Полночные сказки

– Наконец-то можно забыть обо всех проблемах и просто отдыхать! – солнечно улыбнулась Вика, любуясь сказочным пейзажем. – Неделя настоящего рая! Компания друзей приехала на озеро ранним утром. Им было по двадцать, они только что закрыли сессию, и это чувство свободы пьянило лучше любого самого дорого вина! Впереди почти два месяц каникул – можно дышать полной грудью, не думать о зачётах и лекциях… Да, в общем-то, ни о чем не думать! Любому из их компании нет нужды работать летом, да и вообще работать до получения диплома. Родители у них были весьма обеспеченные и проблем с деньгами не было. – Вот это да, – протянула Таня, выходя из машины и подставляя лицо ветру. – Прямо как в кино. У меня аж мурашки. Когда девушка перевела взгляд на озеро, улыбка чуть спала с ее лица. Не любила она подобные места и до последнего надеялась, что они поедут в горы! Но не получилось... И теперь целую неделю ей придется бороться с собой. Это несколько омрачало отдых, но не спорить же с друзьями! Так как он

– Глава семьи вернулся… Почему его никто не встречает? Иван пришёл домой поздно, чуть пошатываясь, будто ступеньки в подъезде стали выше, чем обычно, а перила – скользкими, как лёд. Он заходил с друзьями в бар, и вечер понемногу стёр из памяти всё, что раньше казалось важным, оставив только глухое раздражение и тягучее чувство, будто все вокруг его обманули. Едва переступив порог, он бросил куртку на вешалку, не попав на крючок, и та сползла на пол, но он этого не заметил. Люба вышла на шум. Увидев, в каком состоянии пришёл её жених, она была шокирована. Ваня обычно не пил! Максимум он мог пропустить стаканчик пива с друзьями. Не более того! Что его толкнуло вот так вот набраться, было непонятно. В семье проблем нет, на работе проблем нет. Хотя… возможно, дружки постарались. Есть у него там несколько умников. – Чего смотришь? – буркнул Иван, поймав взгляд Любы. – Опять стоишь, как будто ждёшь, что я тебе сказку расскажу? Достала. Сил никаких тебя терпеть нет. Люба чуть нахмурилась. Что

– Алло, Лен, я уже почти дома, – Люда прижала телефон плечом, застёгивая на ходу куртку, и поежилась: октябрьский ветер пробирался под воротник, будто нарочно старался напомнить, что тепла в этом году больше не будет. – Да, опять допоздна… В библиотеке сидела, курсовую доделывала. Ну, и ещё одну контрольную для Кости взяла – он обещал заплатить сразу, как стипендию получит. Да-да, знаю, что кручусь как белка в колесе… Но если не я, то кто? Стипендия хоть и повышенная, а всё равно на жизнь не хватает. Ладно, не ворчи. Обещаю, я сегодня не буду до ночи сидеть за учебниками. Я приду, поужинаю и сразу лягу спать. Лена что-то ещё говорила, по-доброму отчитывая подругу. Кто ещё, кроме Лены, знал, насколько тяжело люди приходятся в собственном доме. Всё внимание родителей уделялось младшей дочери. Люда была с самого детства представлена сама себе. Никого не волновали, как она учится, как она одевается, с кем дружит. Это благо, что девушка выросла хорошим человеком, знающим, что правильно, а

– Кто там сегодня у меня в записи? – Настя открыла список пациентов, вчитываясь в каждую фамилию. – Полякова Алина Сергеевна. Да, детские травмы прорабатывать будем... Что ж, проработаем. Анастасия Викторовна Золотникова сидела в своём кабинете, привычно подготавливаясь к новому рабочему дню. Кабинет был светлым, уютным. Здесь же всё было устроено так, чтобы человек, переступивший порог, хоть на час почувствовал: здесь безопасно, здесь никто не обидит. Пара мягких кресел с чуть продавленными подушками, книжная полка с профессиональной литературой и парой романов, с которыми Настя любила коротать обеденный перерыв. На стене – спокойная абстракция в бежево‑серых тонах: ни кричащих красок, ни навязчивых сюжетов. Всё здесь работало на одно – снять напряжение, дать пространство для слов, которые обычно застревают где‑то посередине груди. О ней говорили как о редком специалисте – не из тех, кто сыплет терминами, чтобы казаться умнее, и не из тех, кто смотрит свысока, будто знает о чужой боли

Милана нерешительно остановилась около двери квартиры сестры. В руках она крепко сжимала конверт с пригласительным на свадьбу, но, если честно, не хотела его дарить. Она и свадьбы этой не хотела… Но и сейчас отказаться она уже не могла! Да и если она откажет Егору сейчас, сможет ли она вообще когда-нибудь выйти замуж? Будут ли у неё ещё настолько настойчивые кавалеры? А может быть она больше никому не приглянется? И что ей тогда всю жизнь одной же прожить? Дверь распахнулась, и на пороге возникла Карина – в домашнем халате, с полотенцем на плечах и улыбкой, которая сразу делала всё вокруг чуть светлее. Она была искренне рада видеть сестру, с которой в последнее время они довольно мало общались. – Мила! – воскликнула Карина, обнимая сестру и тут же отступая на полшага, чтобы рассмотреть её получше. – Ты что, похудела? Или мне кажется? Проходи, проходи, я как раз пирог достала, ещё тёплый. От него по всей квартире такой запах, что соседи, наверное, уже мысленно стучатся и просят кусочек.

