Animals

— Один, второй, третий... — пыталась сосчитать детишек Мурка. — Серенький? Тьфу, пропасть! Серый! Не ты. Брат твой где? Один, два, три... Да не мельтешите вы! Фух, вот он. Дрыхнет и ухом не ведет. Серенький, обед проспишь. — И хорошо, что проспит, нам больше достанется! — вставила свои пять копеек Лохматая. — Не стыдно? Они же дети, — вступился старичок Одноухий. — А никто не заставлял столько рожать! — Лохматая недобро покосилась на кошачью ребятню. — Тихо! Баба Маша идет, угощение несет, пойду встречу, как бы не свернула куда, — оповестил собратьев Рыжий. А потом сиганул с перил крыльца и поскакал навстречу пожилой кругленькой женщине. Ни дать ни взять – конь-огонь! Разномастные сородичи остались ждать. Кто-то завидовал смелости Рыжего, кто-то считал его подхалимом и выпендрежником, а кто-то просто нетерпеливо переминался с лапы на лапу в предвкушении! Мурка усадила своих котят рядком возле длинного пластикового лоточка. Из одной миски пускай едят, а она нахальных взрослых отгонять б

— Ну, чего стоишь? Ищи Лёшку! Давай! Вот молодец! Умный пес... Весь в меня... — твердил Степан, присаживаясь на землю и наблюдая, как Шанхай, нехотя, удаляется от него... От Степана ушла жена. Вот так внезапно утром собрала вещи и исчезла... Сначала, конечно, много и громко говорила. Дескать, устала от его постоянных корпоративов и командировок. Степан по большому счету молчал. Да и что тут скажешь? Он старался для семьи, как мог. И совсем не его вина в том, что работа такая. Ну, а корпоративы – это святое. Вот и вчера он, кажется, немного перебрал с коллегами. Но это все потому, что пить не умеет. — Лариса, давай поговорим по-человечески, — прошептал он пересохшими губами, лёжа в кровати. Голова раскалывалась и жутко хотелось пить. — Да о чем с тобой ещё говорить? Нажрался, как свинья, а теперь по-человечески хочешь! — взвизгнула Лариса, демонстративно удаляясь из комнаты. Степан, покачиваясь, побрел за ней. Он с печалью огляделся. Масштабы бедствия поражали. Лариса стояла посреди ком

Марго даже не соизволила зашипеть. Она просто медленно, с холодным достоинством, повернула голову вполоборота и уставилась на гостью сапфировыми глазами... Если бы Константину Гусеву – скромному обозревателю спортивной жизни в газете «Петербургский вестник» – кто-нибудь сказал, что он владеет двухкомнатной квартирой на третьем этаже, Костя лишь застенчиво поправил бы очки и собеседника. На самом деле в этих сорока двух квадратных метрах царствовала Ее Котейшество Марго, а сам Костя состоял при ней в должности заведующего хозяйством, шеф-повара и придворного массажиста с ненормированной рабочей неделей. Марго была ангорским чудом с родословной, которой, непременно, позавидовали бы многие знатные семейства Старого света. Она обладала шерстью цвета свежевыпавшего альпийского снега и глазами такого глубокого сапфирового оттенка, какой встречается только на витринах ювелирных лавок на Вандомской площади. Костя относился к здоровью и прихотям Марго с трепетом, перед которым стыдливо бледнели

Кошка явно заинтересовалась, приникнув к экрану и пытаясь обнюхать ухмыляющегося рыжего бандита. — Ну-ка, давай глянем, что там за котик! — Катя с интересом читала строки резюме... Катя уже полчаса наблюдала за парочкой, сидящей за столиком кофейни. Немолодые уже, обоим точно за пятьдесят. Он – с коротким седым ёжиком волос, подтянутый, спину держит прямо. Она – с элегантной прической, тщательно уложенной и подкрашенной так, как дома вряд ли получится, со вкусом одетая. Оба увлеклись разговором настолько, что даже и про кофе с пирожными забыли. А вот это напрасно. Кофе Катя варит сама, он точно вкусный. Да и пирожные выше всяких похвал! А они наговориться не могут. Катя начала фантазировать. Кто эти двое? Старые друзья? Ну нет, слишком явный интерес в глазах у обоих. Супруги отмечают важную дату? Тогда остаётся только позавидовать – эти пожилые уже люди явно влюблены. Катя вздохнула с легкой завистью. Везёт же некоторым! А вот она, Катя, вроде и молодая, и симпатичная, а семьи так и не

Коронный номер программы он запланировал на четыре часа утра. Но каково же было его удивление, когда Галина сама встала раньше него и прошла на кухню. Затем села за стол и заплакала... На Галину Петровну напала тоска. Та, что хорошо знакома русскому человеку и рвет душу на части. Галина Петровна мучительно стремилась неизвестно к чему, плохо спала, теряла аппетит. Уныние пугало и мешало жить. — Может, у тебя кризис среднего возраста? Как-никак сорок лет исполнилось, — со знанием дела уточнила подруга Галины, которая имела за плечами большой опыт психотерапии. Галина Петрова окинула её тяжёлым взглядом. Она не верила психологам и считала походы к таким специалистам веянием моды и очередным способом выкачивания денег. «С жиру бесится», — пришла к нелестному умозаключению подруга, но не стала говорить об этом вслух, дабы не портить их крепкие отношения. Галина Петровна снова осталась один на один с непонятно откуда взявшейся тоской и задумалась. Она словно смотрела на свою жизнь со сторон

