Юля С.

— А почему ручки не в золоте, раз ты такая независимая стала? Раиса Викторовна стояла на лестничной клетке, уперев руки в бока, и сверлила бывшую невестку недовольным взглядом. Из-под съехавшего набок пуховика виднелась домашняя кофта. Бывшая свекровь явно торопилась. Светлана молча прислонилась плечом к дверному косяку. Она только что закончила вымешивать тесто на кухне и теперь просто отряхнула ладони друг о друга, сбивая невидимую муку. — И вам добрый вечер, Раиса Викторовна. Светлана говорила с прохладцей, не делая попыток отодвинуться и пропустить гостью. — Вы время видели? Девятый час. Я гостей не ждала. — Какие тебе гости! Пожилая женщина бесцеремонно отодвинула Светлану плечом и по-хозяйски протопала в прихожую. — Я по делу пришла. У вас тут воняет ванилью на весь подъезд. Опять свои булки печёшь? — Не булки, а торты на заказ. Светлана не стала закрывать входную дверь, прозрачно намекая, что визит будет коротким. — Что за дело у вас ко мне на ночь глядя? Мы с Олегом три года ка

Полина раздраженно бросила в сумку ключи от квартиры и глянула на мужа. — Вадик, я не понимаю, почему мы решаем это за час до выхода. Вадим переминался с ноги на ногу в тесной прихожей. Он уже успел натянуть выходные брюки и свежую рубашку, но галстук так и висел на шее развязанной лентой. — Поля, ну премию задержали. Я же не виноват. — А банкет на двадцать человек ты зачем заказывал? — У мамы юбилей! Шестьдесят лет бывает раз в жизни. Я хотел как лучше. Полина прислонилась к дверному косяку. Она устало потерла виски. Этот разговор они заводили уже по третьему кругу с самого утра. — Хотел как лучше, а оплачивать мне? — Ну у тебя же лежат отложенные. С квартирантов. Вадим попытался улыбнуться. — Полечка, выручай. Я со следующей зарплаты всё верну, честное слово. Не могу же я перед родней опозориться. Полина молча прошла мимо мужа в спальню. Открыла нижний ящик комода. Там, под стопкой чистого постельного белья, лежала старая жестяная коробка из-под печенья. Ее личная заначка. Деньги от

— За них государство знаешь какие деньжищи платит? Кругленькая сумма выходит на двоих! Женский голос с кухни звучал приглушённо, но каждое слово в тихой квартире падало как камень. — Скажем, что она пьёт не просыхая, а мальчишек я себе под опеку заберу. Опека приедет в пятницу, я уже всё подготовила. Полина открыла глаза. В дальней детской спальне было сумрачно. Шторы плотно задёрнуты. Плечи нещадно ныли. Два часа назад она вернулась со смены, сил не было даже дойти до своей кровати в большой комнате. Рухнула на старую раскладушку прямо в домашней кофте и отключилась. Мальчишки носились во дворе. Из кухни донёсся смешок и звон стекла о столешницу. Поля осторожно села, стараясь не скрипнуть пружинами. Последние три года она жила как в густом тумане. Зоя Викторовна переехала к ним после долгих жалоб на сердце. Поля тогда сама настояла, поверила в эти охи по телефону. Готовила диетические бульоны, покупала дорогущие таблетки по списку, отпрашивалась с работы, чтобы возить свекровь по поли

— Я не поняла, а почему в холодильнике мышь повесилась? Лариса скинула в прихожей туфли, даже не взглянув на обувную полку, и уверенным шагом прошла прямо на кухню. Эдуард сидел за обеденным столом и уныло ковырял вилкой разогретые макароны. На краю стола стояла открытая банка самой дешевой кабачковой икры. Сын выглядел так, будто не спал трое суток. Под глазами залегли темные круги, плечи поникли. Алиса суетилась у плиты, старательно делая вид, что натирает и без того чистую столешницу тряпкой. Услышав голос свекрови, она тут же нацепила на лицо свое фирменное выражение кроткой мученицы. — Лариса Михайловна, здравствуйте, — пропела невестка. — А мы вас не ждали. Мы бы хоть к чаю что-то взяли... — Я не в гости, — отрезала Лариса, опуская на обычный кухонный стул свою объемную сумку. — Эдик, ты почему ешь эту гадость? Ты же пашешь как проклятый на двух работах. Тебе мясо нужно, белок. Эдуард устало отмахнулся. — Мам, давай без этого. Снова здорова! Понеслось! Нормальные макароны. Алис,

