Дм. Линдер Нетривиальная история

Не один век ломают копья над вопросом: как называть красавицу-церковь Николая Чудотворца на Маросейке? – В Клённиках! Тут была роща кленов. – В Блинниках! Рядом блинами торговали. Нас интересует не то, какое имя в ходу в наши дни (Клённики), а то, какое из этих имен древнее и откуда происходит. Церковные урочища существовали с древности. В Москве много церквей, посвященных одним и тем же святым (например, Николаю Угоднику) — надо ведь было отличать один храм от другого? Отсюда у церквей прозвища: допустим, «в Гнездниках», «в Глинищах» и т. п. Эти названия достаточно устойчивы и могут стать окном в глубокую историю. Так что было у Ильинских ворот — клены или блины? На первый взгляд, блины правдоподобней: ну какие рощи кленов в центре средневекового города? Однако… если это имя родилось еще в то время, когда город не дошел досюда? Теперь обратимся к истории церкви! В XVIII веке сосуществовало сразу три ее названия: «в Блинниках», «в Клённиках» и даже... «в Клин(н)никах». Похоже, третий —

Теперь можно прочесть истории _всех_ старых домов от Мясницкой до Большой Дмитровки в пределах Бульварного кольца. Да, мой проект активно развивается! Именно потому дела на Дзене не идут: трудно порваться на двух Дмитриев Линдеров и успеть всюду. Но теперь есть надежда снова писать на Дзен регулярно и хотя бы два раза в неделю и не только о Москве. Много ведь интересов есть — Россия, Античность, Западная Европа, изящная словесность… Но возвращаюсь к собственной энциклопедии! В марте 2025 года, когда я выложил истории всех зданий в одном из уголков древнего города, дело выглядело так: В июле 2026 — уже так: Более четверти кварталов Белого города полностью описаны. Сейчас выкладываются статьи про район Чистых прудов — от Мясницкой до Покровки. Эти рассказы — самые ранние и «популярные», сейчас я описал бы здания поосновательнее. Постоянно ведь приходится чему-нибудь учиться. К концу этого года, по моим расчетам, на сайте будет больше половины Белого города. Сейчас пишу статьи, до публика

Маленькое открытие, зато мое собственное! Извлек на свет несколько любопытных сюжетов о домике "Газетный переулок, 7с1" (прежде о нем было известно только несколько сухих строк). 1. С помощью справочника "локализовал" рассказ Гиляровского. 2. Нашел забытый рассказ мемуариста про то же место в 1917 году. 3. Нашел в древней газете статью про хипес в доме 7. А вы — знаете, что такое хипес? Поехали! В основе здания лежит постройка 1830-х . В 1870 году подполковница Васильевна продала ее цеховому Агапову. Сословие цеховых — это ремесленники, конечно, купить дом в 450 метрах от Кремля мог только фантастически успешный мастер. Кем же был давно забытый деятель? Откроем у Гиляровского главу о парикмахерах! «Лучше же всех считался Агапов в Газетном переулке, рядом с церковью Успения. Ни раньше, ни после такого не было. Около дома его в дни больших балов не проехать по переулку: кареты в два ряда, два конных жандарма порядок блюдут и кучеров вызывают. Агапов всем французам поперек горла встал: де

Этот рассказ появляется в разных русских летописях. Например, в Воскресенской: «О рве. Тое же осени замыслиша на Москве ров копати, и почаша с Кучкова поля, а конец ему хотеша учинити в Москву реку, широта же его сажень, а глубина человека стояща; и много бысть убытка людем, понеже поперек дворов копаша, и много хором разметаша, а не учиниша ничтоже». Шел 1394 год. Четырнадцать лет после Куликова поля, двенадцать после Тохтамыша, пять после смерти Дмитрия Донского и один год — до Тамерланова нашествия... Зачем нужно такое неубедительное сооружение? И почему окончить не смогли? Разве это трудно — выкопать ров глубиной в человеческий рост? Давайте подумаем! Кучково поле — это район нынешней Лубянской площади, на левом берегу Неглинной. Копали ров — между Неглинной и Москвой-рекой. В Москве уже был белокаменный Кремль, однако его стены охватывали меньшую часть города, а вокруг них раскинулись посады. Самый большой и богатый, «Великий посад» лежал к востоку от Кремля. Именно этот посад нам

Таланты и знаменитости — почти в каждой квартире… как жилось в тех стенах, где побывало большинство крупных советских музыкантов? Дом вырос в 1953-56 годах в Газетном переулке (тогда улица Огарева). Через полвека дети первопоселенцев написали книгу «Дом ста роялей», на мой взгляд — эталон работы в жанре «коллективная мемуаристика». Представьте себе плотность описания — 52 занятных рассказчика 91 квартиру. Есть о чем поговорить! Одиннадцать этажей. Квартиры — до четырех комнат (все они отдельные). Как это называлось в 1950-е? Фантастика! При позднем сталинизме дома-кооперативы были почти запрещены, но музыкантам сделали подарок. Как утверждают старожилы, разрешение дал «сам». Инициатором строительства был также не доживший до конца работ Исаак Дунаевский. Вселялись композиторы уже 1955 и 56 годах, когда повеяли иные ветры. На фоне оттепели в Брюсовом и Газетном переулке выросла гигантская антихрущоба. При жилом комплексе был собственный медпункт и две библиотеки — одна книжная, другая н

