Клиника "Спасение" Новосибирск

У каждого человека, который пьёт регулярно, постепенно складывается своя маленькая система. Незаметные привычки, которые он сам считает обыденными. Передвинуть бутылку поближе. Купить «на всякий случай». Зайти после работы вон в тот магазин, где удобнее. Эти действия выглядят настолько обычно, что человек их попросту не видит. А вот со стороны они складываются в единый узор. Близкие, особенно жёны и взрослые дети, читают этот узор задолго до самого человека. Эта статья не для того, чтобы кого-то поймать или уличить. Просто разберём, как примерно выглядят эти ритуалы, чем они на самом деле управляются и почему они говорят о ситуации точнее, чем любые слова. Если что-то покажется знакомым, это нормально. Знакомым обычно кажется именно тогда, когда стоит остановиться и посмотреть внимательнее. Самый незаметный и самый показательный из всех. Человек, у которого формируется зависимость, очень не любит ситуацию «дома пусто». Не потому, что планирует «обязательно сегодня». Просто, потому что

Многие люди после пятидесяти привыкли считать тяжёлое утро частью возраста. Голова как ватная, тело будто чугунное, во рту нехорошо, сердце колотится сильнее обычного, настроение хуже некуда. Списали на годы, выпили воды, поплелись на кухню, день кое-как раскачали. К вечеру отпустило. А вечером, чтобы окончательно расслабиться, бокальчик, ну или то, что привычно. И на следующее утро всё повторяется по кругу. А теперь честный вопрос: всегда ли это возраст? Или иногда это тело, которое уже несколько лет каждый вечер получает спиртное и теперь утром пытается сказать вслух то, чего человек не хочет слышать? В этой статье разберёмся, что именно происходит в организме в эти тяжёлые утренние часы. Без диагнозов, без названий синдромов, без «принимайте то-то». Только спокойный разговор о телесных ощущениях, по которым обычно и проходит самая важная для человека граница: между «просто устал» и «организм уже не справляется». Когда вечером в организм попадает спиртное, тело всю ночь занимается од

Про печень и алкоголь принято писать страшно. Картинки органов, диагнозы крупным шрифтом, цифры смертности. Эффект обычно нулевой: человек пробегает заголовок, морщится и идёт ставить чайник. Поэтому здесь будет иначе. Без запугивания, без названий болезней, без «как лечится». Только спокойный разговор о том, что на самом деле происходит внутри после каждой рюмки и почему печень молчит до последнего, а потом вдруг говорит сразу очень много. Если коротко: печень — это химический завод, который умеет обезвреживать почти всё, что попадает в кровь. Алкоголь в том числе. Проблема не в том, что она этого не может. Проблема в том, как именно она это делает и какую цену каждый раз платит. Алкоголь всасывается в кровь быстро, ещё во рту и в желудке начинает работать слизистая, дальше подключается тонкий кишечник. Через 10–15 минут после первой рюмки спиртное уже разошлось по всему организму, включая мозг, поэтому и приходит тот самый эффект расслабления. И в этот же момент включается печень. Её

Есть фраза, которую наркологи слышат чаще любой другой. «У меня всё под контролем». Её говорят спокойно, без вызова, абсолютно искренне. Человек правда так думает. И в этом вся хитрость: контроль над спиртным теряется не в один день и не со скандалом. Он утекает тихо, по капле, и почти всегда незаметно для самого человека. Тут есть важная особенность. Сам факт, что человек произносит фразу про контроль, обычно означает, что вопрос контроля для него уже стоит. Тому, у кого со спиртным действительно ровно, просто не приходит в голову себя в этом убеждать. Он об этом не думает, как не думает о том, контролирует ли он чай по утрам. Заявление о контроле почти всегда звучит там, где внутри уже завелось сомнение. Эта статья не про то, чтобы кого-то уличить. Она про несколько простых наблюдений. Если узнаёте в них себя или близкого, это не приговор и не повод для паники. Это просто повод задуматься чуть раньше, чем обычно люди задумываются. А раньше почти всегда означает легче. Вот семь призна

Никто не садится за стол с мыслью «сегодня я начну спиваться». История всегда начинается иначе. Пятница. Тяжёлая неделя. Бокал вина «чтобы выдохнуть». Через год тот же человек уже не помнит, когда последний раз ложился спать без рюмки на ночь. И самое удивительное, он по-прежнему уверен, что просто отдыхает. Зависимость не приходит как болезнь. Она приходит как привычка, которую сначала любишь, потом терпишь, а потом не можешь бросить, даже если очень хочешь. И механизм этот одинаков у всех. Не имеет значения, сколько человеку лет, кем он работает, какое у него образование. Мозг устроен у всех плюс-минус одинаково. Дальше расскажу по порядку, как именно это происходит. Первый контакт с веществом почти всегда приятен. Иначе бы никто не возвращался. После рюмки расслабляются плечи. Уходит раздражение. Разговор идёт легче, шутки становятся смешнее, а проблемы на работе как будто отодвигаются на расстояние вытянутой руки. Мозг записывает: «Вот это сработало. Запомним». Дальше включается пр

