Бумажный Слон

Легкий крейсер латрандийцев караулил их за огромным искалеченным остовом боевой станции Шильда. Во время патрулирования в шестом секторе «Икар» наскочил на гиперпространственную мину, и, хотя защитные экраны и сумели поглотить большую часть взрыва, пострадало кое-какое оборудование, и, прежде всего — сенсоры системы дальнего обнаружения. Собственно, Дингэм, принявший командование «Икаром» месяц назад, после перевода капитана Трентона в штаб Третьего Внешнего Флота, специально увел корвет к руинам обороны Титана, чтобы дождаться там подхода основных сил патрульной группы. Увы, латрандийцы оказались не такими уж примитивными насекомыми, лишенными стратегического воображения, какими их рисовала официальная военная пропаганда. Экипаж «Икара» насчитывал всего шесть человек, и все они знали, что шансы остаться в живых невелики. Однако выбора не было, и они начали готовить маленький кораблик с его жалким нейтринным лазером и двумя пилонами маломощных ракет к бою. Повернув голову, Дингэм взгля

Юноша, самовыражайтесь быстрее. К/ф «Покровские ворота» Марк чуть склонился, подставляя свой qr-код на лбу под сканер. Устройство пискнуло, и голограмма Менделеева машинным голосом озвучила число, которое высветилось на экране у входа в аудиторию: — Четыре. Голограмма была одета в самурайское кимоно, но обута в кирзовые сапоги, что, вероятно, символизировало суть предстоящего события: вчерашние школьники вот-вот отправятся в великий путь, но идти предстоит, не забывая про свои корни. Или организаторы всё никак не отстанут от идеи мультикультурализма, натужно пытаясь говорить с поколением лямбда на одном языке? Так мультикультурализм вышел из моды в прошлом сезоне. Теперь всех штырит от правителей прошлого. Сначала за свою инклюзивность в тренде был Пипин Короткий. Потом помешались на Леониде Брежневе, из-за чего каждый второй наращивал брови. Отдельную секту образовали поклонники Елизаветы Второй, мечтавшие о вечной жизни. А теперь на каждом углу продавали футболки, кружки, наклейки и

«Все будет в жизни хорошо», – так думал в молодые годы. Набравшись опыта, прозрел, что жизнь таит в себе невзгоды. И в перестроечной стране пришлось узнать почём фунт лиха… Минули смуты времена, подкралась сука-старость тихо. И вот теперь хреново всё и будет с каждым годом хуже. Осталось затянуть ремень, для верности и галстук, туже, И для внушенья, про себя, долдонить тупо мантру фразу: «Всё будет в жизни хорошо»… и пофигу всё станет сразу. Автор: Тарасыч Источник: https://litclubbs.ru/articles/76127-vsyo-budet-horosho.html

Эта история приключилась со мной, когда я после десятого класса средней школы был сослан родителями в одну из деревень Красноярского края, находящуюся глубоко в тайге. Всё дело в том, что в нашем не совсем благополучном городке Б., в девяностые годы двадцатого столетия криминал, как и много где в России тех лет, весьма активно разрастался и проникал во все стороны жизни, вовлекая в себя и взрослых, и подростков, и даже детей. Мой товарищ и одноклассник, с которым мы постоянно общались вне школы, да и в школе тоже, пошёл по очень извилистой дорожке, пусть и сулящей ему большие деньги (но, это ведь только в мышеловках сыр бесплатный, да и то, на какое-то время). Мои обеспокоенные родители решили оградить меня и ещё одного моего близкого друга - Олега от компании, с которой связался наш общий товарищ А. Поэтому, почти на целое лето, нас отправили в тайгу. К тому же, там жила и вела непростую крестьянскую жизнь бабушка Олега, и ей любая физическая помощь со стороны была - ни много ни мало

Жил-был скользкий и пронырливый мальчик Стасик с большими амбициями и отмершим рудиментом в виде совести. Было что-то харизматичное в его серой и ничем не примечательной внешности, что-то такое, из-за чего люди верили ему и хотели помочь — иногда из жалости. История началась с того, что он открыл фирму «Хвост и грива» с помощью инвесторов, так как денег у него не было. Бизнес по перепродаже товаров не первой необходимости шел так себе, и наш герой по уши сидел в миллионных долгах. Из пассивов у него были: квартира в ипотеке, «Жигули» в кредите, китайский мятый пуховик и жена в декрете с лялькой на руках. Про жену надо сказать отдельно. Она была очень некрасива, и наш товарищ ее немного стеснялся, но зато у нее были родственники за границей, что, видимо, послужило главным аргументом при выборе спутницы жизни. Бизнес Стасика медленно, но верно шел на дно, пока не произошло чудо. Совершенно случайно к Стасику в компанию устроилась девушка — сильный, активный менеджер. Она нашла первые зак

Пролог. Наше время. Шестой «Г». — Широкая Масленица — обычай, пришедший к нам из давних времён. Пекли блины, внешне напоминающие Солнце. Первый блин всегда отдавали умершим предкам, блин был символом не только Солнца, но и круга, цикличности жизни и смерти. Сжигая чучело Зимы… Вася бросил взгляд на экран. Туда учительница вывела фотографию: условное чучело, сделанное просто из снопа соломы с парой красных ленточек, внизу — разгорающееся пламя костра. Вася стал перерисовывать картинку с электронной доски. Сноп у него превратился в ракету, костёр — в пламя из прогревающихся дюз. — Ломакин! Татьяна Николаевна смотрела прямо на него, и у Васи засосало под ложечкой. — Повтори, зачем на Масленицу пекли блины? Соседка Васи по парте, