — Вчера – это вчера. А сегодня уже сегодня. Я тут целый день одна, даже поговорить не с кем. Ты хоть помнишь, что у тебя мать есть? Она помнила. Мать, Нина Андреевна, была частью её жизни так же, как ежемесячные коммунальные платежи, с неизменной интонацией «ты мне должна». Они жили в разных районах, но расстояние не спасало: три звонка в неделю, обязательный приезд в субботу, отчёт о делах, здоровье и планах. Если Елена пропускала звонок, мать начинала обзванивать больницы, а если задерживалась с визитом, то следовала обида на два дня

Байкал просто сидел рядом и смотрел на шкаф, как будто ждал чего-то. Иногда он приносил косточку и клал её у шкафа. Кузьма смотрел на неё, потом на пса и качал головой: — А тебе чего? Я костей не ем... Предыстория героев рассказа ЗДЕСЬ ***** Старый каменный дом почти в самом центре Канска Сергей приметил давно. Ещё когда работал на трассе, каждый рейс проезжал мимо и невольно сбрасывал скорость. Резные наличники, широкое крыльцо, старые яблони во дворе – именно таким он представлял дом, в котором хотел встретить старость. Когда он продал фуру и наконец рассчитался с долгами, оказалось, что дом выставлен на продажу. Прежний хозяин недавно умер, а его сын давно жил в Новосибирске и решил продать наследство. Всё прошло на удивление гладко. Они продали свой старый домишко, добавили то, что осталось от продажи машины. И через два месяца Сергей с Мариной, Байкалом и Матильдой уже перевозили вещи. Только они не знали, что дом вовсе не пустовал... За старым шкафом уже много десятков лет жил до

— Дорогая, ну перестань. Любому животному скучно без компании. Мы и эту отмоем, к ветеринару свозим. Пусть остается, раз уж Маркизке она нравится. Неказистая, конечно, но не всем же красотками быть... Мышь неслась, словно у нее тлел хвост. Мурка не отставала. Ф*игушки писклявая от нее уйдет! Мурка – кошка серьезная. Охотница, истребительница грызунов, гроза лягушек, птичий ужас в полосочку! Под крыльцо, в темноту, главное – не упустить. Схватить, прид*ушить и принести Бабуле. Та обрадуется, обязательно похвалит, погладит теплой родной ладошкой, а там, может, и сметанкой угостит. Хлоп! Вокруг внезапно посветлело, исчез земляной дух, царивший под крыльцом. Теперь за спиной дул ветер, нос упирался в пластиковую решетку, а за ней... — Ма-ма-мама, — прошептала Мурка. — Что это? Впереди раскинулся белый блестящий пол, в нем отражались искорки ламп, сладко благоухало и щипало нос. Ясно одно – она не дома. Мурка потрогала решетку лапой, та щелкнула, и она вывалилась к белому подножию унитаза.

— Вы правда ничего не знаете про эту кошку? Она всё время сидит именно здесь. Я забрала её к себе, но она вырвалась и вернулась. Может быть, она раньше жила в вашей квартире?... Надежда любила свою новую квартиру. То есть, квартира, конечно, была не новая, а очень даже старая. И знакомая с самого детства... Высокие потолки, старые, ещё советские двери и скрипучий паркет. Она любила эту квартиру за то, что всё в ней напоминало о бабуле. Вот здесь, у окна, стояло её любимое кресло. Громоздкое, занимавшее полкомнаты, но такое уютное! На кухне сохранилась небольшая полочка с фарфоровыми чашками, которые бабушка доставала только по случаю праздника или гостей. Теперь Надежда пользовалась ими каждый день. А когда по утрам солнце пробивалось сквозь тюлевые занавески, девушке казалось, что бабушка просто вышла за хлебом и вот-вот вернётся, и позовет завтракать... Бабушки не стало полтора года назад, Но Надя переехала сюда совсем недавно, поступив на журфак и начав самостоятельную жизнь. Дом бы

Перед его глазами стоял тот самый худой и трусливый кот, который каждый раз ждал его и надеялся, что он приедет, покормит, погладит... Что будет стоять и охранять его, пока он ест. А он подвёл. Подвёл он! Как же так? Как же так вышло?... Он работал посыльным, пиццу развозил на небольшом мотороллере. За двенадцать часов работы с небольшим перерывом на обед выходило совсем неплохо. Больше, чем на любом заводе, и больше, чем получают служащие многих фирм. Секрет был прост: он всегда умудрялся доставить пиццу горячей. К концу рабочей смены он уже еле стоял на ногах, зато в кармане... А в кармане зато звенели и шуршали деньги. Левые. Так называемые чаевые. Чаевых было много. Его заказывали, зная, что он привезёт заказ максимум через десять минут. Приходилось отстёгивать человеку, распределяющему заказы, чтобы тот давал их в одном районе города, а что поделаешь? Все хотят жить, и почему-то, не на зарплату... Ну, так вот. В одной высотке, а точнее, в трёх высотках, образовавших маленький и за