Авторские рассказы Ирины Кудряшовой

Старый комод пах сушеной лавандой и немного пылью. Пятилетняя Арина обожала наводить там свои особенные порядки. Она перебирала пуговицы, заглядывала в пустые шкатулки и шуршала бумажными обертками. Света в это время протирала влажной тряпкой высокое кухонное окно. Через чистое стекло в комнату лился мягкий золотистый свет теплого сентябрьского вечера. Осеннее солнце приятно грело плечи. На улице шумели золотые березы. Мирную тишину квартиры нарушил тихий шорох картона. — Мама, а кто этот дядя на фото? Света замерла с поднятой рукой, заметив в отражении фотографию, которую её дочь не должна была найти. Влажная тряпка выпала из пальцев на подоконник. Простой вопрос маленькой дочки заставил молодую женщину мгновенно похолодеть. Дыхание перехватило. Света медленно повернулась к ребенку. В пухлых ладошках Арина держала старый глянцевый снимок. Он много лет лежал на самом дне комода под стопкой старых журналов по рукоделию. Света прятала его, но не нашла в себе силы, чтобы выбросить. На фот

Кристина лежала под одеялом, уставившись в серый потолок, и слушала, как за стеной вздыхает Наталья Петровна. Вздохи были громкими, театральными, призванными показать всему миру, а главное – её сыну Игорю, как тяжело дается пожилой женщине забота об этих двух неблагодарных людях. Кристина заставила себя встать. На кухне Наталья Петровна уже гремела кастрюлями. Едва Кристина переступила порог, свекровь скользнула по ней колючим взглядом и поджала губы. – Доброе утро, – тихо сказала Кристина, наливая в кружку воду. – Кому доброе, а кто с шести утра на ногах, – отозвалась Наталья Петровна, демонстративно оттирая ламинат тряпкой. – Игорь-то ушел уже. Хоть позавтракал по-человечески, блинчиками. А то вечно у вас одни бутерброды сухие да йогурты химические. Тратите деньги на ерунду, а потом жалуетесь, что накопить на квартиру не можете. Кристина промолчала. Спорить было бесполезно. Они жили вместе уже год, и каждый день превращался в молчаливую войну. Самым страшным было то, что Наталья Петр

Вероника появилась на свет кругленьким милым комочком. Родители ахали над пухлыми щёчками дочки, бабушка крестила внучку и приговаривала, что та вырастет настоящей красавицей. В детстве Ника не задумывалась о своей внешности – бегала с мальчишками, лазила по деревьям, обожала бабушкины пирожки и мамины оладьи. – Подрастёт, вытянется, – успокаивала себя мама, глядя на округлые бока дочери-подростка. Но Вероника не вытягивалась. С каждым годом она становилась всё пышнее, и в старших классах уже никто не сомневался – девушка останется полной навсегда. Только саму Нику это особо не волновало. Природа щедро одарила её другим – удивительной харизмой, искромётным чувством юмора и острым умом. Она легко заводила друзей, могла поддержать любой разговор, а её звонкий смех заставлял улыбаться даже самых хмурых прохожих. Парни в классе чаще приглашали именно её на свидания, а не стройных красоток, которые втирали пудру в молодую кожу и красили ресницы до неприличия. Особенно это бесило Олесю.

Нина никогда не думала, что в двадцать лет станет вдовой. Всего один год они прожили с Васей душа в душу, и несчастный случай разлучил их навсегда. Тот день разбил всё вдребезги, и мир для неё перестал существовать. Она места себе не находила, буквально с утра до ночи проводила дни на кладбище. Каждое утро она приходила к свежей могиле, садилась на холодную скамейку и смотрела на фотографию любимого лица. Ей казалось, что если она уйдёт, то предаст его память. Она разговаривала с Васильком, шептала ему о том, как сильно скучает, как не представляет жизни без него. Дни тянулись бесконечной чередой серых будней. Нина перестала замечать, как светит солнце, как распускаются цветы, как птицы поют по утрам. Всё вокруг порастеряло краски. Она худела с каждым днём, глаза потускнели, а на лице застыла маска безутешной печали. Подруги пытались её вытащить куда-нибудь, но она отказывалась. Ей казалось, что веселиться – значит предавать Васю, что радость теперь для неё под запретом. Как-то раз она

Серый, мелкий, назойливый дождь барабанил по подоконнику уже третьи сутки подряд, но в квартире было уютно и пахло яблочным пирогом – терпким, сладким, который всегда ассоциировался у Наташи с домом. Наташа тщательно выбирала яблоки – кисло-сладкие, чтобы пирог получился именно таким, как любил Сергей. Она добавила корицу и немного ванили, и теперь весь дом был наполнен этим теплым ароматом. Сергей обещал приехать к обеду, говорил, что соскучился, что хочет увидеть ее, что у них будет выходной, который они проведут вдвоем. Она поправила скатерть на столе, поставила две тарелки, разложила приборы. Наконец она услышала, как в замке проворачивается ключ. Сердце ее как-то странно кольнуло, и она, вытерев руки о фартук, поспешила к двери, уже на ходу поправляя волосы и улыбаясь. Сергей вошел в прихожую, и вместе с ним в дом ворвался холодный воздух, пропитанный сыростью и запахом мокрой листвы. Он был хмур. Наташа заметила это сразу – его брови были сдвинуты, губы плотно сжаты, а взгляд ско

