Сергей Беляев | Тот самый актёр

Одна пуговица может играть невероятную роль. Деталь может показать уровень человека, рассказать, кто он на самом деле. Никита Сергеевич Михалков рассказал мне про одну деталь, которую он увидел на спектакле у гениального Николая Гриценко: Николай Олимпиевич вышел на сцену, вытащил платок, но предварительно он перед спектаклем промазал его клеем. И вот достав его, Гриценко стал раздирать платок от ссохшегося клея. И по одной этой детали, говорящей о несвежести этого предмета туалета, сразу понятен уровень «интеллигентности» этого дяди. Для меня была важна не деталь, а вместе с авторами найти мотивировку поступка героя. Почему он так поступает. Я люблю перед съемками встречаться с режиссером и с автором сценария, чтобы можно было обговорить всё. Из интервью «Известиям»

Люблю грозу в начале мая, Когда весенний, первый гром, Как бы резвяся и играя, Грохочет в небе голубом. Гремят раскаты молодые, Вот дождик брызнул, пыль летит, Повисли перлы дождевые, И солнце нити золотит. С горы бежит поток проворный, В лесу не молкнет птичий гам, И гам лесной, и шум нагорный – Все вторит весело громам. Ты скажешь: ветреная Геба, Кормя Зевесова орла, Громокипящий кубок с неба, Смеясь, на землю пролила. В тексте Тютчева гроза выступает не просто как природное явление, а как знак юности и непрерывного движения. Весна обычно символизирует обновление и зарождение нового. Поэт наделяет первую грозу чертами молодого живого существа, полного энергии и радости. Этот образ подчеркивается деталями пейзажа: стремительными потоками, неумолкающим птичьим шумом и солнечным светом. Дата написания стихотворения «Весенняя гроза» — 1828 год, время дипломатической службы Ф. И. Тютчева в Германии. В печать оно вышло годом позже в московском журнале «Галатея». Пребывание в Германии ста

Надо сказать, что Школа-студия МХАТ того времени была настоящей кузницей талантов. Она выпускала уникальные актерские курсы. Судите сами. Один курс – Галина Волчек, Михаил Козаков, Олег Табаков, Игорь Кваша, Евгений Евстигнеев. Другой – Александр Лазарев, Евгений Лазарев, Вячеслав Невинный, Анатолий Ромашин, Альберт Филозов, Татьяна Лаврова, Юрий Гребенщиков, Алла Покровская, Наталья Журавлева, Геннадий Фролов, Елена Миллиоти. Почти девяносто девять процентов выпускников Школы-студии состоялись как выдающиеся актеры, которых зрители помнят и любят до сих пор. Почему такое стало возможным? Только потому (я твердо в этом убежден), что нашим ректором был Вениамин Захарович Радомысленский – «папа Веня», как все мы его называли. Это был мудрейший человек, прекрасный педагог, который знал о нас буквально все. Его очень любил Женя, да и все мы его любили и боготворили. Я назвал Вениамина Захаровича мудрейшим человеком не ради красного словца. Многие его поступки подтверждают это. Например, он

В. Высоцкому Мамаша, успокойтесь, он не хулиган, Он не пристанет к вам на полустанке, В войну Малахов помните курган? С гранатами такие шли под танки. Такие строили дороги и мосты, Каналы рыли, шахты и траншеи. Всегда в грязи, но души их чисты, Навеки жилы напряглись на шее. Что за манера – сразу за наган, Что за привычка – сразу на колени. Ушел из жизни Маяковский – хулиган, Ушел из жизни хулиган Есенин. Чтоб мы не унижались за гроши, Чтоб мы не жили, мать, по-идиотски, Ушел из жизни хулиган Шукшин, Ушел из жизни хулиган Высоцкий. Мы живы, а они ушли туда, Взяв на себя все боли наши, раны… Горит на небе новая Звезда, Её зажгли, конечно, хулиганы. Сам Валентин Гафт не относил себя к поэтам. Тем не менее ему принадлежит множество эпиграмм - едких, честных и злободневных. Коллеги по сцене воспринимали его творчество по-разному: одни принимали стихотворные шутки в штыки, другие отвечали взаимностью, а третьи волновались, не попадут ли они под прицел следующим. Существует история, ч

В кино, пожалуй, тоньше всех меня понял режиссер Никита Сергеевич Михалков. Он незаметно раздвинул пестрый эклектичный внешний занавес и стал общаться с тем человеком, что сидел у меня внутри. Тот человек обрадовался, что наконец-то им заинтересовались, взял да и с удовольствием подчинился. И стало так спокойно – нигде ничто не бунтовало. Удивительное добро я ощутила от всех членов семьи Михалковых. Это происходило в самые неожиданные моменты и в ту пору, когда у меня уже была работа, на том этапе, когда – если со стороны – все прекрасно, когда не нуждалась в помощи. Но как научила жизнь – не только тот друг, что плачет с тобой рядом, если тебе плохо, а и тот, кто радуется и дает, подсказывает то, чего не хватает для полноты ощущения праздника души, профессии. А ведь, в сущности, эти люди мне не близкие, не родственники, просто люди, каких, казалось бы, должно быть много. Ан нет! «Аплодисменты» Людмила Гурченко

