Истории на вечер

– Нет, шкаф придётся переставить, – сказала Валентина Петровна, приложив рулетку к стене в моей рабочей комнате. – Оксанина кровать сюда встанет, а стол можно вынести на кухню. Я остановилась в дверях с пакетами в руках. Рядом со свекровью стоял Антон и почему-то рассматривал пол. – Какая ещё кровать? – спросила я. Валентина Петровна смотала рулетку и улыбнулась так, будто речь шла о давно согласованной покупке. – Обычная. Полуторная. Оксане с Полечкой тесно в съёмной комнате, хозяин снова поднял плату. Поживут у вас, пока не найдут что-нибудь подходящее. – У нас? – А где же ещё? У родного брата свободная комната. Я поставила пакеты на пол и посмотрела на мужа. – Антон, ты что-нибудь хочешь мне объяснить? Он кашлянул. – Мама просто предложила вариант. Мы ещё ничего не решили. – Судя по рулетке, вы уже выбираете место для кровати. Свекровь недовольно поджала губы. – Марина, не цепляйся к словам. Семья должна помогать семье. Оксана не чужая, а родная сестра твоего мужа. – Я ей сочувству

– Ты мою красную папку не видела? – спросил Кирилл, заглядывая на кухню. – Маме сегодня выдадут свидетельство о регистрации. В папке копия заявления и доверенность, вдруг попросят. Марина медленно положила телефон рядом с чашкой. – Какое свидетельство? Кирилл остановился в дверях. За его плечом появилась Валентина Сергеевна в новом бежевом пальто. Обычно свекровь приезжала с домашним пирогом или банкой варенья, а сегодня держала прозрачный пакет с паспортом и какими-то квитанциями. – Кирилл разве не сказал? – спросила она. – Я теперь временно зарегистрирована у вас. Марина повернула экран телефона к мужу. В личном кабинете висело уведомление о регистрации ещё одного человека в её квартире. – С каких пор? – Со вчерашнего дня, – ответил Кирилл. – Только давай без спора. Регистрация на три года, жить мама пока будет у себя. – Кто дал согласие собственника? Он отвёл взгляд. – У меня была доверенность. Красная папка лежала в нижнем ящике комода. Доверенность Марина оформила весной, когда н

– Ты настроила, чтобы деньги маме каждый месяц переводились? – спросил Евгений, не отрываясь от тарелки. Я поставила чайник на подставку и посмотрела сначала на мужа, потом на Тамару Семёновну. Свекровь сидела у окна в нарядной блузке, разглаживала край салфетки и старательно изображала безразличие. – Какие деньги? – спросила я. Евгений поднял глаза. – Мы же обсуждали. После зарплаты определённая сумма будет уходить маме. Лучше сделать перевод регулярным, чтобы потом не вспоминать каждый месяц. – Кто это обсуждал? Он нахмурился, словно я намеренно усложняла совершенно понятное дело. – Я с мамой. А с кем ещё? Тамара Семёновна перестала теребить салфетку. – Лариса, не смотри так. Мне много не нужно. На продукты, лекарства, хозяйственные расходы, иногда что-нибудь себе купить. Я всю жизнь семье помогала, теперь и дети могут обо мне позаботиться. Мы с Евгением были женаты почти четыре года. Всё это время большую часть зарплаты я переводила на карту, которой мы пользовались для общих расхо

– Только дверь не захлопывай, Илья после дороги уснул, – сказала Лидия Степановна, открывая Вере дверь её же дома. Вера осталась на крыльце с дорожной сумкой в руке. – Какой Илья? – Олегов племянник. Мой внук. Ты разве забыла, что он поступил на подготовительные курсы? О курсах Вера знала. О том, что Илье не дали место в общежитии, тоже слышала. Но никто не говорил, что парень уже приехал с вещами и теперь спит под её крышей. В прихожей стояли незнакомые кроссовки, коробка с учебниками и серый чемодан. На вешалке висела короткая куртка. Лидия Степановна взяла у Веры сумку, будто встречала её в собственном доме. – Олег за матрасом поехал. Старый Илье коротковат. А ты проходи, чайник ещё горячий. – Где он спит? Свекровь улыбнулась так радостно, словно приготовила приятный сюрприз. – Мы твою комнату племяннику отдали! Там светло, тихо, самое место заниматься. Пока тебя не было, мы всё успели устроить. Дверь комнаты была прикрыта. Вера толкнула её и сначала не узнала помещение. У окна сто

