Эдвард Радзинский

После вечера о Романовых – новая встреча с историей: Радзинский выступит в Петербурге 24 августа Полный зал, почти три часа сосредоточенной тишины и разговор, который еще долго продолжался уже за стенами концертного зала. Так 27 июля в петербургском «Колизее» прошел авторский вечер Эдварда Станиславовича Радзинского «Встречаясь с тайнами истории». На этот раз героями вечера стали представители династии Романовых. История семьи прозвучала как повествование о человеческих судьбах – со страстями, потерями, неожиданными встречами и событиями, отголоски которых слышны спустя столетия. Но летний цикл в Санкт-Петербурге еще не завершен. 24 августа в концертном зале «Колизей» состоится заключительный авторский вечер «Голоса сквозь столетия». Тема будущей встречи, как всегда, заранее не объявляется. И в этом одна из главных особенностей авторских вечеров Радзинского: каждый из них рождается в тот самый момент, когда гаснет свет в зале и начинается рассказ. Поэтому августовская встреча не станет

Он позвонил мне сам. И попросил о встрече. Я услышал его дребезжащий старческий голос и, естественно, сказал: «Я могу прийти к вам сам». Но он тотчас ответил: «Ну зачем? Я сам к вам приду». Потом он засмеялся: «Вы зря подумали: нет, я никого не боюсь... Это меня боялись другие. Просто я старый солдат, и я люблю ходить». И вот он сидит в моей комнате: «Теперь об интересующем вас деле... Много лет я работал в одном серьезном учреждении... Я жил тогда в Свердловске... С какого-то времени... Меня интересовал один вопрос... Возник он давно, вас еще на свете не было, — и всю жизнь я ищу ответ… Началось со знакомства: я был неплохо знаком с Петром Захаровичем Ермаковым... Сложный был человек. Точнее, простой. У него зудели руки: убить. За революционную ярость его прозвали — «товарищ Маузер». Кстати, знаете ли вы, что Ермаков заявлял всем и каждому, что это он убил последнего царя? И как реагировал на это Юровский? Про это я хорошо знал... С 1921 года Юровский жил в Москве. И работал в Гохране

В шестидесятых годах нашего века в Москве жила странная старуха: морщинистое лицо покрывал чудовищный слой театрального грима, согнутая фигура качалась на высоких каблуках... Она двигалась почти ощупью, но ни за что не надевала очков. Она не желала выглядеть старухой! По Театральной энциклопедии ей шел тогда девятый десяток. Это была Вера Леонидовна Ю. — театральная звезда начала века. После ее спектаклей поклонники-студенты впрягались вместо лошадей в экипаж и везли ее домой. Когда-то... Но теперь бывшая роковая красавица доживала в коммунальной квартире на нищенскую пенсию. И сдавала одну из двух своих комнат мне, жалкому студенту Историко-архивного института. По вечерам, возвращаясь домой, я часто беседовал с ней на коммунальной кухне... Кабинеты петербургских ресторанов, таинственный Яхт-клуб с великими князьями, дворцы в белой ночи... Этот затонувший мир Вера Леонидовна насмешливо называла «Атлантидой»... Она сыпала именами: «Аня» — просто Аня — оказывалась Анной Вырубовой — ро

Распутин — один из популярнейших мифов ХХ века... Следователь Чрезвычайной следственной комиссии В.М. Руднев составил впоследствии интереснейшую записку: «Одним из самых ценных материалов для освещения личности Распутина послужил журнал наблюдений негласного надзора, установленного за Распутиным агентами охранки. Наблюдение было наружное и внутреннее, и шло это наблюдение за квартирой непрерывно... В связи с тем, что в периодической прессе особенно много внимания уделялось разнузданности Распутина, ставшей синонимом его фамилии, следствием было обращено на этот вопрос надлежащее внимание. Богатейший материал для освещения его личности с этой стороны оказался в данных того самого постоянного и негласного наблюдения за квартирой... При этом выяснилось, что амурные похождения Распутина не выходили из рамок ночных оргий с девицами легкого по ведения и шансонетными певицами, а также с некоторыми из его просительниц... Что же касается близости к дамам из высшего общества, то в этом отношении