С бесконечного отъезда, из зимы в твоё сюда, в нас глядит всё та же бездна, синеглаза и седа. Да с прищуренным провалом, междудворьем после школ, мокрой сменкой, ртом кровавым, пэтэушным злым смешком. Там, где рельсы не сольются предрассветным февралём, там, где отцвели салюты, в бледных сполохах район, там танцуется всё так же среди снов многоэтажных, та же бездна – это мы, это мы, что стали старше, встав на кончике зимы. И на цыпочках вдоль улиц мимо проржавевших волг, мы уходим в ту же юность, где дымится тонкий «Вог», тонкий росчерк карандашный, среди снов многоэтажных, это мы, что стали старше, это в нас шагнувший бог. Это стихотворение является разговором о том, как мы становимся собой через принятие своего прошлого. Через узнаваемые детали ушедшей эпохи автор воссоздает реальность, ставшую фундаментом личности. Время здесь как будто течет нелинейно: герои взрослеют, но одновременно уходят обратно в свою юность, неся ее в себе. Финал звучит почти как откровение: Бог оказываетс

Порой часы обманывают нас, Чтоб нам жилось на свете безмятежней. Они опять покажут тот же час, И верится, что час вернулся прежний. Обманчив дней и лет круговорот: Опять приходит тот же день недели, И тот же месяц снова настает - Как будто он вернулся в самом деле. Известно нам, что час невозвратим, Что нет ни дням, ни месяцам возврата. Но круг календаря и циферблата Мешает нам понять, что мы летим. Маршак указывает, что человеку трудно жить с осознанием конечности бытия, поэтому он цепляется за цикличность. Но поэт предупреждает: этот комфорт опасен. Он мешает ценить каждый уникальный момент, потому что нам кажется, что этот момент еще повторится...

Как-то уже после смерти Высоцкого раздался телефонный звонок — взволнованный мужской голос: «Не бросайте трубку, я приехал издалека. Скажите, Высоцкий жил так, как писал?» Я ему в ответ: «Скажите, а Пушкин жил так, как писал?» И может быть, несколько резко, но только потому, что не знала, как ответить, добавила: «Вот если вы для себя найдете ответ на вопрос — так ли Пушкин жил, как писал, вы найдете ответ и на вопрос о Высоцком». Приходят бесконечные письма с такими же вопросами. Бесконечные объяснения в любви к нему. А пишут нам — тем, кто знал его. Мне кажется, можно составить отдельный сборник стихов, посвященных Высоцкому. Во всяком случае, только у одной меня их сотни… Упрекают нас, работавших с ним вместе, что не уберегли, что заставляли работать в тяжелом предынфарктном состоянии. Трудно оправдываться, но иногда я думаю: а разве можно удержать руками взлетающий самолет, даже если знаешь, что после взлета он погибнет… Его несло. Я не знаю, какая это сила и как она называется:

На солнце темный лес зардел, В долине пар белеет тонкий, И песню раннюю запел В лазури жаворонок звонкий. Он голосисто с вышины Поет, на солнышке сверкая: Весна пришла к нам молодая, Я здесь пою приход весны. Здесь так легко мне, так радушно, Так беспредельно, так воздушно; Весь божий мир здесь вижу я. И славит бога песнь моя! 1851 г. Произведение В.А. Жуковского пронизано благоговением перед Божьим творением, стремлением к небесам, восхищением утренним полетом жаворонка - символа весны, и наслаждением его звонкой песней, которая подобна молитве, устремленной к Богу. Души птицы и поэта воспевают гимн Божественному миру, являющему торжество обновления. Так радость природы порождает поэтическое вдохновение, и читатель вместе с героями этого стихотворения проникается чувством радости и восторга от картины утреннего полета жаворонка. В стихотворении отражена возвышенная христианская картина мира. Источник

Мама мне была ближе по-человечески, по отношению к ней я не испытывал такого жгучего обожания, как к отцу. Я бывал за кулисами в театре, видел, как он играл. Меня это потрясало. Я был в него совсем по-человечески влюблен. Он много рисовал. Если вдруг он просил меня поменять ему воду для акварели, я несся со всех ног… Отец был достаточно строгим, сдержанным на похвалу, но никогда не придирался по пустякам, не совершал таких поступков, которые могли бы разрушить мое детское доверие по отношению к нему. За всю жизнь я не припомню ни одного подобного случая. Отец меня не баловал. Он бывал очень занят, и я об этом знал. Но если у него бывала возможность уделить мне время, он чаще всего что-то рисовал для меня и весь сосредотачивался на этом занятии. И это были очень счастливые мгновения. Василий Ливанов родился в Москве, в семье, где царила творческая атмосфера. Его дед, Николай Ливанов, выступавший под сценическим псевдонимом Извольский, был актёром сперва провинциальных, а позже моско