ХРАНИ ВАС ГОСПОДЬ !

Апостола Павла послание к евреям Евр.9:24–28 (зач. 322). [Зач. 322.] Ибо Христос вошел не в рукотворенное святилище, по образу истинного устроенное, но в самое небо, чтобы предстать ныне за нас пред лице Божие, и не для того, чтобы многократно приносить Себя, как первосвященник входит во святилище каждогодно с чужою кровью; иначе надлежало бы Ему многократно страдать от начала мира; Он же однажды, к концу веков, явился для уничтожения греха жертвою Своею. И как человекам положено однажды умереть, а потом суд, так и Христос, однажды принеся Себя в жертву, чтобы подъять грехи многих, во второй раз явится не для очищения греха, а для ожидающих Его во спасение.

Я не знаю ... Не знаю о многом, в бесконечном пространстве судьбы, но короткое, тихое "С Богом!"... я шепчу, чтоб сбывались мечты ...

Старый стиль 14 марта ПЯТНИЦА Новый стиль 27 марта Седмица 5-я Великого поста Постный день. Глас 8-й Прп. Венеди́кта Нурсийского, игумена (543) Свт. Феогно́ста, митрополита Киевского и всея Руси (1353) блгв. вел. кн. Ростисла́ва (в Крещении Михаи́ла) Мстиславича Киевского (1167) свт. Евсхимо́на исп., епископа Лампсакийского (IX) Иконы Божией Матери: Фео́доровская

Святителю Никифору, патриарху Константинопольскому, исповеднику Тропарь, глас 4 Пра́вило ве́ры и о́браз кро́тости,/ воздержа́ния учи́теля/ яви́ тя ста́ду твоему́,/ Я́же веще́й И́стина:/ сего́ ра́ди стяжа́л еси́ смире́нием высо́кая,/ нището́ю бога́тая,/ о́тче Ники́форе,/ моли́ Христа́ Бо́га// спасти́ся душа́м на́шим. Перевод: Правилом веры и образом кротости, воздержания учителем явила тебя стаду твоему Непреложная Истина. Потому ты приобрел смирением – высокое, нищетою – богатство. Отче Никифор, моли Христа Бога о спасении душ наших. Ин тропарь, глас 4 И́же перворо́днаго Ца́рства оте́ц,/ правове́рныя слу́жбы и́стинный па́стырь бысть, преподо́бне,/ Царя́ гра́да, Це́ркви всех ма́тере яви́ся свети́льник, Ники́форе,/ моли́ Христа́ Бо́га,// да спасе́т ду́ши на́ша. Перевод: Как патриарх Империи, ты был истинным пастырем православного богослужения, преподобный, Царьграда (Константинополя) и матери всех Церкви (Вселенский Патриархат) явился светильником, Никифор, моли Христа Бога о спасении наших душ. Кондак, глас 1 Лик патриа́ршеский святу́ю твою́ па́мять/ хвала́ми и пе́сньми, Ники́форе, че́ствует,/ в преложе́нии бо прия́т ду́шу твою́, сла́вне./ Тем днесь честна́я Це́рковь, велича́ющи Христа́ Царя́,// сла́вит Еди́наго Человеколю́бца. Перевод: Собрание патриархов святую твою память хвалами и песнями, Никифор, чествует, потому что приняло упокоившуюся душу твою, достойный славы. Поэтому сегодня досточтимая Церковь, превознося Христа Царя, прославляет Единого Человеколюбца. Ин кондак, глас 4 Побе́ды вене́ц с Небесе́, о Ники́форе пресла́вне, я́ко прие́м от Бо́га,/ спаса́й ве́рою почита́ющия тя,// я́ко священнонача́льника Христо́ва и учи́теля. Перевод: Получивший с Небес от Бога венец победы, о Никифор преславный, спасай с верой почитающих тебя, как иерарха Христова и учителя.