— Я всё продумал, давай объективно. Олег положил на обеденный стол плотный глянцевый буклет. Светлана только-только зашла на кухню. Она даже не успела переодеться после офиса, просто скинула туфли у порога и прошла мыть руки. Рабочий день выдался тяжелым, ныла поясница, а в голове еще крутились незакрытые накладные. Она сполоснула пальцы под струёй воды, стряхнула капли над раковиной и обтерла ладони о посудное полотенце. — Что это? Света подошла ближе. С обложки буклета, напечатанного на дорогой мелованной бумаге, улыбались румяные подростки. На заднем фоне виднелось ухоженное кирпичное здание с колоннами и зелеными газонами. Крупным шрифтом золотистого цвета значилось: «Загородный образовательный пансион». — Это, Света, решение нашей проблемы. Олег поправил очки на переносице и откинулся на спинку обычного кухонного стула. Поза его выражала крайнюю степень удовлетворения собой. Так выглядит человек, который только что блестяще закрыл сложный коммерческий проект и теперь ждет заслужен

— Я ключи забираю, милочка, пока ты квартиру окончательно в хлев не превратила. В прихожей скрипнули петли. Лариса по-хозяйски бросила свою связку на тумбу и брезгливо оглядела масштаб бедствия. В нос сразу ударил кислый запах срыгнутого молока и нестиранных пелёнок. Из спальни надрывался детский плач — сразу в два голоса. Два года назад Лариса добавила сыну кругленькую сумму на первоначальный взнос. Квартира выбиралась светлая, просторная. А теперь что? На пороге кухни появилась Вероника. Растрёпанная косичка сбилась набок, на плече домашней кофты красовалось свежее жёлтое пятно. Девушка держалась рукой за косяк, моргая так, словно не сразу узнала гостью. — Лариса Николаевна? — А ты кого ждала? Опеку? Лариса скинула туфли и прошла прямо по дорогому паркету к кухне. — У тебя дети разрываются, а ты по стеночке ползаешь. Ты вообще слышишь, что они плачут? — Я смесь разводила, — сдавленно отозвалась невестка. Она неуклюже шагнула к кухонному столу, схватила две бутылочки с мутной жидкость

— А всё уходит как в чёрную дыру! Полина смахнула хлебные крошки с обеденного стола. Влажная тряпка зацепила плотный бордовый ежедневник. Галина Петровна оставила его утром, когда торопилась в поликлинику. Полина машинально поправила обложку, книжица раскрылась на заложенной странице. Женщина не сразу поняла, что видит. Точная калькуляция её, Полининых, расходов была вычерчена в столбцы красной пастой. «Кофе в пекарне. Крем для лица. Новая куртка. Посиделки с подругами». Напротив каждой строчки стояли галочки и были приписаны суммы. Приличные суммы. Полина оперлась о край стола. Ипотеку они с Вадимом платили поровну. На продукты скидывались. Свои личные деньги она тратила так, как считала нужным. Свекровь гостила у них вторую неделю, якобы для обследования. Но как она могла знать точные цифры? Полина чеки по карманам не разбрасывала. Повернулся ключ в замке. Дверь скрипнула, донеслись голоса. Вадим и Галина Петровна вернулись из города. Полина не стала закрывать ежедневник. Оставила ег

— На чужую долю губу раскатали, Римма Николаевна? Верхний ящик старого комода всегда заедал. Светлана дёрнула ручку сильнее. Дерево противно скрипнуло. Ящик с грохотом вывалился наполовину, и на пол полетели упаковки таблеток, какие-то старые квитанции и мотки ниток. Она тяжело опустилась на корточки, собирая блистеры. Ей просто нужен был пузырёк валерьянки для свекрови. Римма Николаевна полтора часа назад позвонила и слабым голосом попросила срочно приехать. Света тогда как раз возилась на кухне. Бросила недолепленные котлеты, наспех вымыла руки, влезла в куртку и примчалась через две остановки на автобусе. И вот теперь ползала по чужому полу, собирая рассыпанное. Вместе с таблетками из ящика выпала общая тетрадь. Обычная, в плотной клеенчатой обложке. Светлана машинально подняла её. Из страниц торчали какие-то бумажки. Она открыла тетрадь, просто чтобы вложить их обратно, и взгляд зацепился за знакомый почерк. Слова на секунду показались бессмысленным набором букв. На разлинованном л

— Ты вообще соображаешь, что творишь? Марина влетела в прихожую так резко, что ударила входной дверью по стене. С грохотом бросила ключи на тумбу и уставилась на мать. — Мы тебе звоним со вчерашнего вечера! Тамара стояла у зеркала в раме и спокойно укладывала в объемную дорожную сумку легкий плащ. Она даже не вздрогнула от крика дочери. — А я со вчерашнего вечера не хочу с вами разговаривать. Она не подняла глаз. Следом за Мариной в квартиру протиснулся Паша. Он тяжело дышал, мял в руках телефон и нервно озирался по сторонам. — Мам, ну зачем ты так? Сын переступил с ноги на ногу, стараясь выглядеть миролюбиво. — Мы же о твоем здоровье пеклись. Возраст все-таки. Давление шалит. Вдруг мошенники какие обманут, деньги выманят. Сумма-то за дачу огромная. Тамара аккуратно застегнула молнию на сумке. Проверила боковой карман. И только после этого посмотрела на сына. — Пашенька, мошенники в моей жизни только одни. И они сейчас топчут мне коврик грязными ботинками. С продажи большой родительско