Деньги и судьбы | РАССКАЗЫ

— Ты, Алина, главное, не суетись, у меня уже всё в блокнотик выписано: столбы дубовые, сетка-рабица оцинкованная и два таджика на примете, которые за еду и символическую плату сотворят нам Великую Китайскую стену в границах шести соток, — Платон с энтузиазмом размахивал вилкой, на которую был нанизан внушительный кусок тушеной говядины. Алина молча смотрела, как муж увлеченно чертит на клеенчатой скатерти воображаемую схему фортификационных сооружений. Март за окном стоял серый, промозглый, с тем самым противным снегом, который уже не радует глаз, а только превращает обувь в филиал болота. В квартире пахло уютным ужином и легкой безнадегой, которая всегда накрывала Алину, стоило свекрови, Нине Юрьевне, заговорить о «благоустройстве родового гнезда». — Надо на маминой даче забор новый ставить, а у тебя как раз премия хорошая, — радостно подытожил Платон, отправив говядину в рот. — Мама сказала, старый штакетник уже даже на честном слове не держится, того и гляди на соседские кабачки рух

— Сережа, ты только не подпрыгивай до потолка, но у нас в семье завелся каспер-казначей, — Лена методично вытирала тарелку, глядя в окно на серый мартовский кисель, застрявший между ветками тополя. — В каком смысле? Опять кран на кухне подтекает? — Сергей, не отрываясь от газеты с кроссвордами, пытался вспомнить столицу Мадагаскара. — Пахнет вроде не сыростью, а твоими голубцами. — Пахнет-то голубцами, а в жестяной банке из-под чая, где лежали мои «отпускные» сто тысяч, теперь только лавровый лист и звенящая пустота, — Лена обернулась, сложив руки на груди. — И я точно знаю, что их не ветром сдуло. Середина марта в их городке — это время, когда асфальт сходит вместе со снегом, а цены в магазинах растут быстрее, чем аппетит у подростков. Олег, младший, шестнадцатилетний «узник монитора», затихарился в комнате, делая вид, что учит историю. Старший, Кирилл, студент-третьекурсник, еще не вернулся с пар, где он героически сражался за право получать повышенную стипендию. Сергей медленно отло

— Ты только не падай, но я сейчас в «Дикси» купил пять килограммов сахара, — Роман ввалился в прихожую, громыхая пакетами, и победно посмотрел на жену. — Акция была. Нам же надо на варенье? Аня, вытирая руки о кухонное полотенце, вышла в коридор и окинула взглядом этот стратегический запас. За окном свирепствовал март — тот самый противный месяц, когда весна вроде бы в календаре отметилась, а по факту на улице серая каша из подтаявшего снега и уныния. — Рома, какое варенье в середине марта? — Аня вздохнула, поправляя выбившуюся прядь. — До ягод еще три месяца, если не четыре. Мы прошлогоднее в гараж вывезли, потому что его никто не ест. Ты бы лучше картошки купил нормальной, а то эта варится вечность, а внутри всё равно дубовая. — Картошка — это тлен, — философски заметил муж, стягивая ботинки. — А сахар — это валюта. И вообще, Ань, присядь. У меня новость есть. Из разряда... фундаментальных. Аня сразу почувствовала, как в районе желудка заныло предчувствие. Рома с таким лицом обычно с

— Влад, я не прошу её совершить восхождение на Эверест в одних панталонах, я просто предлагаю восстановить историческую справедливость, — Юля с грохотом опустила на стол чугунную сковородку, в которой сиротливо подрагивали три тефтели в подливе. — В прошлом году я три выходных подряд на её грядках изображала ландшафтного дизайнера, пока ты с её соседом по гаражу обсуждал устройство карбюратора, которого у тебя нет уже десять лет. — Юль, ну мама пожилой человек, у неё давление, — Влад уныло ковырнул тефтелю вилкой, стараясь не смотреть жене в глаза. — Как ты себе это представляешь? Приедет Ольга Павловна и начнёт твой малинник вырубать? — А почему нет? Когда надо было теплицу ставить, её давление чудесным образом трансформировалось в олимпийское спокойствие и недюжинную силу. Я тогда, напомню тебе, не только спину там оставила, но и тридцать тысяч на новый забор из профнастила. «Юлечка, деточка, — передразнила Юля свекровь, вскидывая брови и поджимая губы так, что стала удивительно похо

— Арина, дорогая, ты представляешь, какое несчастье! Я пошла в «Пятерочку», ту, что у дома, а там конфеты «Мишка косолапый» по акции закончились. Пришлось брать «Белочку» без скидки. И, представляешь, продавщица на кассе так на меня посмотрела, будто я эти конфеты украла! Прямо сердце прихватило, Костика до сих пор не отпускает. Арина, стоя у плиты и сосредоточенно помешивая в кастрюле дымящийся суп с фрикадельками, медленно повернула голову к свекрови. Наталья Николаевна, восседавшая за кухонным столом с видом королевы в изгнании, аккуратно прихлебывала чай из фарфоровой чашки, которую она привезла с собой из квартиры на другом конце города. «Прямо сердце прихватило»… У Натальи Николаевны сердце прихватывало исключительно в тех случаях, когда мир не вращался вокруг неё с достаточной скоростью или когда её траты, пусть даже самые копеечные по меркам Арины, не получали немедленного сочувствия и компенсации. — Безобразие какое, Наталья Николаевна, — спокойно ответила Арина, возвращаясь к

— Людмила, ты не находишь, что в марте воздух пахнет не только весной, но и какой-то вопиющей несправедливостью? Антон стоял посреди кухни, уперев руки в бока, и с видом триумфатора смотрел на жену, которая в этот момент пыталась выудить из кастрюли с кипящей водой образцово-показательную сосиску. Сосиска сопротивлялась, скользила и явно не хотела становиться частью семейного ужина. — В марте, Антоша, воздух обычно пахнет талым снегом и не застывшим собачьим «приветом» на тротуаре, — отозвалась Мила, не оборачиваясь. — А несправедливость у нас в стране явление круглогодичное, как ОРВИ. Ты чего раздулся-то, как самовар на ярмарке? — Я всё посчитал, — веско произнес муж. — Твой вклад под пять процентов годовых — это издевательство над здравым смыслом. Пока ты там копейки высиживаешь, инфляция их ест быстрее, чем наш Андрей батон колбасы. Нам нужно движение. Нам нужен прорыв. Мила аккуратно положила сосиску на тарелку к горке пюре. Пюре было правильным — с маслом, без единого комочка, так

— Миша, ты только не падай, но твоя мама перешла из режима «советы по хозяйству» в режим «рейдерский захват», — Ульяна с грохотом поставила на стол чугунную сковородку, в которой сиротливо доходила до кондиции яичница с остатками вчерашней колбасы. Михаил, мирно изучавший в телефоне прогноз погоды на предмет весенней рыбалки, вздрогнул. Март за окном стоял серый, как нестиранная занавеска, а в воздухе пахло талым снегом и грядущим скандалом. — Ульяш, ну что опять? Мама просто заходила проведать внуков. Надя вон сказала, бабушка ей принесла вязаные следки. В плюс пять-то самое оно. — Следки — это троянский конь, Миша. Твоя мама считает, что мы обязаны оформить ей долю в нашей квартире. Она это выдала прямо между проверкой чистоты плинтусов и лекцией о вреде покупных пельменей. Михаил медленно отложил телефон. В его глазах отразилась вся скорбь человека, который только что выплатил предпоследний взнос по ипотеке и надеялся, что теперь-то жизнь пойдет как в рекламе майонеза — с улыбками и