Июль в Петербурге завершается событием, которое трудно заранее описать привычным языком афиши. У авторских вечеров Эдварда Станиславовича Радзинского нет заранее объявленной темы, нет подробного плана и почти невозможно предугадать маршрут, по которому пойдет разговор. Именно поэтому многие возвращаются снова. 1 июля такой вечер прошел в московском Концертном зале имени Чайковского. Зал был полон. И это, пожалуй, лучше любых определений говорит о самом формате: спустя десятилетия работы с историей Радзинский по-прежнему собирает слушателей не громкими именами героев и не обещанием сенсаций, а редким умением превращать прошлое в живой разговор. В Санкт-Петербурге впереди две заключительные встречи циклов: «Встречаясь с тайнами истории» –27 июля, «Голоса сквозь столетия» – 24 августа. Обе программы пройдут в концертном зале «Колизей». Тех, кто приходит впервые, нередко удивляет одна особенность: здесь нет ощущения лекции. Исторические персонажи перестают быть бронзовыми фигурами из учебн

3 июня открылся Первый Всероссийский съезд Советов, где произошел эпизод, который войдет во все произведения о революции. Меньшевик Церетели заявил: «В настоящее время в России нет политической партии, которая бы говорила: «Дайте в наши руки власть, уйдите, мы займем ваше место. Такой партии в России нет». И тогда Ленин выкрикнул из зала: «Есть!» Это показалось диким: большевиков на съезде — жалких девять процентов. Но 6 июня на совместном заседании Военной организации большевиков и ЦК партии Ленин предложил провести демонстрацию — показать силу своей малочисленной партии. Демонстрация именовалась мирной, но... «Вся власть Советам!», «Долой десять министров-капиталистов!» — таковы ее воинственные лозунги. Член ЦК Смилга: «Если события приведут к столкновению, участники демонстрации должны захватить здания почты, телеграфа и арсенала». Из выступления М. Лациса: «При поддержке пулеметного полка занять вокзал, банки, арсенал и здания почты и телеграфа...» Да, нетерпеливый Ленин уже готови

Не пропускайте новые программы теперь и в ВК https://vk.com/radzinski Из книги «Сталин». В разгар террора, в 1938 году, в Москве в Центральном парке культуры и отдыха происходили карнавалы трудовых коллективов. Миллионы человек счастливо, беззаботно веселились. Сталин был прав, когда сказал слова, которые цитировались на миллионах плакатов: «Жить стало лучше, жить стало веселей». Сделав парки центрами коллективного веселья, он лично следил, чтобы там непременно была «наглядная пропаганда». Это означало: во всех аллеях висели цитаты — его и Боголенина, призывы партии и лозунги… В парках он велел открыть тиры и парашютные вышки — коллективно стреляли в тирах и прыгали с парашютом. Эта постоянная массовость от съездов до отдыха, это растворение личности в коллективе породило самое ценное — коллективную совесть. Личная ответственность умерла — есть коллективная: «так велела партия», «так велела страна»... Коллективная совесть помогала людям спокойно радоваться жизни в дни жесточайшего тер

Григорий Ефимович Распутин родился в слободе Покровской Тюменского уезда Тобольской губернии. Это затерявшееся в сибирских просторах маленькое село расположилось на берегу полноводной реки Туры, на большом тракте. По этому тракту, протянувшемуся на многие сотни верст, гнали ямщики своих лошадей от уральского городка Верхотурья с Николаевским монастырем (который впоследствии так полюбит Григорий) по берегам Туры через Тюмень к Тобольску. По нему же через Покровское, мимо Распутинского дома, в страшном 18-м году поедет на Урал — на смерть — Царская Семья. Загадочен сам день рождения нашего героя. До последнего времени биографы Распутина называли самые разные даты — в периоде с 1860 до 1870 года. Советские энциклопедии дают: 1864- 65 годы. По сей день в селе Покровском сохранились развалины Богородицкой церкви, в которой его крестили, а в Тобольском архиве — часть метрических книг из этой церкви. В одной из них есть запись о бракосочетании крестьянина Ефима Яковлевича Распутина, 20 лет, с

«Много раз писалось, что обязательной чертой истинного интеллигента является оппозиция власти. Но есть еще одна, на наш взгляд, важнейшая черта. Истинный интеллигент постоянно размышляет о самых главных вопросах бытия. И это даже не размышление — это его повседневная жизнь, это — быт. При этом он свято верит, что все эти важнейшие вопросы надо решить сейчас же, незамедлительно. Тургенев описывает, как он посетил тяжело больного Белинского. И задыхающийся, стоящий на пороге смерти Белинский тотчас затевает пламенный спор. И конечно же, о вечном. В разгар спора гостя зовут к столу. Тургенев послушно встает, чтобы идти. «Постой, куда же ты, — негодует Белинский, — какой может быть обед, когда мы не решили главного вопроса — есть ли Бог?.. И западник Чаадаев, и славянофил Тютчев до хрипоты и так страстно обсуждали в Английском клубе пути России, что слуги были уверены: они уже дерутся. При этом Тютчев справедливо пояснял: «Человек, с которым я больше всего спорю, это человек, которого я бо