1531 год, июль. Воскресенская летопись. «…в пятницу, в седьмом часу дня, в Москве, на Успенском Вражке, на Алевизовском дворе внезапно загорелось пушечное зелье. Готовили его на том дворе горожане, и этих работников сгорело в одночасье больше двухсот человек. А к Алевизову двору и к остальным дворам (Бог сохранил) огонь не прикоснулся». <для удобства чтения даю в собственном переводе > Много ли можно «выудить» из этого рассказа про пороховой взрыв? Давайте попытаемся! Где при отце Ивана Грозного изготовляли «пушечное зелье»? На Успенском Вражке, или Успенском Враге. Так назывался ручеек, приток Неглинки. Он прорыл овражек (вражек), засыпанный лишь в XIX столетии, тогда и сам поток отвели в трубу. О ручейке теперь напоминает только странная конструкция: арка под входом в старое здание университета. А еще — тавтологическое имя церкви Успения на Успенском Вражке. Церковь назвали именем ручья, который еще раньше назван был по той же церкви… Ее должны были воздвигнуть (разумеется, из дерева

Знаете ли вы, что Антон Павлович - арбузный террорист? Теперь вы знаете! Я расскажу, как это было (или, может, не было?). Великий пост, седьмой час вечера, Москва. Чехов и Гиляровский тащатся на извозчике из школы на Миусах, где учит лоботрясов брат Антона Павловича. Конечный пункт — Столешники, квартира Гиляровского, где два приятеля согреются и выпьют чаю. Местами снег уже растаял, и полозья отвратительно скрежещут по камням. На Страстной площади лошадь устала, и во время остановки Чехов с Гиляровским в овощной лавке у Авдеева арбуз купили. В это время года?! Арбуз был не свежий, а засоленный. Таковы забытые реалии. Арбуз упаковали в серую бумагу, но она намокла. Руки у Гиляровского замерзли: нести плод неудобно, а уложить некуда… Что же с ним делать? Угостить городового! — Городовой! На, держи, только остор… Владимир Алексеевич хотел предупредить: мол «осторожно, он течет», но Антон Павлович успел предупредить приятеля. — Осторожнее, это бомба… неси ее в участок… Служака, очевидно,

Слоноподобный синеватый дом-сундук… что может его сделать интересным и живым? Рассказ мемуаристки-старожила! Доктор биологических наук Мирра Аспиз выросла в центре Москвы, в Газетном переулке (улица Огарева), 5. На склоне лет Мирра Евсеевна публиковала в прессе мемуарные заметки о том, что окружало ее в детстве (в том числе рассказ про Маяковского). Обобщив этот материал, я напишу миниатюру про жизнь раннесоветского двора с середины 1920-х по середину 30-х. Оговоримся: дом по тому времени благополучен. И показан детскими глазами. В зданиях, обступивших с трех сторон квадрат двора, как-то утрамбовалось больше тысячи жильцов. С четвертой стороны сараи ломятся от дров. А двор — просторный, с чащами сирени, тополями и грибами (!). Начнем с банального и всепогодного: «Точу ножи, ножницы, бритвы правлю!» Как летят искры, когда вертятся точильные колеса! Старьевщики, наверное, приходят еще чаще: «Ста-а-арье берем, покупаем...» Так на зубах навязло, что глагол «берем» становился у местных жите

Представьте себе: сто лет назад, обыкновенный дом, обыкновенная интеллигентная семья в обыкновенной коммуналке. На третьем этаже живет девочка Мирра, на втором — мальчик Геня. Дети бегают играть друг к другу. Мальчик часто зовет девочку в гости, когда к нему домой приходит «дядя Володя». Дядя — огромный, но какой-то несерьезный. Он то и дело бегает на четвереньках по коммунальному коридору, неся Мирру или Геню на широкой спине. Еще запомнилось, что этот дядя прекрасно рисует. В память девочки впечатается один плакат с лозунгом: «Не курите, это вредно для здоровья Гени!» Звучит современно, не правда ли? Сто лет назад не каждый знал о пассивном курении. Шли годы, Геня Брик и Мирра Аспиз поступили в одну школу и уже стали подростками. В 1936 году в школе устроили вечер памяти Маяковского. Выступил уже ставшим знаменитым писателем Лев Кассиль, а также Осип Брик — дядя учившегося тут Геннадия Брика. Однако раньше всех на сцену вышел молодой племянник и взял слово: «Нам с Миррой Аспиз повезл