Есть состояние, которое со стороны выглядит почти нелепо: человек вроде бы понимает, что на улице нет реальной катастрофы, но дойти до магазина, сесть в автобус, зайти в торговый центр или просто уйти далеко от дома ему становится мучительно тяжело. Всё тело ведёт себя так, будто за порогом начинается опасность, хотя разум ещё пытается спорить с этим до последнего. Тему разбирает Живоглазов Евгений Сергеевич, главный врач, врач психиатр, психиатр-нарколог клиники «Спасение» в Новосибирске. Самое коварное здесь в том, что жизнь сужается не за один день. Сначала человек просто избегает неприятных маршрутов. Потом перестаёт ездить один. Потом начинает заранее просчитывать, где можно быстро выйти, где есть вода, аптека, такси, знакомый человек, короткий путь обратно. И в какой-то момент оказывается, что не город стал опасным, а тревога уже переписала сценарий жизни под себя. Статья носит информационный характер и не заменяет очную консультацию. Самолечение опасно. Редко кто сразу говорит:

На майских многие успокаивают себя одной и той же мыслью: ничего страшного, просто затянулись праздники, потом приду в себя. Но есть момент, в котором человек уже не «догуливает выходные» и не «снимает похмелье». Он начинает пить не ради удовольствия, а потому что без алкоголя ему становится слишком плохо. Тему разбирает Живоглазов Евгений Сергеевич, главный врач, врач психиатр, психиатр-нарколог клиники «Спасение» в Новосибирске. Самая опасная ошибка майских дней — романтизировать срыв как обычную сезонную историю. Мол, все отдыхают, все перебрали, потом разойдётся. Но в практике мы очень часто видим другой сценарий: несколько дней алкоголя превращаются в состояние, где человек уже пьёт с утра, дрожит, потеет, раздражается, не ест, плохо спит и держится за новую дозу не потому, что ему весело, а потому что организм уже перестал нормально выдерживать отмену. Статья носит информационный характер и не заменяет очную консультацию. Самолечение опасно. Потому что само начало выглядит почти

Семья чаще всего замечает это не сразу. Сначала человек просто выглядит уставшим, отстранённым, тяжёлым на подъём. Потом начинает дольше ходить в одной и той же одежде, откладывает душ, перестаёт нормально есть, всё реже выходит из дома, не отвечает, не убирает за собой и как будто медленно исчезает из обычной жизни. Со стороны это легко назвать распущенностью. Но именно так нередко выглядит состояние, которое уже давно вышло за пределы лени. Материал подготовил Живоглазов Евгений Сергеевич, главный врач, врач психиатр, психиатр-нарколог клиники «Спасение» в Новосибирске. Самое неприятное здесь в том, что подобные изменения часто происходят не резко, а тянутся неделями. Близкие успевают привыкнуть, разозлиться, устать, начать читать нотации. А человек в это время всё меньше управляет собой и всё хуже понимает, как вернуться в обычный ритм. И вот этот момент особенно важно не пропустить. Статья носит информационный характер и не заменяет очную консультацию. Самолечение опасно. Потому чт

Самый опасный отрезок начинается не тогда, когда человеку откровенно плохо, а тогда, когда он вдруг говорит: со мной всё нормально, таблетки больше не нужны, вы просто драматизируете. Со стороны это может даже звучать обнадёживающе. Но в реальной практике именно такие повороты нередко заканчиваются резким ухудшением. Рассказывает Живоглазов Евгений Сергеевич, главный врач, врач психиатр, психиатр-нарколог клиники «Спасение» в Новосибирске. Сложность в том, что близкие в этот момент тоже устают. Им хочется поверить, что тяжёлый период остался позади, что человек пришёл в себя, стал увереннее, активнее и больше не нуждается в лечении. Но при БАР и психотических состояниях именно такая уверенность нередко оказывается не признаком устойчивого улучшения, а частью самого болезненного процесса. Статья носит информационный характер и не заменяет очную консультацию. Самолечение опасно. Если человеку стало легче, он действительно может решить, что лекарства больше не нужны. Особенно если ему неп

Когда говорят об алкоголе, люди чаще ждут сигналов от печени, давления, желудка, сердца. Но в практике мы очень часто видим другое: раньше тела начинает меняться мозг. Причём не обязательно как-то эффектно и резко. Сначала портятся память, речь, реакции, способность держать слово, нормально думать и предсказуемо вести себя. Комментирует Живоглазов Евгений Сергеевич, главный врач, врач психиатр, психиатр-нарколог клиники «Спасение» в Новосибирске. Это и делает тему такой неудобной. Человек может ещё не считать себя зависимым, не видеть большой катастрофы и даже не жаловаться на здоровье. А близкие уже замечают: он стал другим. Разговоры изменились, память поплыла, обещания не держатся, реакции стали грубее или нелепее, а у самого человека всё меньше ясности, что с ним происходит. Статья носит информационный характер и не заменяет очную консультацию. Самолечение опасно. Обычно не с какого-то одного громкого признака. Скорее, с серии сдвигов, которые по отдельности ещё можно попытаться об