ВОКРУГ ЛЮБВИ

Следующим утром Петра разбудила Альбина. — Мама, что случилось? — спросил подросток. Он посмотрел на часы и недовольно поморщился. — 7 утра? Мама, сегодня выходной. — Нам нужно выделить место для Лизы, — сказала Альбина. — Она скоро приедет — Егор уже за ней поехал. — А что с ее мамой? — Петр вздохнул. Он понимал, что чтобы сейчас ни сказал, к его возражениям никто не прислушается. — У Лизы с мамой полное недопонимание, — пояснила женщина. — Она просто не понимает девочку, издевается над ней. А мы должны сделать все, чтобы Лизе было комфортно у нас. — А где она будет жить? — спросил подросток. — Как где? — Альбина посмотрела на сына таким удивленным взглядом, словно он спросил какую-то странную вещь. — Здесь, в этой комнате. — Как в этой комнате? — удивился Петр. — Мы с малышами и так втроем еле-еле помещаемся. Еще одна кровать здесь не поместится. — Мы с Егором посовещались и решили, что Лиза будет жить в этой комнате и спать на твоей кровати, — сказала женщина. — А ты в кухне на дива

В последнее время в нашей квартире стало холоднее, чем на улиц. Не из‑за погоды, а из‑за того, что между мной и женой будто выросла прозрачная, но очень плотная стена. И по ту сторону этой стены почти всегда стояла её мама. Телефон жены тихо звякнул. Она тут же схватила его, улыбнулась и, не глядя на меня, ушла в спальню — разговаривать. Опять. — Да, мам, я уже дома… Да, суп сварила… Нет, курицу, не говядину… Ага, ты говорила, что с говядиной он не такой вкусный… Да, я помню… Я не сводил глаз с жены. Хотелось крикнуть: «Да скажи уже, что ты сама решила, что тебе самой нравится!», но вместо этого я просто встал с дивана и вышел на балкон. Когда она наконец вышла ко мне, я не выдержал: — Ты можешь хоть один вечер не обсуждать с мамой, что ты сварила? Она замерла в дверях, будто я ударил её. — Что не так? Мы просто болтаем. Она волнуется, ей приятно, что я рассказываю. — Приятно? — я старался говорить спокойно, но голос всё равно звучал жёстко. — А мне неприятно, что ты рассказываешь ей в

Я всегда думала, что моя работа — это про цифры, отчёты и графики, а не про разборки с разъярёнными родственниками взрослых мужчин. Должность у меня вполне мирная — руководитель отдела кадров, никаких детских садов и школ. Но жизнь, как оказалось, любит подкидывать сюрпризы. Утро началось как обычно: кофе, стопка документов, список задач на день, который с каждой минутой становился только длиннее. Я как раз пыталась разобраться с графиком отпусков, когда в кабинет без стука влетел мой коллега, Андрей, начальник смены. Вид у него был такой, будто он только что пытался удержать лавину — и почти не справился. — Слушай, Катя, у меня там ситуация… — он запнулся, подбирая слова. — Наш новенький, ну, тот, что пришел два месяца назад, в отпуск просится. Я подняла на него глаза: — В отпуск? За два месяца работы? Андрей нервно потёр шею: — Ну, он говорит, путёвку на море купил. Теперь ему «кровь из носа» надо уехать. Я чуть не рассмеялась, но вовремя сдержалась: — А право на отпуск у него ещё

Весь день Альбина не разговаривала с детьми, как бы они ни старались наладить контакт. — Мама, нам надо поговорить, — Петр зашел в комнату Альбины. Женщина демонстративно отвернулась к окну, давая понять, что совершенно не желает общаться с сыном. Но подросток не собирался сдаваться. — Мама, я понимаю, что ты хочешь быть с этим Егором. И мы не против. — Серьезно? — Альбина злым взглядом посмотрела на сына. — А кто его выгнал? — Мы его не выгоняли, — возразил подросток. — Он сам обиделся на свои слова. Я просто сказал, что можно быть терпимее к детям, которые старались и украшали елку. Мама, малыши просто хотели, чтобы ты порадовалась. А ты даже внимания не обратила. Теперь для тебя есть только Егор. — Неправда, — покачала головой Альбина. — Я просто хочу быть любимой и любить. Но вам, видимо, это не нравится. Вы хотите, чтобы я страдала. — Мама, не нужно выворачивать факты, — попросил Петр. — Мы хотим, чтобы ты была счастлива. Но при этом помнила о нас. Иришка после ухода Егора расплак

Раньше наш дом напоминал хорошо отлаженный механизм: каждая деталь на своём месте, каждый винтик крутится в нужном ритме. Я любила эту стабильность — она давала ощущение, что всё под контролем. «В нашей семье всё всегда по правилам» — эту фразу я повторяла как мантру, будто сама вера в порядок могла удержать мир от распада. Если мы с мужем так решили, значит, так и должно быть, и дети с нашим мнением не спорили. Так выросли в свое время мы с моим бывшим мужем Геной, так вырастили и собственных детей. Но в последнее время мне всё чаще казалось, что механизм начал барахлить: сначала щёлкнуло где-то в глубине, потом заскрежетало, а теперь вот и вовсе что-то грохотало на весь коридор. — Мам, ты опять эти свои правила вспоминаешь? — Люда, уже почти взрослая, почти самостоятельная, смотрела на меня с лёгкой усмешкой. — Может, хватит уже? Мы не в казарме живём. Я невольно расправила плечи, будто от этой фразы надо было защищаться. — Не в казарме, — согласилась я, стараясь говорить спокойно. —