Холод – первое, что он ощутил, оказавшись в страшной западне. Но Коржик решил не сдаваться. Ведь он обладал сильным и выносливым характером. Он попробовал пошевелиться. Это удалось с трудом. Тогда он набрался сил и отчаянно замяукал. Однако все было тщетно – несчастного, замерзающего кота никто не услышал... ***** — Ты только не нервничай, но, кажется, Коржик сбежал, — тихо произнес Виталий, как только Марина переступила порог дома. Девушка застыла и побледнела. — То есть как сбежал, Виталя? Ты понимаешь, что на улице мороз и сугробы по колено?! — вскрикнула она в отчаянии. Парень лишь развёл руками. Да и что тут скажешь? Опять этот несносный кот задал ему задачку. Но беднягу и правда жаль. Надо было действовать, и как можно быстрее. — Ты уверен, что его нет в квартире? — переспросила Марина, с надеждой оглядываясь по сторонам. Она ещё раз зашла в комнату, приговаривая «кис-кис-кис». Но все было напрасно. — Да он бы уже выбежал к тебе сто раз. И к еде не притронулся, сама видишь. Скоре

«Жаль, что с душой попрощаться нельзя, — тосковала Тучка. — Улетела она, наверное, на самое небо». Но, как выяснилось, она ошиблась. Потому что душа деда Вани навестила их через три дня... Мужичок выглядел как тень. Это была очень несимпатичная тень. Заросшая лохматой сальной бородой, в замурзанной тельняшке, растянутых трениках и в разбитых тапках на босу ногу. А вот пес у ног мужичка сидел очень даже реальный. Только грустный, худой и грязный. Белая когда-то шерсть на пузе свалялась в чумазые дреды. Тощий облезлый хвост бессильно лежал на земле. Глаза уткнулись в желтый листик на дорожке. Словно именно в нем притаились ответы на все вопросы. Вопросы у пса имелись. Тучка это знала. Чай не первый страдалец на ее пути с тех самых пор, как она стала видеть неприкаянных. Ну, да обо всем по порядку... ***** Тринадцать лет черная такса Тучка жила рядом с Машей и ее дедом Ваней. Хорошая у них была семья, хоть и маленькая. Так уж вышло. Иногда Костлявая машет своей косой не глядя. Много лет н

Черныш лежал, свернувшись калачиком и пытаясь сохранить ускользающие тепло и жизнь. Рядом стояла миска с заледеневшей водой. Стиснув зубы, чтобы сдержать подступающие слёзы, Дима быстро расстегнул свою парку и завернул в неё Черныша... Дима плотнее завернулся в одеяло и поднёс к губам кружку с кипятком. — Ну и дубак, этак мы точно сессию не переживём. Буквально, — проворчал сосед, скидывая тапочки и натягивая зимние кроссовки. — Всё, пошёл в читальный зал, не могу больше тут сидеть. Завтра экзамен по органике, а у меня все мозги заледенели. Ты в комнате будешь? — До магазина только схожу, — откликнулся Дима. — О, будь другом, возьми сигарет, — оживился Илья. — Я тебе после стипендии скину. — Сам на мели, — вздохнул собеседник, вот уже четыре месяца, почти с первого дня поступления, питавшийся исключительно макаронами и привезёнными из деревни припасами. Второкурсник Илья беззлобно выругался в ответ и хлопнул дверью... Дима допил кипяток, чувствуя, как с каждым глотком по телу растекает

Дымка посмотрела на старую женщину, на её властную ладонь... А когда сухие пальцы почти коснулись шерсти, Дымка вздрогнула и клацнула зубами... Мать позвонила в среду вечером – как всегда, без предупреждения и с единственным вопросом: «Лена, ты почему не звонишь?» Елена вздохнула, отложила калькулятор и приготовилась слушать. Она работала экономистом и привыкла, что цифры поддаются логике, а вот люди – не всегда, особенно близкие. — Я звонила вчера, мам. — Вчера – это вчера. А сегодня уже сегодня. Я тут целый день одна, даже поговорить не с кем. Ты хоть помнишь, что у тебя мать есть? Она помнила. Мать, Нина Андреевна, была частью её жизни так же, как ежемесячные коммунальные платежи, с неизменной интонацией «ты мне должна». Они жили в разных районах, но расстояние не спасало: три звонка в неделю, обязательный приезд в субботу, отчёт о делах, здоровье и планах. Если Елена пропускала звонок, мать начинала обзванивать больницы, а если задерживалась с визитом, то следовала обида на два дня

Байкал просто сидел рядом и смотрел на шкаф, как будто ждал чего-то. Иногда он приносил косточку и клал её у шкафа. Кузьма смотрел на неё, потом на пса и качал головой: — А тебе чего? Я костей не ем... Предыстория героев рассказа ЗДЕСЬ ***** Старый каменный дом почти в самом центре Канска Сергей приметил давно. Ещё когда работал на трассе, каждый рейс проезжал мимо и невольно сбрасывал скорость. Резные наличники, широкое крыльцо, старые яблони во дворе – именно таким он представлял дом, в котором хотел встретить старость. Когда он продал фуру и наконец рассчитался с долгами, оказалось, что дом выставлен на продажу. Прежний хозяин недавно умер, а его сын давно жил в Новосибирске и решил продать наследство. Всё прошло на удивление гладко. Они продали свой старый домишко, добавили то, что осталось от продажи машины. И через два месяца Сергей с Мариной, Байкалом и Матильдой уже перевозили вещи. Только они не знали, что дом вовсе не пустовал... За старым шкафом уже много десятков лет жил до