Житейские истории

Несмотря на то, что школьная пора для Люси закончилась несколько месяцев назад, что-то из нее до сих пор продолжало ей сниться. Правда, обыкновенно это было что-нибудь обидное. Например, Люсе снилось, как ее вызвали к доске и там же поймали на использовании шпаргалок! Или что в столовой, стоящая перед ней Верочка, назло Люсе до последнего забрала все пончики с повидлом! Но сегодняшний сон был

—  Слушай, а где та папка с моими документами по объекту в Химках? Мама все перерыла, найти не может. Она говорит, ты ее специально спрятала, когда уходила. Слушай, ты до сих пор обижаешься? А не надо! Мама просто хотела как лучше… Мы тут разругались в пух и прах, она теперь со мной не разговаривает, потому что я ей сказал, что она лезет не в свое дело. Ты это… Может, вернешься? Заново все

— Ты посмотри, какая цаца. «Не ройся», «не трогай». Что плохого в том, что я в гардеробную твою зашла и пару тряпок померила? Родственники должны делиться, Лена. Тем более сестры! Да, я так считаю. И я требую, чтоб вещи эти ты мне подарила! Тебе муж-бизнесмен еще десять таких купит, Витенька твой на тебя денег не жалеет. А я двоих детей одна тяну! Артему ботинки нужны, у Сони зубы лезут... А ты тут тряпки за пятьдесят тысяч складируешь. Не стыдно? *** Наталья с силой дернула сестру за рукав бежевого кашемирового жакета. — Снимай, я сказала! Ты его все равно не носишь, только место в шкафу занимает, а мне на свидание идти не в чем! Посмотри на себя, Ленка, ты же в нем как моль бледная. А на мне он сидит как влитой. Елена попыталась высвободить руку, но сестра вцепилась мертвой хваткой. — Наташа, пусти, ты его порвешь! Это вещь из новой коллекции, я ее вчера купила для конференции! — Елена наконец вырвалась и прижала жакет к груди, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. — И вообще, почем

Начало тут На следующий день после похорон Жанны в доме Киры наступила странная, тягучая тишина. Не та тишина, что бывает, когда все спят, а та, когда каждый боится лишний раз слово сказать, чтобы не потревожить чужую боль. Лиза первые дни почти не выходила из своей комнатки. Сидела на раскладном диванчике и молча смотрела в окно. Кира поначалу пыталась её растормошить — предлагала чай, бутерброды, новую книжку с картинками, — но девочка только мотала головой и отворачивалась. У Киры от этого сердце кровью обливалось, но она, как опытный врач, понимала: тут нельзя давить. Горе должно выйти само, как заноза. Мальчишки тоже ходили притихшие. Ваня, тот вообще первое время боялся к Лизе подходить — ему казалось, что она хрупкая, как фарфоровая кукла, и может разбиться от неосторожного слова. Он только заглядывал в приоткрытую дверь её комнаты и тихо спрашивал у матери: — Мам, а ей что, совсем ничего не надо? Может, ей мультики включить? — Не надо, сынок, — вздыхала Кира. — Она сама знает

Начало тут — Я вернулась, потому что умираю, Кира, — тихо произнесла Жанна. — У меня рак. Четвёртая стадия. Слова упали в тишину, как тяжёлые камни. — Что?.. — выдохнула Кира. — Ты уверена? Какой рак? Ты лечилась? — Лечилась, — Жанна смотрела в сторону. — Два года назад поставили диагноз, прошла операцию, химию. Думала, выкарабкалась. А три месяца назад — рецидив, пошли метастазы. Врачи сказали, что шансов почти нет, осталось полгода от силы. Вот я и подумала: если умирать, то дома. Хоть перед тобой повинюсь, хоть вымолю прощение. И Лизу… — её голос дрогнул. — Лиза останется одна. Я знаю, я не имею никакого права просить тебя о чём-то, Кира, после всего, что я натворила. Но я прошу: не оставь мою девочку. Она ведь ни в чём не виновата. Если я умру — возьми её к себе, будь ей вместо матери. А нет сил — найди ей хорошую семью, но только не бросай. Внутри у Киры разверзлась ледяная бездна. Только вчера она узнала о предательстве мужа и сестры, а сегодня — о том, что эта самая сестра, ко