Открыв духовку, я посмотрела в каком состоянии пирог, который так любит моя дочь. За окном моросил мелкий осенний дождь, а в квартире было спокойно и уютно. Но ровно до того момента, пока не зазвонил телефон. — Опять твоя мама, — пробормотала я, глядя на экран, и вздохнула. Муж, сидевший за столом с ноутбуком, поднял глаза: — Не бери. Пусть выговорится. может, успокоится. — Нельзя не брать, — покачала я головой, проводя ладонью по ещё округлившемуся животу. — Ты же знаешь, она обидится, потом неделю разговаривать не будет. Я нажала «принять» и включила громкую связь. — Ну вот скажи мне, как так можно?! — голос моей свекрови ворвался в комнату, громкий, требовательный, будто она стояла прямо рядом. — Вы что, совсем совесть потеряли? Родили второго ребенка, а на старшую решили забить? Хоть бы пожалели девочку! Ей учиться надо, помогать, а вы ещё одну ляльку себе родили! Я прикрыла глаза, стараясь удержать раздражение. — Оксана Ивановна, мы всё обсудили с дочкой. Она всё понимает. Мы помо

Утром Петра разбудил громкий смех Альбины, раздававшейся из кухни. — Петя, там с мамой какой-то дяденька, — тихо прошептала Иришка, которая лежала на своей кровати и смотрела на брата. — Я знаю, — ответил Петр. — Мне страшно, — призналась девочка. — А вдруг это какой-то бандит. — Я сейчас схожу и посмотрю, — сказал подросток, вставая с постели. — Не ходи, — прошептала Иришка. — Я боюсь. — Не переживай, — попросил Петр. — Все будет хорошо. Одевшись в домашнюю одежду, подросток вышел из комнаты. Он слышал, как этот Егор что-то говорил матери, а та громко смеялась. — Здравствуйте, — Петр зашел в кухню. Подросток увидел мать, которая пекла блины. А незнакомый мужчина сидел за столом и наблюдал за манипуляциями Альбины. — Ой, Петенька проснулся, — радостно защебетала Альбина. — Алька, ты это дело прекращай, — мужчина сурово покачал головой. — Здоровый лоб, а ты его «Петенька» зовешь. — Да это я так, — женщина махнула рукой. — От избытка чувств. На самом деле, Петя, несмотря на свой возраст,

Говорят, бухгалтерия — это про цифры, тишину и вечную проверку отчётов. Про скуку, в общем. Но наш отдел ещё совсем недавно опровергал этот стереотип на все сто. Я заходила в кабинет, скидывала сумку под стол, первым делом включала компьютер, а потом сразу тянулась к термосу с кофе — и не ради бодрости даже, а ради ритуала. Потому что следом обязательно раздавалось: «Ну что, Насть, какие новости? Рассказывай!» — и начиналось: кто что купил, кто куда съездил, кто какой сериал посмотрел. Девчонки умели из самой обычной истории сделать мини-спектакль. А Ольга, наша главная, не только не пресекала эти разговоры, а частенько сама подключалась. То анекдот расскажет, то про своего кота такую байку выдаст, что мы все хохотали до слёз. И при этом работа шла: отчёты сдавались вовремя, ошибки ловились быстро, клиенты не жаловались. Как-то у нас всё это уживалось: и смех, и цифры. Раньше я даже не замечала, как быстро летит рабочий день. Не было такого, чтобы я смотрела на часы и мысленно умоляла

Каждый год в День рождения мужа я всегда пеку его любимый пирог с яблоками. Это уже стало традицией. И этот год не стал исключением. Всё было как обычно: накрытый стол, свечи, подарки… И всё же в воздухе витало что-то тревожное, словно перед грозой, когда небо ещё чистое, но птицы уже замолкают. Я украдкой поглядывала на Иру. Наша дочь сидела рядом с мужем, улыбалась, передавала салат, шутила. Красивая, уверенная, взрослая. Но в этой взрослости мне всё чаще чудилось что-то чужое — будто между нами выросла прозрачная, но непробиваемая перегородка. Проблема моя, может, и не нова, но от этого не легче. Как подумаю, что мы с мужем никогда не увидим внуков, внутри всё сжимается. Не из-за того, что хочется нянчиться и бегать по детским магазинам. А потому, что это — продолжение. Это значит, что жизнь, которую мы строили, кому-то нужна, её будут помнить. Ире скоро тридцать пять. Больше десяти лет замужем. Квартира, машины, карьера — всё сложилось. Только вот самого главного нет. И дело даже н

Петр отошел в сторону, чтобы посмотреть на елку, которую он, Вася и Иришка украшали последние три часа. — Красиво? — спросила Иришка и посмотрела на брата. — Очень, — Петр улыбнулся. — Как ты думаешь, маме понравится? — спросил Василий. — Обязательно, — заверил подросток. Даже не верится, что прошло уже три с половиной месяца. После того, как Альбина вышла из отделения полиции, то снова порывалась «повыдергивать все волосешки этой гадине» Алене. Но Юлия быстро вставила ей «мозги на место». — Поехали, — скомандовала Юлия, открыв дверь своей машины. — Куда? — Альбина опешила. — Поговорим по душам, — ответила женщина. — А я? — Петр недоуменно смотрел на тетю. — Петенька, а ты забери сестру из садика, — сказала Юлия. — Вася из школы скоро придет. Сделайте уроки, поиграйте. А мы с вашей мамой немного покатаемся, поговорим. — Хорошо, — подросток лишь пожал плечами. О чем Юлия говорила с Альбиной — Петру неизвестно, но после этого мать вернулась совсем другим человеком — спокойной. Да, она пл