Часть вторая из двух. Начало здесь. Всю ночь София не могла сомкнуть глаз. Задремать удалось только под утро, но сон вышел каким-то коротким, поэтому отдохнуть совсем не получилось. Женщина сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела, как за окном медленно разгорается рассвет. Серый утренний свет просачивался сквозь мокрое стекло, и дождь уже не барабанил, а только изредка постукивал редкими каплями. Город потихоньку просыпался: слышались далёкие голоса прохожих и шум проезжающих машин, но София не обращала внимания на эти звуки. Она снова и снова прокручивала в голове события прошедшего вечера, слова Льва Вениаминовича, его испуганное лицо и эту нелепую ложь. Мужчина вёл себя взволнованно, знал больше, чем говорил. София чувствовала себя обманутой. Она сделала глубокий вдох и вытерла вспотевшие ладони о простыни. Нужно было действовать. Пока она сидит и переживает, правда не становится ближе. София поднялась и направилась в ванную. Холодная вода помогла собраться с мыслями,

София сидела на кухне, обхватив ладонями горячую кружку с чаем. За окном медленно таял серый осенний день, и крупные капли дождя бежали по стеклу, оставляя мутные дорожки. Руки всё ещё дрожали – унять мелкую противную дрожь было попросту невозможно. Утром она едва не погибла. София закрыла глаза, и перед внутренним взором снова возникла та страшная картина: мокрый асфальт, машина, которая неожиданно вылетает на встречную полосу, резкий удар руля в сторону, визг колёс и чей-то отчаянный гудок. Она вывернула в последний момент, водитель встречного внедорожника тоже успел среагировать, и они разминулись в каких-то сантиметрах. А ведь ровно год назад – день в день – в такой же аварии погиб её муж. София открыла глаза и посмотрела на календарь, висевший на стене. Женщина сама обвела эту дату красным маркером. Она говорила себе, что должна быть осторожной ради дочери. Что не смеет больше плакать и позволять себе отвлекаться от дороги. И она была сконцентрирована, но всё равно что-то пошло не

Наташа стояла посреди спальни, окруженная вещами, и чувствовала себя абсолютно счастливой. На кровати лежал большой ярко-желтый чемодан – она купила его специально для этой поездки. Вокруг живописными кучами расположились летние платья, купальники, солнцезащитные кремы и легкие сандалии. Воздух в комнате, казалось, был пропитан ароматом морского бриза, хотя до вылета оставалось еще трое суток. Они с Ярославом не были в отпуске три года. Три долгих, изнурительных года, наполненных бесконечной работой, выплатой ипотеки за их уютную двухкомнатную квартиру и вечным стрессом. Наташа работала аудитором, и последние месяцы превратили её жизнь в бесконечный день сурка. Ярослав тоже пропадал на работе. Вечерами они пересекались на кухне, уставшие, способные лишь на короткое: «Как дела? Нормально. Давай спать». Но теперь всё должно было измениться. Две недели в турецком Бодруме, в пятизвездочном отеле «все включено», путевку в который Наташа выбирала и бронировала сама еще зимой. Она помнила каж

– Паш, ты не забыл забронировать столик в ресторане? – спросила Юля, подходя к мужу и кладя руку ему на плечо. Павел поставил кружку с чаем на журнальный столик, и потёр затылок широкой ладонью. – Слушай, я как раз хотел тебе сказать... Мы не поедем в ресторан. Понимаешь, так вышло... У меня в этот день футбол, я уже пригласил друзей. Мы давно хотели собраться, всё никак не получалось, а тут такой матч... А твой день рождения мы отметим в другой день. В субботу, например. Или в воскресенье. Ты же знаешь, я бы с удовольствием, но... Юля замерла. Ей хотелось сказать что-то резкое, спросить, неужели он не понимает, как это обидно, но слова застревали где-то в глубине, не находя выхода. – В другой день? – переспросила она, – Паш, ну это же мой день рождения. Мы договаривались ещё две недели назад. Я даже платье купила новое. – Ну что ты, это же просто день рождения. Отметим в субботу, будет даже лучше. Все отдохнувшие, выходной, никто никуда не спешит. Можно посидеть подольше, поесть норма

– Что ты такое говоришь? Ну какая тебе гостиница? – возмущалась свекровь. – Надька там живёт! Квартира у неё своя. Вот у неё и остановишься. Я уже обо всём договорилась. Она тебя на вокзале встретит. Всё покажет. Лена улыбнулась. Ей была приятна забота свекрови, а раз уж возможно сэкономить деньги и не оплачивать номер в гостинице – то это даже хорошо. И всё–таки отчего–то на душе было неспокойно. Женщина занималась моделированием персонажей и объектов для игр, хотела пройти дополнительное обучение, чтобы улучшить свои навыки. Как только услышала, что её «кумир» проведёт в столице курсы, сразу же записалась. Она не могла нарадоваться мысли, что совсем скоро обретёт столь ценные новые знания.Хорошо. Спасибо вам за заботу, – ответила Лена, мягко улыбнувшись. – Вот и договорились! С Надей Лена виделась всего несколько раз. Сестра мужа показалась ей общительным и открытым человеком, поэтому отказываться от предложения Лена не стала. Но пожалела уже в тот день, когда золовка встретила её на