Бытие На веч.: Быт.18:20–33. И сказал Господь: вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма; сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко Мне, или нет; узнаю. И обратились мужи оттуда и пошли в Содом; Авраам же еще стоял пред лицом Господа. И подошел Авраам и сказал: неужели Ты погубишь праведного с нечестивым [и с праведником будет то же, что с нечестивым]? может быть, есть в этом городе пятьдесят праведников? неужели Ты погубишь, и не пощадишь [всего] места сего ради пятидесяти праведников, [если они находятся] в нем? не может быть, чтобы Ты поступил так, чтобы Ты погубил праведного с нечестивым, чтобы то же было с праведником, что с нечестивым; не может быть от Тебя! Судия всей земли поступит ли неправосудно? Господь сказал: если Я найду в городе Содоме пятьдесят праведников, то Я ради них пощажу [весь город и] все место сие. Авраам сказал в ответ: вот, я решился говорить Владыке, я, прах и пепел: может быть, до пятидесяти праведников недостанет пяти, неужели за недостатком пяти Ты истребишь весь город? Он сказал: не истреблю, если найду там сорок пять. Авраам продолжал говорить с Ним и сказал: может быть, найдется там сорок? Он сказал: не сделаю того и ради сорока. И сказал Авраам: да не прогневается Владыка, что я буду говорить: может быть, найдется там тридцать? Он сказал: не сделаю, если найдется там тридцать. Авраам сказал: вот, я решился говорить Владыке: может быть, найдется там двадцать? Он сказал: не истреблю ради двадцати. Авраам сказал: да не прогневается Владыка, что я скажу еще однажды: может быть, найдется там десять? Он сказал: не истреблю ради десяти. И пошел Господь, перестав говорить с Авраамом; Авраам же возвратился в свое место.

Книга пророка Исаии На 6-м часе: Ис.40:18–31. Итак кому уподобите вы Бога? И какое подобие найдете Ему? Идола выливает художник, и золотильщик покрывает его золотом и приделывает серебряные цепочки. А кто беден для такого приношения, выбирает негниющее дерево, приискивает себе искусного художника, чтобы сделать идола, который стоял бы твердо. Разве не знаете? разве вы не слышали? разве вам не говорено было от начала? разве вы не уразумели из оснований земли? Он есть Тот, Который восседает над кругом земли, и живущие на ней – как саранча пред Ним; Он распростер небеса, как тонкую ткань, и раскинул их, как шатер для жилья. Он обращает князей в ничто, делает чем-то пустым судей земли. Едва они посажены, едва посеяны, едва укоренился в земле ствол их, и как только Он дохнул на них, они высохли, и вихрь унес их, как солому. Кому же вы уподобите Меня и с кем сравните? говорит Святый. Поднимите глаза ваши на высоту небес и посмотрите, кто сотворил их? Кто выводит воинство их счетом? Он всех их называет по имени: по множеству могущества и великой силе у Него ничто не выбывает. Как же говоришь ты, Иаков, и высказываешь, Израиль: «путь мой сокрыт от Господа, и дело мое забыто у Бога моего»? Разве ты не знаешь? разве ты не слышал, что вечный Господь Бог, сотворивший концы земли, не утомляется и не изнемогает? разум Его неисследим. Он дает утомленному силу, и изнемогшему дарует крепость. Утомляются и юноши и ослабевают, и молодые люди падают, а надеющиеся на Господа обновятся в силе: поднимут крылья, как орлы, потекут – и не устанут, пойдут – и не утомятся.