Кира проснулась в шесть утра от резкого звонка будильника, как просыпалась уже много лет подряд — привычно, без капризов, с ясным пониманием того, что дел впереди невпроворот. За окном стоял серый октябрь, ветер трепал голые ветки старого тополя, и в приоткрытую форточку тянуло сырым холодком. Кира сунула ноги в тёплые тапки, накинула халат и, не глядя в зеркало, побрела на кухню. В уютной кухне

— Мне позвонили те люди… Сказали, если к вечеру не отдам полтинник, меня закопают в лесу. Я был сам не свой. Залез в бардачок, увидел паспорт. Голова вообще не соображала. Я просто сфоткал первую страницу и прописку. Думал, перекручусь за неделю на ставках, отдам займы, и ты ничего не узнаешь. Меня караулили у подъезда! Мне нож к горлу приставляли! Ты сидишь в своем теплом офисе, кнопки нажимаешь, гребешь бабки лопатой! Тебе легко рассуждать! Для тебя сто пятьдесят тысяч — это так, на карманные расходы! А для меня это вопрос жизни! *** Рома с силой прижал Антона к стене веранды, так что старые доски жалобно затрещали. — Ты думал, я не узнаю? Думал, сойдет с рук, скотина? — Ром, пусти, больно же! — Антон захрипел, его карие глаза испуганно заметались по сторонам. — Ты о чем вообще? Какая муха тебя укусила? — О чем? — Рома тряхнул двоюродного брата так, что тот громко клацнул зубами. — Сто пятьдесят тысяч рублей! Пять микрофинансовых контор прислали мне сегодня СМС с требованием вер

— Мама всегда его баловала — он ж у нее младшенький, любимый. Всю жизнь ему все прощалось. Помню, в школе он украл деньги из родительского кошелька, а обвинили меня. Мама позвонила и сказала, что я плохо за ним смотрел. Сказала, чтобы я не лез. Мол, Антоша творческая личность, он ищет себя. Просила дать ему денег. Сказала, что в провинции работы нет, а здесь у него хоть какой-то шанс. Я тогда пытался ей объяснить, что он просто деградирует у нас на диване. Но она меня даже слушать не стала. Заявила, что я завидую его молодости и свободе. Представляешь? Я завидую ленивому лоботрясу, который в двадцать один год не умеет за собой тарелку помыть. *** Антон подскочил на диване, отшвыривая подушку. — Ты кто такая вообще? Пришлая баба! Брат меня никогда не выгонит! Убирайся сама, если что-то не нравится! Яна стояла посреди гостиной, сжимая в кулаках ручки тяжелой сумки. После двенадцатичасовой смены в аптеке голова раскалывалась, перед глазами плыли серые круги. — Это мой дом, Антон, — ти

Начало тут Прошла ровно неделя с того дня, как Лена забрала оставшиеся вещи. В квартире воцарился хаос, который Андрей даже не пытался разгребать. Грязные тарелки в раковине, разбросанные по дивану рубашки, пустые коробки из-под пиццы — все это стало декорациями его новой, одинокой жизни. Он приходил с работы, включал телевизор для фона и просто сидел, глядя в окно, пока город не погружался в

— Ты обязана после такого с ним развестись! Дочь ты мне или кто? Твой муж меня оскорбил, унизил… Опозорил перед всеми! А ты молча на все это смотришь? Заступиться за мать, которая тебе жизнь дала, не хочешь? Лена, я требую, чтобы ты бросила этого хама! Немедленно! Зачем он тебе нужен? Зять тещу и тестя должен почитать больше, чем родных родителей! А этот как к нам относится? ***  Телефон, лежавший на углу стола, завибрировал. Андрей мельком глянул на экран — Лена. Он сбросил звонок. Сейчас было не до разговоров. Ему нужно было свести дебет с кредитом до полуночи, иначе завтра на планерке его просто съедят заживо. — Андрей, ты еще здесь? — раздался над ухом голос Игоря, начальника отдела. — Да, Игорь Викторович. Копаюсь. — Слушай, выручай. Там по второму объекту тоже косяки вылезли. Сможешь сегодня глянуть? С меня отгул в пятницу. — Сегодня? — Андрей потер переносицу. — Игорь Викторович, я уже шестой час тут сижу безвылазно. — Понимаю. Но сроки горят, сам видишь. Инвесторы завтра