Лана Лёсина | Рассказы

Запах ладана и старого воска въелся в тяжелые дубовые половицы пригородного дома так прочно, что не выветривался даже в самый жаркий июльский зной. Петр любил, чтобы всё в доме было по его строгому уставу: иконы в красном углу начищены до зеркального блеска, обед подан ровно в два часа дня, а любые разговоры велись только по делу и исключительно вполголоса. Ольга жила здесь одиннадцать лет, став второй женой Петра после того, как его первая супруга тихо угасла от болезни, оставив ему шестилетнюю Дашу. Все эти долгие годы Ольга училась быть незаметной, бесшумной и покорной, потому что гнев Петра, человека глубоко и истово верующего в свою религиозную непогрешимость, был по-настоящему страшен для домашних. Ольга зашла в комнату падчерицы без стука, неся в руках аккуратную стопку выглаженного постельного белья. Семнадцатилетняя Даша сидела прямо на полу в узком проходе между кроватью и платяным шкафом, уткнувшись лицом в колени. Её хрупкие плечи судорожно вздрагивали от беззвучных рыдани

Не родись красивой 2 - 57 Начало Танкист лежал отдельно. Для него выделили крохотную палату, где помещались только кровать, небольшой столик и старый стул. Когда Полина впервые заглянула туда после нескольких дней непрерывных операций, в комнате было тихо. Только ветер шевелил ветви деревьев за стеклом да часы негромко отсчитывали время. Состояние танкиста оставалось тяжёлым. Иногда казалось, что он находится где-то между жизнью и смертью и сам ещё не решил, по какую сторону останется. Он часто терял сознание, проваливаясь в беспамятство на долгие часы. И только глухие, мучительные стоны вырывались из груди. Иногда он тихо охал, словно тело продолжало бороться с болью даже без участия сознания. Полина несколько раз слышала эти звуки из коридора и всякий раз сердце сжималось от сострадания. — Ему очень больно, — однажды сказал Кирилл Павлович, выходя из палаты. Он говорил это спокойно, как врач, но усталые глаза выдавали его тревогу. — Очень большие боли. Медики делали всё, что могли.

Не родись красивой 2 - 56 Начало Полина давно перестала считать часы. Она просто жила рядом с операционным столом. Подавала инструменты, готовила перевязочный материал, помогала врачам. Иногда ей казалось, что она существует только для того, чтобы в нужный момент подать зажим или стереть пот со лба хирурга. В ту ночь работа закончилась далеко за полночь. Последний раненый был прооперирован. Последний шов наложен. Кирилл Павлович наконец тяжело опустился на стул. Полина тоже чувствовала себя совершенно разбитой. Ноги дрожали от усталости, глаза слипались сами собой. Она буквально рухнула на пустующую кровать в одной из палат. Ей казалось, что сил не осталось совсем. Голова едва коснулась подушки, и девушка провалилась в сон. Сколько прошло времени, Полина не знала. Ей казалось, что она только закрыла глаза, и тут кто-то осторожно тронул её за плечо. — Полина... Вставай. Над ней склонилась старая санитарка. — Полина, дочка, вставай. Нужно в операционную. Полина с трудом подняла голову.

Не родись красивой 2 - 55 Начало Они шли по тёплой улице. Воздух пах травой и солнцем. Домик оказался небольшим, чистым и удивительно уютным. Внутри пахло хлебом, сушёными травами и чем-то тёплым, родным. Дед Фёдор приветливо кивнул ей от окна и снова занялся своим делом. — А вот твоя комната, — сказала тётя Рая, открывая дверь. Полина остановилась на пороге. Комнатка была совсем маленькой. Узкая кровать у стены, стол, стул, белая занавеска на окне. На подоконнике стоял горшок с цветком. После долгих месяцев госпитальной палаты это показалось ей настоящим раем. Она медленно вошла внутрь, провела рукой по спинке кровати и посмотрела в окно. — Ну как? — спросила тётя Рая. Полина улыбнулась. Тихо, по-настоящему. — Очень хорошо. И впервые за долгое время почувствовала, что у неё снова появился свой угол, где можно закрыть дверь, остаться наедине с собой и жить дальше. Для Полины начались настоящие рабочие будни. Здесь не было спокойного расписания и размеренной жизни. Раненые поступали п

Не родись красивой 2 - 54 Начало Едва за Брусовым закрылась дверь, рядом появилась Нина. Она придвинула стул и посмотрела на Полину таким взглядом, что та сразу поняла: разговора не избежать. — Ну что? — лукаво спросила Нина. — Я же тебе говорила, что он к тебе неравнодушен. Полина покачала головой. — Да нет, ты ошибаешься. — Нет, не ошибаюсь, — уверенно ответила Нина. — И знаешь что? Тебя это вроде как совсем не радует. Полина задумалась. Она и сама не могла разобраться в своих чувствах. Ей было приятно, что Брусов её помнил, что искал её по госпиталям, что пришёл и сидел рядом. Приятно было слышать его голос и знать, что кому-то небезразлично, жива она или нет. Но одновременно всё это смущало её. Она не понимала, как относиться к его вниманию. — Не знаю, Нина, — призналась она. Нина только улыбнулась. — Вот это уже больше похоже на правду. Полина отвернулась к окну. За стеклом таял снег, а где-то далеко продолжалась война. И всё же впервые за долгое время в её душе появилось что-то