Есть возраст, в котором дом вдруг начинает звучать иначе. Часы тикают отчетливее. Холодильник гудит как-то особенно громко. Вечер приходит слишком рано. И человек с удивлением замечает: день прошел, а сказать по-настоящему было некому ни одного важного слова. Вот здесь и начинается самое трудное. Не само одиночество, а мысль, которая незаметно к нему прилипает: «раз я остался один, значит, моя жизнь уже свернулась, главное сказано, нужность закончилась». Это неправда. Священное Писание говорит о старости не как о выжженном поле, а как о времени, которое остается под Божией рукой. «И до старости вашей Я Тот же буду, и до седины вашей Я же буду носить вас» (Ис. 46:4). И еще: «Бог одиноких вводит в дом» (Пс. 67:7). Это не красивые цитаты для утешения. Это прямое церковное знание: человек может быть оставлен людьми, но не бывает выброшен из памяти Божией. Но здесь важно не строить иллюзий. Даже верующий человек может быть одиноким. Можно жить церковной жизнью, молиться, причащаться – и все равно возвращаться в дом, где тихо. Вера не отменяет человеческих обстоятельств. Но она не оставляет человека в пустоте. Она открывает смысл там, где по-человечески кажется, что все уже сжалось до маленького круга. Часто человек в зрелости начинает ждать одного: чтобы кто-то снова внес в его жизнь тепло. Позвонил. Приехал. Вспомнил. Посидел рядом. Но если вся надежда держится только на этом ожидании, сердце постепенно начинает ожесточаться. Человек начинает считать чужие звонки, чужую занятость, чужую неблагодарность. И незаметно сердце сужается. А христианский путь другой. Не спрашивать бесконечно: «Кто мне даст тепло?», а спросить: «Кому я еще могу его дать?». Это очень отрезвляющий вопрос. Иногда зрелый человек говорит: «Да что я могу? Сил уже не те». Можете. Можете молиться по именам, а не вообще. Можете примириться с тем, с кем годами не хотели говорить. Можете перестать быть центром собственной обиды. Можете научиться слушать внука, не читая ему нотацию с порога. Можете испечь пирог не к празднику, а просто так – для соседки, которая тоже одна. Можете позвонить не тому, кому обязан, а тому, кому тяжело. И вот в этот момент жизнь снова начинает дышать. Апостол Павел, говоря об одинокой вдове, не описывает ее как бесполезного человека на обочине. Он говорит о той, которая «надеется на Бога и пребывает в молениях и молитвах день и ночь» (1Тим. 5:5), а детям и внукам прямо напоминает учиться почитать своих родителей, потому что это угодно Богу (1Тим. 5:4). То есть Церковь видит здесь сразу две правды: у человека старшего поколения остается высокое, неотменимое призвание, а у близких остается неотменимый долг любви. Надо еще сказать и другое: смысл в зрелом возрасте – это не попытка срочно стать "активным, современным, нужным всем". Эта гонка редко приносит мир. Не надо молодиться душой напоказ. Не надо изображать бодрость, когда внутри пусто. Старость и зрелость в церковном взгляде – не наказание и не зона "дожития", а время собирания жизни перед Богом, время памяти, покаяния и внутреннего умиротворения. И вот здесь рождается настоящий смысл. Не в том, чтобы снова стать "как раньше", а в том, чтобы, наконец, стать глубже. Меньше суеты. Меньше самолюбия. Меньше жалоб на то, что мир не так внимателен, как хотелось бы. Больше благодарности. Больше молитвы. Больше простого добра без оглядки назад. Иногда зрелое одиночество дано человеку как суровый, но честный урок: всю жизнь он опирался на занятость, на детей, на привычный круг, на собственную полезность, а теперь Господь спрашивает его почти в упор: «А со Мной ты умеешь быть?». Это очень серьезный вопрос. И митрополит Антоний Сурожский писал о старости именно как о времени, когда человек уже не должен убегать от своей жизни, а должен встретить ее лицом к лицу – без самообмана. Поэтому ответ на одиночество в зрелом возрасте не сводится к совету «найдите хобби». Хобби может помочь. Новое дело – тоже. Но если внутри человека только пустая комната, заставленная занятиями, теплее не станет. Тепло приходит туда, где есть связь: с Богом, с Церковью, с конкретными людьми, ради которых ты еще живешь не в теории, а на деле. Смысл зрелого возраста – не в том, чтобы не чувствовать боли. Смысл – в том, чтобы боль не сделала сердце холодным. Не всякий одинокий человек оставлен, но всякий человек, замкнувшийся в себе, начинает остывать изнутри. Поэтому первое, что нужно сделать, – не ждать большого переворота. Надо открыть хотя бы одну дверь. На Исповедь. На литургию. К телефону. К соседке. К собственным детям – без упрека в голосе. К молитвослову, который давно лежит закрытый. Потому что смысл не падает на человека сверху, как плед на плечи. Он собирается по нитке. И тепло тоже.