– Осторожнее с комодом! – крикнула Алла грузчикам. – Угол не обдерите, он новый! Я остановилась на лестничной площадке, прижимая к груди сумку с продуктами. Дверь нашей квартиры была распахнута настежь. Из прихожей торчала спинка светлого дивана, а двое мужчин пытались протащить внутрь высокий комод, завёрнутый в прозрачную плёнку. – Что здесь происходит? – спросила я. Золовка выглянула из-за дивана. На ней были спортивные брюки, старый свитер и выражение лица человека, занятого важным переездом. – О, Инна, ты уже вернулась. Проходи осторожно, тут пока тесно. – Я вижу. Чья это мебель? – Моя, конечно. Алла сказала это так спокойно, будто каждую неделю привозила к нам по шкафу. Один из грузчиков попросил освободить проход. Я поставила сумку на подоконник и заслонила дверь в маленькую комнату. – Ничего туда не заносите. Мужчины остановились. Алла закатила глаза. – Инна, не начинай при посторонних. Комод будет стоять здесь. Я всё измерила. – Зачем твоему комоду стоять в нашей комнате? – П

– Почему на двери висит объявление, что с понедельника кухней руководит Зоя Аркадьевна? – спросила Елена, не снимая пальто. Павел поднял голову от накладных. Его мать сидела у окна и пересчитывала бумажные формы для выпечки, словно работала здесь не первый год. – Потому что мама будет следить за порядком, – ответил он. – Ты сама говорила, что устаёшь. – Я просила найти помощника на утреннюю смену. – Вот помощник и нашёлся. Зоя Аркадьевна положила формы ровной стопкой. – Не помощник, а человек с опытом. Я всю жизнь готовлю. У тебя сотрудники распустились: чай пьют, музыку включают, крема кладут больше, чем нужно, будто продукты бесплатные. Елена посмотрела на лист, приклеенный к двери липкой лентой. Под крупной надписью стояла подпись Павла. Её имени там не было. Пекарню Елена открыла четыре года назад. Сначала снимала тесное помещение возле рынка, сама приезжала к пяти утра и носила мешки с мукой вместе с грузчиками. Павел тогда работал водителем и иногда развозил заказы до своей смен

– Раиса Борисовна, без личного присутствия Дарьи я не смогу удостоверить согласие от её имени, – спокойно сказала нотариус. – Копии документов этого не заменяют. Я остановилась у двери, крепче сжав ладонь Глеба. Сын прижимал к груди бумажного жирафа, которого успел сделать в детском саду, и с любопытством разглядывал знакомую бабушкину сумку. Свекровь сидела спиной к нам. Перед ней на столе лежали копия моего паспорта, свидетельство о рождении Глеба и копия страницы его заграничного паспорта с фотографией. – Дарья сейчас подойдёт, – уверенно ответила Раиса Борисовна. – Вы пока подготовьте текст. Она после работы вечно торопится, ей некогда разбираться в формальностях. – Я уже здесь, – сказала я. Свекровь резко обернулась. На секунду её лицо стало растерянным, но почти сразу появилась привычная улыбка. – Дашенька! А ты почему так рано? – В саду прорвало трубу, детей попросили забрать после обеда. Роман сказал, что мне нужно приехать сюда к шести. Я решила не везти Глеба через весь горо

– Почему на двери моей квартиры висит объявление о продаже? – спросила Ирина. Молодая женщина с рулеткой замерла посреди кухни. Мужчина, заглядывавший под мойку, выпрямился и неловко поправил куртку. Возле окна стоял риелтор с папкой в руках. Дмитрий вышел из комнаты последним. – Ты рано приехала. – Я приехала тогда, когда собиралась. Кто эти люди? – Покупатели, – ответил риелтор. – Дмитрий сказал, что действует по вашему поручению, а документы вы привезёте к следующей встрече. Ирина сняла с дверной ручки чужой зонт и положила его на подоконник. – Никакого поручения я не давала. Квартира не продаётся. Женщина с рулеткой быстро посмотрела на Дмитрия. – Но нам сказали, что вопрос решён. – Вам сказали неправду. Риелтор закрыл папку. – Прошу прощения. Без собственницы и документов продолжать разговор нельзя. Покупатели ушли первыми. Риелтор задержался у двери. – Дмитрий, я уточнял, согласна ли ваша жена на продажу. – Возникло семейное недоразумение, – ответил тот. – Я всё улажу. – Сначала

– Ксения, зачем тебе столько одежды? – спросила Людмила Аркадьевна, вытаскивая мои платья из шкафа. – Половину можно убрать в кладовую. Я остановилась в дверях спальни. На кровати лежали аккуратные стопки моих вещей, рядом стоял раскрытый чемодан, а свекровь деловито складывала в него свитера. – Что вы делаете? – Навожу порядок. Олегу утром рубашку некуда было повесить. – У него свободна половина шкафа. – Половина! – Людмила Аркадьевна усмехнулась. – Мужчине в собственном доме выделили половину. Хорошо устроилась. Я подошла к кровати и вынула из чемодана свитер. – Пожалуйста, не трогайте мои вещи. – Да кому они нужны? Я хотела помочь. Эту фразу свекровь произносила всякий раз, когда без разрешения вмешивалась в нашу жизнь. Помочь она приехала из-за ремонта в своей квартире. Там меняли трубы, и Олег предложил матери пожить у нас, пока рабочие не закончат. Речь шла о нескольких днях. Людмила Аркадьевна привезла один чемодан, домашние тапочки и банку солёных огурцов. Чтобы ей не приходил