Уютный уголок /рассказы для души

- Алена Дмитриевна, смотрите, что я в сарае старом нашла! - во двор, где старушка засыпала в большое железное корыто только что собранные огурцы, вбежала молодая красивая женщина с потемневшей от времени деревянной прялкой в руках, - Только веретена не было там. Ди и не умею я прясть. В интернете ,смотрела, искала - толком ничего не поняла. Научите? НАЧАЛО ЗДЕСЬ: - Научу, дочка, - улыбнулась Алёна Дмитриевна, - И веретенца у меня сохранились, только на чердак слазить надо будет, сама не достану. Ты вечером приходи, я с огурцами управлюсь, вот, тогда уж и... - А давайте, я вам помогу? Научусь заодно. У вас огурчики такие получаются - ядреные, хрустящие - ум отъешь! И безо всякого уксуса, главное, для детишек самое то! - А давай! - махнула рукой пожилая женщина, - Вместе веселее работа спорится. И ребятишек приводи, я пирожков напекла с вишней, они ж у тебя любят. - Хорошо, я сейчас, я мигом! - женщина быстро направилась к стоявшему напротив дому. Алена Дмитриевна смотрела ей вслед, и с

В ту памятную ночь Алена Дмитриевна долго не могла уснуть - беспокойные мысли все кружились в голове, словно назойливые осенние мухи, отгоняли сон. А когда все же, почти уж под утро, ей удалось-таки задремать, увидела она во сне мужа своего, давно почившего Прохора Кузьмича. НАЧАЛО ЗДЕСЬ: - Прошенька! - кинулась было к нему пожилая женщина, - Ну что же ты стоишь? Что не заходишь? Иди же ко мне! Но супруг застыл по ту сторону калитки, лишь ласково улыбался, глядя на ту, с которой прожил в любви и согласии почти полвека. - А ты, может, за мной? - осенило Алену Дмитриевну, - А, Прош? Неужто, пора мне уже? - Нет, Аленушка, не время ещё, - покачал головой мужчина, - Рано. - А когда же, Проша? Мочи нет, истосковалась я! Забери меня с собой, ну что я маюсь тут, одна-одинёшенька? - Не плачь, Алёнушка, я за тобой приду, обязательно, но не сейчас, подожди еще. У тебя здесь ещё дела остались, тебе деревню нашу поднимать, молодёжь уму-разуму учить.... - Да какую молодёжь, Проша? - изу

- Ну что, Мура? Вставать пора, а? Сейчас, сейчас! - худенькая сгорбленная старушка, охая, слезла с высокой железной кровати, пошла к печке - там с вечера еще томился горшок с топленым молоком. - Сейчас, Мура, да погоди ты! - шикнула на ластившуюся к ней в ожидании вкусненького большую серую кошку, - Пенки уберу только. Печь почти уже совсем остыла за ночь, и Алена Дмитриевна, накормив, наконец, свою любимицу, вышла за дровами. На улице было еще темно - по осени рассветает поздно. А фонари в их маленькой деревеньке давно уже не горели - кто ж будет из-за одной единственной упрямой жительницы зазря электричество жечь? Алена Дмитриевна открыла калитку и с грустью начала вглядываться в редеющие сумерки, забыв и о дровах, и о ненакормленных еще курицах, и о недоенной козе Зорьке. - Как же так вышло-то, а? - тихо вздыхала старушка, различая в темноте силуэты давно опустевших соседских домов, высокие старые столбы, которые когда-то, совсем еще, кажется, недавно, освещали улицу теплым электр

