Полночные сказки

– Достали! Как же все меня достали! Юра сидел за столом, ужинал и внезапно шваркнул ложку на стол. Таня дрогнула от неожиданности, чуть не выронила чашку с чаем, которую как раз несла к столу. Она замерла на секунду, посмотрела на мужа и ничего не поняла: ни по его лицу, ни по этому резкому движению нельзя было угадать, что вдруг случилось, чем он так недоволен. – Да что с тобой? – тихо спросила Таня, стараясь говорить спокойно, чтобы не сделать хуже. Обычно муж так себя не вел. Обычно он был довольно спокойным и практически не срывался. Нужно было его вывести до предела, чтобы он позволил себе нечто такое. Но зато если он сорвётся, то всё, пиши, пропало… – Кто тебя достал? Юра не ответил сразу. Он наклонился вперёд, упёрся локтями в стол, сжал кулаки так, что побелели костяшки, и вдруг выдохнул, будто из него разом выпустили весь воздух, и вместе с этим выдохом из него уходила какая‑то последняя капля терпения. – Соседи, – процедил он, глядя куда‑то мимо жены, в угол комнаты, будто та

Алина сидела на жёстком стуле в кабинете врача, теребила ремень сумочки и старалась дышать ровно, но получалось плохо. В груди будто что-то сжималось, мешая сделать глубокий вдох, а пальцы дрожали так, что она прятала их в складках ткани, чтобы доктор этого не заметил. Она вообще не думала, что обычный медосмотр для новой работы может закончиться вот так! Фирма и правда оказалась хорошей: оплачивали обследование в солидной клинике, с современными аппаратами и врачами с многолетней практикой. Алина тогда даже порадовалась: значит, о сотрудниках тут действительно заботятся. Ей казалось, что это добрый знак будто жизнь наконец-то решила подставить плечо, дать понять, что всё идёт как надо. Сначала всё шло как по учебнику: анкеты, анализы, УЗИ, консультации... Она отвечала на вопросы, улыбалась, когда нужно, кивала, слушала рекомендации про питание и режим дня. И даже не подозревала, что в какой-то момент обычная рутина превратится в переломный момент её жизни, в ту самую чёрточку, после к

Марта сидела на подоконнике в своей комнате, болтая ногами и листая ленту в телефоне. На экране мелькнули фотографии с вечеринки подруги, потом реклама кроссовок, потом снова чьи-то счастливые лица, и вдруг уведомление: “Вам в личные сообщения написал Константин Петров”. Марта нахмурилась. Имя было знакомым, но она никак не могла вспомнить, откуда. Нажала на сообщение. Там было всего две строчки: “Привет, Марта. Я твой отец. Можно встретиться?” Как интересно… Почему этот мужчина именно сейчас появился в её жизни? Да, Марта знала всю эту историю, мама ей рассказала обо всём, когда девушке исполнилось 15 лет. Она ходила вокруг да около, наливала чай, снова убирала чашку, вздыхала, подбирала фразы, а Марта смотрела на неё и думала: “Просто скажи уже. А то я от любопытства изведусь.”. И когда Анфиса наконец рассказала всё, Марта восприняла это довольно спокойно. Она просто кивнула и сказала: “Понятно”. Потому что у неё уже был отец. Настоящий. Тот, кто учил её завязывать шнурки так, чтобы

Женя пришёл домой и сразу почувствовал, что что-то не так – в квартире непривычно тихо. Обычно Катя что-то напевала на кухне, или шуршала пакетами, или болтала по телефону, а тут ни звука. Он бросил ключи на полку, стянул куртку, прислушался – тишина. Тогда он пошёл искать жену. И нашел. В гостиной на диване лежала Катя, накрытая клетчатым пледом до самого подбородка. Лицо у неё было бледное, глаза полуприкрыты, а пальцы слабо сжимали край пледа, будто он был единственной опорой в этом мире. На полу рядом с диваном стояла пустая чашка, на блюдце – раскрошенная половинка печенья, словно она начала есть, но силы оставили её на середине. – Кать? – тихо позвал Женя, жутко испугавшись за любимую девушку. – Ты чего? Что случилось? Она чуть приоткрыла глаза, посмотрела на него с такой усталостью, что ему захотелось тут же схватить её на руки, унести куда-то туда, где не бывает болезней и тревог. – Голова… – прошептала она, и голос у неё был чужой, ломкий. – С самого утра. Давление подскочило

Тамара сидела на балконе, обхватив ладонями тёплую чашку чая. Девушке было грустно. Она не понимала, что ей делать дальше, как жить, как строить отношения с любимым человеком… Сегодня она снова говорила со Стасом о свадьбе. Опять. В пятый, в десятый, в сотый раз – она уже сбилась со счёта. Они вместе пять лет, живут под одной крышей, делят всё: счета, планы, даже привычки друг друга, до мельчайших деталей. Знают, кто во сколько просыпается, кто какой кофе пьёт, кто забывает закрыть шкафчик в ванной, а кто ворчит по этому поводу. Они делали ремонт, выбирали плитку и диван, спорили из-за цвета штор, а потом мирились, потому что оба хотели, чтобы дом был уютным. У них общий бюджет, общие траты, общие мечты – но не общее будущее, по крайней мере, не такое, какое видела Тамара. Стас вышел на балкон следом за ней, прислонился к косяку, скрестив руки на груди, и посмотрел на неё так, будто она просила о чём-то нелепом, вроде завести попугая или перекрасить кухню в ярко-жёлтый. Мужчина был нас