– Наконец-то мы дома, – отстраненно произнесла Олеся, покачивая двухмесячную дочку на руках. – Это были тяжелые две недели. Он осторожно смотрел на жену. Ему не нравилось поведение Олеси. Она была слишком напряженной, словно держала в себе какую-то большую тайну. И Олегу сначала показалось, что жена не все рассказала про состояние дочки. Но пока они стояли в пробке, он мельком успел пролистать бумаги, выданные им врачами. Никаких опасений за здоровье Лизочки не было. Значит, проблема в чем-то другом. В итоге Олег решил сделать по-другому. Он уложил Лизу спать, а сам пошёл на кухню. Налил горячего какао для жены, принёс его в зал, сунул кружку в руки жене, усадил её на диван, замотал тёплым пледом, а сам сел рядом. – Расскажи. Что там случилось? Я думал, это про Лизу… думал, врачи что-то сказали, и я уже готов был сорваться, бежать, выяснять, спорить, доказывать, что мы не сдадимся. Но с Лизой всё хорошо, судя по бумагам и по словам врачей, так что именно тебя гложет. Ты сама не своя! Р

Рита шла домой, сжимая в руках ручки тяжёлых пакетов. Их было несколько, и с каждым шагом они будто прибавляли в весе. Она закупилась впрок – на три, а то и на четыре дня вперёд: крупы, молоко, фрукты, овощи, любимые сырки Никиты. девушка искренне считала, что лучше один раз всё купить, чем бегать в магазин каждый день после работы, когда сил уже ни на что не остаётся. День выдался длинный, ноги гудели, а в мыслях то и дело всплывали дела, которые ещё предстояло переделать. Недалеко от подъезда она услышала знакомый шёпот. Соседки стояли у лавочки, специально поджидая, когда кто-нибудь пройдёт мимо, чтобы обсудить чужую жизнь. Да, был такой грешок за с виду безобидными старушками. Рита хотела сделать вид, что ничего не слышит, просто пройти мимо, не поднимая глаз, как делала уже не раз. Но не смогла проигнорировать то, что говорили про неё… – Ой, бедная деточка, муж её бросил… Как же она сейчас одна воспитывает сына? – тихо, но так, чтобы Рита точно услышала, произнесла одна из соседок

– О, ты сегодня рано? – с улыбкой произнесла Наташа, увидев, что муж заходит в квартиру. – А что не позвонил? Я бы ужин приготовила пораньше! Виктор даже не посмотрел на неё. Он прошёл мимо, бросил ключи на полку с такой силой, что металл звякнул, и, не снимая куртки, выпалил, глядя куда-то в сторону: – Нику я уволил. И видеть её больше не хочу. Ни на работе, ни в нашем доме. Вообще нигде. Наташа замерла. А вот это новости интересные! Ника – это её двоюродная сестра, которая долгое время не могла найти приличную работу. И Наташа решила ей помочь в этом деле. Тут как раз удачно подвернулась вакансия на фирме мужа, и девушка решила, а почему бы нет, нужно помогать по-родственному. Ника была в восторге от этой возможности, она вцепилась в нее руками и ногами! Так что ж такого могла творить ее драгоценная сестренка, чтобы вылететь с работы на испытательном сроке? Да еще, чтобы Виктор так резко и решительно говорил, что больше не хочет ее видеть. Тут явно что-то не так… – Витя, подожди… – Н

Лариса стояла посреди комнаты в общежитии, сгребая в большой клетчатый чемодан стопку футболок и свитеров, и улыбалась так широко, будто впереди её ждал не переезд в чужой город, а какое-то великое приключение. На кровати сидели две её соседки по комнате – Настя и Катя, обе смотрели на Ларису так, словно она собралась прыгнуть с крыши, а не просто уехать. – Лара, ну серьёзно, – в голосе Насти слышалась паника, – ты сейчас всё бросишь, уедешь, а потом очень сильно пожалеешь! Ты же на третьем курсе меда, ты у нас звезда потока. Тебе преподаватели на каждом семинаре в пример ставят! Ты сама говорила, что хочешь быть хирургом, спасать людей, творить чудеса… А теперь – чемодан, автобус и “прощай, анатомия”? Лариса на секунду замерла, прижимая к груди свитер, будто он был талисманом, и рассмеялась – легко, звонко, без тени сомнения. – Да вы что, девчонки, я не прощаюсь с медициной навсегда. Просто меняю маршрут. Артём… он такой, понимаешь, с ним хочется быть рядом каждую минуту. Мы виделись

– Опять на тебя в офисе кто-то пялился. Я видел, как этот твой менеджер на тебя косился! Лиля вздрогнула, услышав слова мужа. Опять начинается! Не прошло и двух недель! Она повернулась к нему, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно дрогнул: – Он просто спросил, где лежит папка с отчётами, Макс. Это работа. Там все друг на друга смотрят, потому что надо работать. Макс резко развернулся, глаза потемнели, в них вспыхнуло то самое знакомое Лиле пламя – смесь обиды, злости и чего-то ещё, чего она никак не могла назвать, но от чего становилось по-настоящему страшно. – Не надо мне тут про работу, – процедил он. – Я знаю, как они на тебя смотрят. Я всё вижу. Ты сама виновата – одеваешься так, что у мужиков глаза на лоб лезут. Лиля почувствовала, как к горлу подступает ком. Она сжала пальцы в кулаки, ногти впились в ладони, и эта боль на секунду помогла удержаться от слёз. – Я ношу обычный костюм, Макс, – тихо сказала она. – Серый, строгий. Как все. – Обычный, – передразнил он с горькой