Рассказы Киры Котовой

— Как раз для тебя — стоять в переходе и бренчать на гитаре! Кирилл рявкнул так, что Олеся вздрогнула всем телом. Она стояла посреди комнаты, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В углу, прижавшись спиной к стене, сидел пятилетний Петя. Мальчик обхватил колени руками и смотрел на отца огромными испуганными глазами. — Собирай вещи, — бросил Кирилл, даже не взглянув на сына. — К вечеру, чтобы вашего духа здесь не было. — Куда мы пойдём-то? — голос Олеси дрожал, но она старалась говорить спокойно — чтобы не напугать ребёнка ещё больше. — Не моя проблема. Кирилл повернулся к высокой крашеной блондинке, которая стояла у окна и скучающим взглядом разглядывала собственные ногти. Та даже не удосужилась посмотреть в сторону Олеси. — Замки уже меняют, так что ключи тебе не пригодятся. Олеся посмотрела на женщину, которая разрушала её семью. Семь лет брака, семь лет попыток сохранить то, что, возможно, никогда и не было настоящим. Квартиру подарила свекровь, когда они поженились. Тогда Олеся бы

— Это не мои дети. Олеся замерла на диване, прижимая к груди испуганного брата. Голос отца — обычно спокойный, ровный, даже холодноватый — сейчас срывался на крик. Такого она никогда не слышала. В животе что-то болезненно сжалось, руки задрожали. — Тише, тише, — прошептала она Олегу в макушку, чувствуя, как его маленькое тельце сотрясается от всхлипов. — Всё хорошо. Сейчас всё будет хорошо. Но ничего хорошего не происходило. Через полчаса отец вышел из спальни с двумя сумками. Прошёл мимо них, даже не взглянув. Хлопнул входной дверью так, что задрожали стёкла в старом серванте. Олег всхлипнул громче и уткнулся ей в плечо. Матери было тридцать пять, когда она осталась одна с двумя детьми. Злые, завистливые языки оболгали её, разрушили семью. Олесе тогда исполнилось пятнадцать, а Олегу — восемь. И он снова заболел. Врачи говорили непонятные слова: генетический сбой, аутоиммунное расстройство, необходима срочная терапия. Мама металась между больницами и работой, возвращалась поздно, с син

— Алиса, ты отлично знаешь: я терпел твои выходки годами. Но у любого терпения есть предел. Я приезжаю из командировки — и мы разводимся. Алиса засмеялась. Тот самый смех, который когда-то заставлял его сердце биться чаще, теперь резал слух, как нож по стеклу. — Развода ты не получишь. А если каким-то чудом добьёшься — останешься гол как сокол. Игорь усмехнулся — спокойно, уверенно, без капли эмоций. — Дорогая, ты, кажется, забыла о брачном договоре. А если я приложу к делу видеозаписи, которые сделал, когда забирал тебя из ночных клубов в полубессознательном состоянии? Тогда ты не увидишь ни рубля. Придётся идти работать. С учётом того, что твой диплом куплен на первом же курсе, максимум, на что ты можешь рассчитывать — это швабра и ведро. Он заметил, как её лицо залилось краской, но ждать продолжения не стал. Вышел, хлопнул дверью, сел в машину и нажал на газ. Игорь всегда мечтал об идеальной семье. Красивая жена. Уютный дом. Двое детей. Всё, как у людей. Красавица-жена у него была.

— Опять припёрлась, расселась и сидит! Глаза ещё свои бесстыжие опустила. А вот я тебя сейчас тряпкой — чтобы забыла сюда дорогу! Клавдия с силой отжала половую тряпку и быстро зашагала к крыльцу, где на нижней ступеньке сидела девочка. — Я сейчас уйду, — тихо ответила та. — Просто хотела спросить… может, еда осталась какая-то. — Вот хамка наглая какая! — Клавдия едва не задохнулась от гнева. Женщина уже занесла руку, чтобы выгнать маленькую бродяжку, как вдруг за оградой остановился автомобиль. Из него вышел молодой врач. Клавдия тут же натянула маску радушия и запела сладким голосом: — Константин Георгиевич! Что-то вы рано сегодня. Может, чайку заварить? Вы устали, наверное. А у меня и кашка осталась. Хотите? — Спасибо, дома поел, — улыбнулся мужчина, а потом кивком показал на девочку. — Дочка ваша? — Что вы? Нет, конечно, — отмахнулась Клавдия. — Это Светка, из детдома. Они все, когда сбегают, к нам идут. Им тут что, мёдом намазано? — Часто сбегают? — Константин переводил взгляд с д

— Алиса, ты прекрасно знаешь: я долго терпел твои выходки. Но любому терпению приходит конец. Я вернусь из командировки — и мы разводимся. Алиса рассмеялась — тем самым смехом, который когда-то казалась Игорю мелодичным, а теперь резал слух, как скрежет металла по стеклу. — Я не дам тебе развод. А если ты всё-таки добьёшься своего, я оставлю тебя без штанов. Игорь улыбнулся — холодно, расчётливо. — Милая, какая у тебя короткая память. Ты забыла о брачном договоре? А если я покажу суду некоторые видеозаписи, которые предусмотрительно сделал, когда забирал тебя из кабаков полумёртвую… Ты вообще не получишь ни копейки. Придётся идти работать. Учитывая, что диплом у тебя купленный, возьмут тебя разве что уборщицей. Он видел, как вспыхнуло её лицо, но ждать продолжения не стал. Вышел из дома, сел в машину и рванул со двора. Игорь всегда мечтал об идеальной семье: красивая жена, двое детей, уютный дом. Красавица-жена у него была. Дом был. Достаток был. А вот детей не случилось. Да и жены, по

