Animals

Пес внимательно осматривал каждого выходящего пассажира. И ни разу – ни разу за многие годы! – он не побежал за кем-то следом, не запрыгнул в автобус. Просто смотрел. И уходил... Автобус номер восемь подходил к остановке «Парковая» ежедневно ровно в 18:47. Плюс-минус две минуты, но люди сверяли часы именно по нему. И по собаке, которая в это время всегда сидела на остановке. Пса звали Шуруп. Кличку дали дворовые мужики из гаражей за то, что он вечно крутился под ногами, ввинчивался в любую щель между людьми, чтобы осмотреть каждого, кто выходит из автобуса. Шуруп был дворнягой: рыжий, с белым галстуком на груди. Лапы короткие, корпус вытянутый – в нём угадывалась примесь таксы и, кажется, немного терьера. Каждый день ровно в 18:30 Шуруп появлялся из-за гаражей, неторопливо переходил дорогу и усаживался у столба с расписанием автобуса. Он садился спиной к закату, мордой к дороге, откуда приезжал автобус. И ждал... В 18:47 подъезжала восьмёрка. Шуруп вставал, подходил к передней двери и

Выйдя во двор, мужчина остолбенел от увиденного. Возле будки лежала Злюка, рядом с ней котенок. То и дело собака наклоняла морду к малышу и облизывалась... Надо признать, что рыжая собака отличалась скверным характером. Она неистово лаяла на каждого, кто встречался на её пути, и старалась цапнуть побольнее. Надо ли говорить, что жители деревни, да и все окрестные собаки и кошки, старались обходить её стороной? — И откуда только взялась эта злюка? Может, подкинул кто? Собачка-то, поди, молодая ещё, — хмурился Петрович. — С таким характером она вряд ли кому-то была нужна, дядя, — усмехался племянник Петровича, Леонид. — Жаль её... Пришибут ведь ненароком, — вздохнул пожилой мужчина. — Да она вроде не из тех, кто даст себя в обиду, — усомнился Леонид. — Так-то оно так. Да собаке все же хозяин нужен, — задумчиво произнес Петрович, который почему-то проникся к бездомному животному. Недавно он потерял любимого пса Трезора и очень скучал по верному другу. Удивительно, но собака тоже уважител

Пес знал. Он тоже не по своей воле уже который год сторожит проклятую автостоянку. И конца-края этому не видно. — Ладно, давай дальше угадывать, — пес ткнулся черным носом в руку загрустившего напарника... Петру Ионычу надоела эта автостоянка. А заодно осточертел спальный район, утыканный одинаковыми многоэтажками. Который даже осень не украшала. Прутики-деревца тщетно силились расцветить жиденькой золотой листвой серый пейзаж. «Одна радость в этой постылой работе – напарник!» — думал Петр Ионыч, заваривая в кружке нечто, обещающее три в одном. Гадость, конечно. От кофе только запах. Зато гадость горячая. — Пашка, пошли! — окликнул он напарника. Белый пес поднялся и первым выскочил из сторожки. Петр Ионыч за ним. Устроились на лавочке, в желтом фонарном свете. — Ну чего, поиграем? — предложил Петр Ионыч, огладив седую бороду. — Давай! — Пашка пристукнул белым хвостом по асфальту. И они оба уставились на пока пустую вечернюю улицу... ***** Девушка появилась через пять минут. Стучала каб

Под коробкой сидел крошечный серый щенок. Весь мокрый, он дрожал и испуганно смотрел на Лёшку. Сердце у мальчишки сжалось. Он стянул с себя куртку и завернул в нее это несчастное существо... Лёшка мчался на велосипеде, рассекая потоки дождя. Капли хлестали по лицу, вода струилась по волосам, затекала за шиворот, но он даже не замечал этого. Ему нужно было убежать – подальше от дома, от гнетущей атмосферы, от очередного отцовского запрета. Почему папа всегда говорит «нет»? Почему не хочет понять, что Лёшке тоже бывает грустно и одиноко? Дождь усиливался, превращаясь в настоящий ливень. На очередном повороте велосипед занесло, и Лёшка на полной скорости влетел в груду коробок, сваленных возле мусорного контейнера. Картон уже сильно намок, и Лёшка, свалившись на коробки, превратил их в сплошную бесформенную массу. Оправившись от испуга, он поднял велик и замер. Одна из коробок, которая лежала немного в стороне, вдруг зашевелилась. «Крыса!» — подумал Лёшка. Но «крыса» неожиданно заскулила.

— Кажись, волк, ребята, — прошептал Александр. Товарищи мигом протрезвели и стали пятиться к палатке. А вот Фунтик наоборот – издал радостный вой и кинулся к кустам, приветствуя непрошенного гостя... — Ну, Нина, не дуйся! Сама прекрасно знаешь, что есть у нас такая традиция – в первые выходные лета ездить с друзьями на рыбалку, — говорил Григорий, стараясь не смотреть в глаза разъяренной супруге. — А то что мама погостить приезжает, об этом ты подумал? Ну какие могут быть традиции, Гриша? — не унималась женщина. Григорий, конечно, ликовал, что прибытие тёщи выпало на его отъезд, но старался не показывать виду. — Ничего не поделаешь, милая. Пашка и Саня уже ждут. Я бы и рад встретить Галину Петровну, но сама понимаешь, — вздохнул он, стараясь сделать обреченный вид. — Да уж, верю. Ну тогда и Фунтика с собой забирай. Ты прекрасно знаешь, что мама боится собак. А Фунтик вечно норовит её цапнуть, — выдала последний аргумент Нина. Григорий в душе был солидарен с Фунтиком. Но брать собаку на