- Так, девочку я заберу тогда, в город отвезу, в опеку, пусть там решают, что с ней делать... - пожилой участковый устало вздохнул и покосился на неподвижно сидевшую на диване Катю. НАЧАЛО ЗДЕСЬ: В город ему, если честно, ехать совсем не хотелось, да и дорог нет, все замело наглухо. Когда еще расчистят? От одной мысли о том, что сейчас ему, почти сегодня и не спавшему, не успевшему даже выпить чаю, придётся пробиваться через снежные заносы, на  полицейского накатывала беспросветная тоска. - Валерий Иваныч, зачем же в город? - робко спросил Алексей Николаевич, - Анфису подлечат, даст Бог, вернется скоро, пусть девочка пока у нас поживёт. А что? Дом у нас большой, места хватит. Опять же, Новый год на носу, ну куда ребёнка в праздники тащить одного? - Не положено, Николаич, - неуверенно возразил участковый, но в глазах его зажегся огонек надежды, - Правила есть правила. - Ой, да ладно тебе! Я ж тебя знаю. у тебя в районе все свои, ну что ты, в самом деле, не договоришься, что ли? Ну к

Они ушли на следующий день, как и обещали. Утром Борис, злой и не выспавшийся, отправился на работу, а когда вернулся, ни матери, ни девочки в их с отцом доме уже не было. НАЧАЛО ЗДЕСЬ: - Сжалилась Антонина, пустила пока пожить, - радостно делился новостями отец, - Даже плату не взяла, только по счетчикам платит будут. А чего, домишко-то плохонький у нее, за ним пригляд нужен, а то, глядишь, через пару лет и совсем развалится. А я обещал, что кое-чего там помогу, подшаманю, Петрович, опять же, помочь вызвался... - Пап, - Борис старался говорить. мягко, спокойно, но в голосе явно проступали нотки раздражения, - Вот оно тебе зачем? У тебя что, своих проблем в жизни мало, а? Ну как так можно, скажи? Она ж тебя бросила, с нами тремя на руках оставила, своих собственных детей не пожалела! Ей же все эти годы совершенно все равно было, что со всеми нами стало после ее позорного бегства! Ни разу, пап, ни разу она не вышла на связь, не навестила, конфетки не привезла! А ты... - Нельзя та

- Пап, черного не было, я белый взял! - Борис вошел в дом с залитого летним солнцем двора, щурясь от яркого света, и чуть не споткнулся о стоявшие прямо возле двери стоптанные женские босоножки на нелепой громоздкой платформе. НАЧАЛО ЗДЕСЬ: - А вот и Борис вернулся! - раздался из комнаты голос отца, а вскоре и сам он появился в дверях, растерянно добавил, - А у нас, сынок, гости. - Гости? - молодой человек удивленно вскинул брови. К ним, по правде сказать, редко, кто заходил. Ну, сосед, Иван Петрович, бывало, заглянет к отцу, они и на рыбалку вместе частенько ходили, и в лес по грибы. Еще иногда фельдшер местный, Татьяна Васильевна , забегала, отец-то давлением в последнее время маяться начал, вот, проведывала. Почтальонша, опять же, да пару раз в год дальние родственники приезжали.... Они с отцом как-то особняком держались, жили обособленно, с тех пор, как не стало бабушки, та и вовсе почти ни с кем и не общались, здоровались только, если на улице встречали кого, перебрасывал

- Баба, бабуня! – Аюшки? Чего такое, Борюшка? - А ляг со мной. - Это чего это? Ты ж большой уж, шестой годок! Али боишься чего? - Нет, не боюсь! - насупился худенький вихрастый мальчишка, топтавшийся у ее постели, - Просто... - Ну, коли просто, забирайся, чего уж там, - баба Шура помогла внуку залезть на высокую железную кровать, его пропустила к стенке, а сама примостилась с краю, - Не спится опять? - Угу, - нехотя буркнул малыш, - Грустно. - А чего ж тебе грустно, Борюшка? Все ведь у нас с тобой хорошо, все ладно... - Папка не едет. - И-и-и, милай! Нашел, из-за чего нос-то вешать! Приедет папка, куды ж он от нас с тобой денется? Приедет, дай срок! Работает он, понимать надо, не маленький уж, чай. Чтоб мы с тобой сыто жили, чтоб все у нас было не хуже, чем у людей, да... У нас на кого надежда-то? На него, на Лексея токмо, что мы сами-то с тобой? Стар да мал... - А ты верно знаешь, что приедет? - с надеждой спрашивает мальчишка. - А то! Когда ж он не приезжал-то, а? Приед