Филипп не помнил, сколько времени провёл в машине. Часы на приборной панели давно превратились в бессмысленный набор цифр. Сегодняшние переговоры дали небольшую передышку — всего лишь отсрочку неминуемого краха. Но он отлично понимал: это не спасение. Механизм уже запущен, и рычаги управления сломаны. Тот, кто задумал сожрать его ферму, оказался хитрее и богаче. Самое обидное — Филипп даже не знал, с кем сражается. А когда видишь врага в лицо, можно хотя бы придумать, как ему насолить. Сейчас его предприятие могло спасти только чудо. Но в чудеса владелец фермы перестал верить лет десять назад — ровно с того момента, как понял, что надежда не имеет ничего общего с бизнес-планами. За окнами автомобиля выла февральская вьюга. Сквозь запотевшее стекло почти ничего не было видно. Настроение — хуже некуда. Погода — ещё хуже. Всё шло к тому, чтобы окончательно провалиться в отчаяние. — Напиться, что ли? — вслух спросил Филипп и с силой стукнул ладонью по рулю. Выпить — отличная идея. Но сдава

Филипп долго сидел в машине. Переговоры, конечно, отодвинули время до его окончательного разорения, но это была всего лишь отсрочка. Он уже ничего не мог изменить. Механизм запущен, и его не остановить. У человека, который решил сожрать его ферму, оказалось то ли больше денег, то ли больше сообразительности. Жаль, конечно, что этого человека он не знает. Когда видишь противника, можно хотя бы понять, как поступать. Спасти его ферму могло только чудо. А в чудеса Филипп давно не верил. Он посмотрел на улицу сквозь запотевшее стекло автомобиля. Там завывала настоящая вьюга. Настроение плохое, погода ещё хуже. Всё одно к одному. — Напиться, что ли? — вслух спросил он себя. Филипп хлопнул ладонью по рулю. Напиться — конечно, хорошо. Но вот так просто сдаваться он не собирался. Он выяснит, кто хочет его утопить, поймёт, зачем. И тогда можно попытаться сделать что-то. Да нет. Филипп был уверен: чтобы составить план действий — тот план, который поможет ему выкарабкаться, — ему недостаёт только

Карина проснулась от того, что за окном звонко запели птицы. Бабушка уже хлопотала на кухне — запах свежих блинов разносился по всему дому. Девочка улыбнулась, потянулась и спрыгнула с кровати. Ей было всего семь лет, но она уже твёрдо знала: бабушка — самый родной и любимый человек на свете. — Доброе утро, бабулечка! — крикнула она, вбегая на кухню. — Доброе утро, моя ласточка, — ответила ей бабушка Анна Степановна, гладя внучку по голове. — Садись за стол. Сегодня блины с творогом, как ты любишь. Карина с удовольствием принялась за еду. Бабушка села напротив, но к своей тарелке даже не притронулась. Девочка заметила это, но сначала не придала значения. Бабушка часто не завтракала — говорила, что утром не хочется. После завтрака они вышли в огород. Анна Степановна показала Карине, какие помидоры уже поспели, а какие ещё зелёные. Девочка помогала поливать грядки, собирать клубнику и полоть сорняки. Для неё это была не работа, а игра. Бабушка всегда умела превратить любое дело в приключ

— Только не бросай трубку, Игорь. Я должна была сказать раньше, но не хватило смелости… Я выхожу замуж за Владимира. Эти слова, произнесённые знакомым до хрипоты голосом Анны, врезались в сознание Игоря раскалённым лезвием. Он стоял посреди пустой гостиной, прижимая телефон к уху, и не верил. Ещё вчера — или позавчера? — они встречали рассвет на набережной. Её смех, её руки в его руках. Как это могло сочетаться с сообщением о свадьбе с его лучшим другом? — Ты шутишь, да? — выдавил Игорь, хотя внутри уже всё понял. — Мы с Володей не хотим тебя терять, — продолжала Анна, будто не слышала. — Давай останемся друзьями? Я звоню, чтобы пригласить тебя на свадьбу. Игорь не ответил. Он просто сбросил звонок и рухнул в кресло, закрыв лицо руками. Потери, предательства, разбитое доверие — всё это накрыло с головой, как цунами. И, вопреки всем стереотипам, мужчина заплакал. Горько, взахлёб, с каким-то звериным воем. — Ладно, — прошептал он спустя час, когда слёзы кончились и на смену им пришла лед

Михаил потягивал виски и с интересом прислушивался к разговору друзей. Они сидели в своём любимом ресторане и обсуждали женщин. Вернее, даже не женщин, а то, как правильно выбрать жену. — Понимаете, все они сначала такие паиньки, такие добрые, отзывчивые, а потом, как только понимают, что ты у них на крючке, меняются в секунду, — Алекс с треском поставил стакан на стол. Наверное, он мог так говорить, потому что его буквально месяц назад бросила невеста. А бросила потому, что у Олега хватило здравого ума настоять на брачном контракте. Андрей тоже не был ещё женат, но женщин у него было великое множество. Он утверждал, что сейчас нет девушек, которые могли бы быть одновременно красивыми и к тому же иметь нормальную душу. — Да как вы не можете понять? Только мужчина сейчас должен решать, какая ему нужна жена. Или красивая — но только с одной мыслью в голове: «деньги, деньги, деньги», или добрая, умная — но страшная как крокодил. Третьего не дано, — подытожил Андрей. Олег поднял бокал в зн