Собака растерянно смотрела вслед отъезжающей машине. Ей почему-то было тревожно. Хотя хозяева и раньше уезжали из дома, оставляя её одну. Белка еще раз посмотрела вдаль и отправилась охранять дом... Земля содрогалась от сокрушительных ударов. Техника ревела, поднимая столбы пыли. Но рыжая собака не спешила уходить. Она сидела вдалеке и внимательно следила за происходящим. Несколько минут назад она с отчаянным лаем кидалась на экскаватор, пытаясь защитить своё жилище. Но все было тщетно. И теперь техника уверенно разрушала то, что ещё недавно было её домом... Многоэтажное строительство решили начать на месте частного сектора. Владельцам домов предложили отличные условия по расселению. И никто не стал отказываться от квартиры со всеми удобствами в новом районе. Люди спешно собирали свои вещи и грузили их в машины, а затем покидали дома. Белка крутилась во дворе и напряженно следила, как хозяева выносят мешки и тюки в огромный грузовик. — А ну, не путайся под ногами! — грозно прикрикнула

Тема проводил Сережу тяжелым взглядом таможенного инспектора и решил, что этот субъект, по крайней мере, не пахнет дешевым одеколоном, что уже можно было считать несомненным плюсом... Существует категория мужчин, которые появляются в жизни женщины подобно постеру голливудского блокбастера, обещающего целую бурю эмоций, а со временем превращаются в пожелтевшую газетную вырезку, забытую на дне кухонного ящика. Когда-то, целую вечность назад, Таню покорили Пашины глаза – пронзительно-васильковые, обещавшие штормы, океаны и как минимум множество увлекательных разговоров за чашкой чая. Какими же они казались загадочными! Но семейная жизнь – штука куда более прозаическая, чем может показаться. Года через три выяснилось, что васильковый омут был всего лишь удачной шуткой освещения, а под ним скрывалась бездонная, невероятная апатия. Глаза мужа будто бы выцвели, сделались водянистыми и прозрачными. Единственной страстью этого человека оказалась его старая машина, но даже о ней он не любил разг

И в это мгновение Флинт зарычал. Но это был не обычный собачий рык. Это был звук, от которого шевелились волосы на затылке! Он нарастал, как раскат грома, оглушая, заполняя собой всё пространство... Юля никогда не хотела иметь собаку. Когда ей было десять, она подсела на один известный сериал, который, несмотря на возрастные ограничения, смотрели все одноклассники, и спустя какое-то время на вопрос родителей, что бы она хотела получить в подарок на день рождения, призналась, что мечтает о… драконе. Маленьком, чтобы помещался на ладони, но достаточно грозном, чтобы мог охранять её днём и ночью. И даже если она никогда не сможет стать настоящей «матерью драконов», то пусть хотя бы станет просто хозяйкой одного дракончика. Но родители сказали: «Драконов не бывает». И вместо этого подарили Юле кактус. Юля назвала его Визерионом. Он был колючий, молчаливый и практически не требовал ухода – в общем, идеальный питомец для юной мечтательницы. Юля часами сидела рядом с ним, придумывая разные ис

Когда Диггер остановился, вокруг кружили белые клочья. «Есть! — похвалил себя Диггер. — Теперь очередь шпилек. Давно напрашиваются». И он отправился в прихожую... Серега обнимал Лену и счастливо шептал: — Я так рад, что ты здесь. Она была мягонькая, в уютном велюровом халатике. Странно... Лена всегда любила скользкий шелк. Еще удивительнее то, что она молчала. Не насмехалась над Серегиной неуклюжей сентиментальностью, не хмыкала, не вздыхала. — Лена? Откуда-то послышалось недовольное ворчание, Лена растаяла. На Серегу глянули глупые пластиковые зенки. За спиной заворочался Диггер. — Вот за*раза! — Серега со злостью отшвырнул большого игрушечного единорога Пафнутия, которого еще секунду назад нежно обнимал. — Р-р-р-ау, — прокомментировал сзади Диггер. Серега повернулся к черной таксе: — Эх, Диг, такой сон спугнул. Хотя, наверное, правильно. А то еще чуть-чуть, и я бы поцеловал это розовое плюшевое чудовище! Бр-р-р. Диггер открыл один глаз, лизнул Серегу в щетинистую щеку, сунул нос ему

— Слушай, какая у меня возникла идея. Все везут отсюда фотографии со свадьбы, а мы привезём домой эту парочку! — она кивнула на кошку-маму и котёнка. Теперь растерянным уже выглядел парень... В одной очень чистой и ухоженной европейской стране собралась очередь на площади... Площадь была окружена старинными зданиями семнадцатого века. Мощёный камнями тротуар и атмосфера... Особенная атмосфера, такая, какая бывает только в центре очень старых городов. Церквушка время от времени звенела колоколами. Кафешки проглатывали и выплёвывали многочисленных туристов. А возле машины образовалась очередь. Собственно говоря, сюда машины не пропускали, но тут был особенный случай. Огромный Rolls-Royce Boat Tail небесно-голубого цвета. Это, чтобы вам было понятно, кабриолет. А цена такой машинки… Ну, точная цена неизвестна, но, я думаю, что она измеряется в миллионах евро. Машина стояла с самого утра. Хозяин, видимо, получил специальное разрешение на въезд сюда, в связи с делами бизнеса, иначе никак.