Ольга проснулась поздно, около полудня. Осторожно села, потянулась, размяла затекшие от долгого лежания в неудобной позе ноги и руки, и прислушалась. В квартире было удивительно тихо, лишь из соседней комнаты доносились легкие шорохи и подозрительное шуршание. НАЧАЛО ЗДЕСЬ: - Да что там такое? - проворчала женщина, нехотя вставая с дивана, - Архип! А ну, брысь! Кот, меланхолично раздиравший острыми когтями белоснежное свадебное платье, даже не повернул голову. - Вот, негодник! Да ты как умудрился шкаф открыть? - Ольга решительно схватила своего любимца за шиворот и отпихнула от платья, - Ну вот, я же хотела его сдать в салон попытаться, хоть часть денег удалось бы вернуть, а ты! Кот прищурил изумрудные глаза, осторожно подошёл к хозяйке, ласково потерся о ее ногу. - Не подлизывайся! Видеть тебя не хочу! - от обиды и разочарования Ольга чуть не плакала, - Ну вот как так-то, а? Все одно к одному! Архип робко мяукнул, продолжая ластиться, словно хотел сказать: - Не плачь, хозяйка, все

- Лежит? - маленький шустрый старичок с пышной седой бородой и хитро прищуренными глазками, обернулся, внимательно взглянул на тихо вошедшего в кухню огромного рыжего кота. - Уснула, вроде. чем смог, дядя Тимофей, чем смог... На грудь забрался, она поначалу скинуть пыталась, тяжелый, мол, стал, откормила... А потом ничего, попривыкла, ну я и что смог, вытянул из нее. Ой, что-то плохо мне, из нее чернота одна как полезла, как полезла! Думал, не сдюжу. До конца не убрал, но хоть так, все ей полегче будет.  - И хорошо, Архипка, и правильно, ты себя не жалей, а Лёлю нашу спасай. Пропадет девка, а сколько она для нас с тобой старалась, а? Тебя, так вообще, помню, слепого еще зимой с улицы приволокла, замёрзшего всего. Я уж думал, не выходим с Лёлей тебя, так и п о м р е шь. Ну ладно, тогда еще подумал, хоть в тепле, в ласке да заботе. А она от тебя ни днем, ни ночью не отходила, с пипетки тебя выпаивала, с рук не спускала... Ну и я где пригляжу тоже, махонький ты был, все плакал, мамку зва

– Дорогие наши родители, - Даша с улыбкой поднялась со своего места, ее супруг, Дмитрий, встал следом и нежно взял жену за руку, - У нас для вас новость. За столом на летней веранде на миг наступила тишина, взоры гостей устремились на хозяев дома. – Хотим вас обрадовать, скоро вы в третий раз станете бабушками! И дедом! - с улыбкой закончила Дарья. – В смысле? - ее мать, Нина Олеговна изменилась в лице, - Это шутка такая? – Почему шутка? - растерялась Даша. – Просто никто в здравом уме не рожает ещё одного ребенка, имея на руках двоих погодков, - начала было женщина, но осеклась, получив ощутимый толчок в бок от сидящего рядом мужа. – Дима, сынок, вы серьезно? - подала голос свекровь Даши, Марина Сергеевна, - Ещё ребенок? Зачем? – Ну, мы не планировали, хотели чуть позже, но раз уж так вышло, то почему бы и нет? Мы с Дашей всегда мечтали о большой семье... – А предохраняться вы не пробовали? - вновь вклинилась в разговор Нина Олеговна, - Даша! Тебе всего двадцать семь, ну куда третьег