Коробки с лавандовыми пригласительными карточками занимали половину прихожей. Ольга перешагнула через верхнюю, едва не зацепив подолом шелкового халата острый край картона. На кухне мерно шумел автомат, выплескивая в фарфоровую чашку густую струю эспрессо. Олег ушел полчаса назад, оставив на полированном столе немытую посуду со следами кофейной пенки и едва уловимый запах своего одеколона — терпкого, с сухими нотами можжевельника. Через две недели этот запах должен был стать официальной частью её повседневности. Телефон на барной стойке коротко завибрировал, сдвинувшись на пару миллиметров. Ольга взяла его, ожидая увидеть дежурное сообщение от флориста или организатора банкета, обсуждающих оттенки скатертей. «Ольга, здравствуйте. Меня зовут Кристина. Я бывшая жена Олега. Нам нужно встретиться сегодня. Это касается вашей безопасности, а не моей ревности. Пожалуйста, найдите час времени. Я буду ждать завтра в кондитерской на углу Садовой в двенадцать часов». Ольга перечитала текст трижды

НЕ родись красивой 2 - 53 Начало Особенно счастлив был Кирилл Павлович, который увидел перед собой не растерянный, блуждающий взгляд человека, который не понимает, где находится, а ясные, осознанные глаза. — Ну вот, — сказал он с улыбкой. — Теперь совсем другое дело. Кирилл Павлович удовлетворённо кивнул. — Память вернулась. Значит, теперь всё будет хорошо. Каждая перевязка причиняла боль. Каждое движение отзывалось в теле. Иногда казалось, что легче просто лежать и не шевелиться. Полина терпела без жалоб. Терпела процедуры, боль в сломанных костях. Терпела слабость и головокружение. Ни разу не пожаловалась и не попросила облегчить процедуру. В госпитале давно заметили её характер. Даже Кирилл Павлович однажды сказал Нине: — Эта девчонка обязательно встанет. С такой волей люди не сдаются. И никто уже не сомневался, что она поправится. Однажды утром Нина появилась в палате какая-то необычная. Глаза её блестели, на лице играла улыбка. Она подошла к кровати Полины и заговорщически п

Не родись красивой 2 - 52 Начало Петя влетел в детдом раскрасневшийся, запыхавшийся, с письмами в руках и закричал ещё с порога группы. — Тётя Оля! Тётя Оля! Пляши! Все сразу обернулись. Ирина Петровна поднялась со стула. — Что случилось? — Письма пришли! Два письма! Папа объявился! Он маму видел! Всё хорошо! Мама жива! Она нас любит! Она знает, где мы! Ольга шагнула к нему. — Правда? — Правда! Она обняла смеющегося мальчика. В этот момент подбежала Маша. Узнав новость, девочка расплакалась и тоже бросилась к Ольге. Несколько мгновений они стояли втроём посреди комнаты, обнявшись, плача и смеясь одновременно. — Тётя Оля, вам тоже пришло. Ольга быстро взяла конверт. Сердце тревожно кольнуло. Она развернула листок и пробежала глазами первые строчки. Улыбка исчезла, лицо стало серым. Она перечитала ещё раз. Потом ещё. Руки дрожали. Потом Ольга качнулась и повалилась. К ним сразу бросилась Серафима. Ольгу усадили на кровать. Ирина Петровна подняла выпавшее из рук, письмо. Прочитала. Лицо

Бардачок черного внедорожника Павла всегда содержался в идеальном порядке. Вероника искала там переходник для зарядного устройства, который муж обещал оставить на видном месте перед тем, как уйти в супермаркет. Её пальцы скользнули мимо сервисной книжки, страхового полиса, аккуратного кожаного портмоне с документами и вдруг наткнулись на странную выпуклость под толстым резиновым ковриком на самом дне пластикового отсека. Вероника потянула за край коврика, поддаваясь минутному любопытству. Там, в узкой инженерной нише, лежал старый, сильно потертый кнопочный телефон. Век таких аппаратов давно прошел, и увидеть его в машине преуспевающего главного архитектора города было по меньшей мере странно. Едва она взяла пластиковый корпус в руки, как экран тускло вспыхнул синеватым светом, и телефон коротко пискнул в её ладони. На дисплее высветилось новое текстовое сообщение от контакта, записанного всего одной буквой — «М». «Скучаю. Жду нашей встречи в пятницу. Ты лучший мужчина в моей жизни». У