– Как ты смеешь не давать отцу видеться с ребёнком? – выпалила Татьяна, подскочив к Алёне в офисной столовой. – Я считала тебя хорошим человеком, порядочным. А ты, оказывается, у нас такая вот бессовестная! Девушка, Удивленно посмотрела на Татьяну, не сразу поняв, что именно она имеет в виду. Потом, неожиданно даже для самой себя, громко рассмеялась. Искренне, почти до слез. Татьяна нахмурилась, будто смех был самым оскорбительным ответом из всех возможных. Она чуть повела головой, словно хотела покрутить пальцем у виска, но сдержалась – только губы поджались, а в глазах мелькнуло что-то похожее на презрение. – Что смешного? – процедила она. – Тут не до смеха! У ребёнка должен быть отец! И ты не имеешь никакого права запрещать отцу видеться с родным сыном. Наконец, Алена немного успокоилась. Её всегда удивляли такие люди, которые готовы лезть не в своё дело. Какое вообще имеют кому-то что-то говорить? – В чужие дела лезть не надо, – наконец произнесла девушка, делая глоток кофе. – Вы ж

– Привет, мам, – тихо сказала Лена, проходя в гостиную. – Я из больницы. И… в общем, поздравляю. Ты станешь бабушкой. Ирина медленно закрыла ноутбук. Поздравляю? Нет, тут сочувствовать надо, а не поздравлять. – Я правильно тебя понимаю? – переспросила она, голос звучал ровно, но в нём уже слышалась та самая жёсткость, которая появлялась, когда Лена делала что-то, что мать считала необдуманным. – Ты беременна? Лена кивнула, не глядя ей в глаза. Она знала этот взгляд – он означал, что сейчас начнётся разбор полётов. По пунктам. С цифрами. С вопросами, на которые у неё не было ответов. Пальцы у неё слегка дрожали, и она спрятала руки в карманы, чтобы мать этого не заметила. – Да, – сказала она, стараясь говорить спокойно. – Срок небольшой, но всё точно. Я хотела сказать раньше, но… не могла. Боялась. – Боялась чего? – Ирина откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди. – Что я буду ругаться? Так я не ругаюсь. Я спрашиваю: как? На что? Ты живёшь на нашей общей территории, ты получае

– Макар, у меня к тебе серьёзный разговор, – произнесла Римма, останавливаясь в дверном проеме. – Я хочу ребенка. Своего родного ребенка. Несколько лет назад ты обещал, что мы вернёмся к этому разговору, когда Маша немного подрастёт. Она выросла. Не пора ли сдержать своё обещание? – Римма, мы это уже обсуждали, – Молчав, ответил Макар. – У нас есть Маша. Ей всего одиннадцать. Её надо вырастить, выучить, на ноги поставить. Всё это стоит довольно больших денег. Второго ребёнка мы сейчас просто не потянем. – Я знаю, сколько ей лет, – тихо ответила Римма, пряча обиду во взгляде. Опять её желания не берут в расчёт! – И нет, и я не думаю, что мы не сможем потянуть второго ребенка. Ты работаешь, и я работаю… Особо больших трат у нас нет. У нас своя квартира, своя машина. Даже дача есть! Я хочу своего ребенка, ты это понимаешь? – Своего, – повторил Макар, будто пробуя слово на вкус. – А Маша – не своя? Она для тебя чужая, что ли? Римма сжала пальцы в кулаки, почувствовала, как ногти впиваются

– Он меня бросил! Юра! Просто взял и сказал: “Собирай вещи, уходи до завтрашнего утра”. Как будто я ему никто! – плакалась Альбина подружке. – Как будто мы вообще ничего друг для друга не значили! Да он вообще… он меня сломать хотел, всё под себя подстроить пытался, будто я должна была стать такой, какой ему удобно! Света нахмурилась, но ничего не сказала – нужно было дать подруге выговориться. Да и что она вообще могла сказать? Ведь кто как ни Света знал, какой на самом деле была Альбина? К сожалению, её лучшая подружка в отношении мужского пола вела себя не совсем правильно, так скажем. Она любила закатывать истерики, любила контролировать ситуацию, хотела, чтобы всё вокруг было так, как считает нужным она… Так же она и с Юрой поступала. Такого идеального мужчину ещё поискать надо! Добрый, внимательный, заботливый… Как у Альбины язык повернулся ему истерики закатывать… – Я просто хотела, чтобы он меня слышал, – продолжала Альбина, уже не так громко, но с той же горечью, и голос у неё

– Ну вот скажите, разве я многого прошу? Внучка же, родная кровь. А мне даже на неё посмотреть не дают. Саша прямо заявила – без приглашения не приходи. Да какое приглашение, я же бабушка! – Голос Галины Ивановны дрогнул, и она торопливо смахнула слезинку, пока подруги не заметили, но те, конечно, всё видели. Одна из них тут же протянула бумажный платочек, другая накрыла её руку своей, тёплой и чуть шершавой. – Я ведь не враг им, не чужая какая-то. Я столько планов строила, столько всего купила… А теперь сижу тут, как посторонняя. Подружки синхронно закивали, кто-то сочувственно цокнул языком, кто-то протянул: “Да-а, нынче молодые такие самостоятельные стали”, а третья тихо добавила: “Ты не сдавайся, Галя. Это же твоя внучка. Ты имеешь право её видеть”. Галина Ивановна схватилась за эту поддержку, как за спасательный круг. Ей казалось, что, произнося эти слова вслух, она делает обиду чуть менее острой, почти превращает её в общую беду, которую все вместе смогут как-то пережить. И от э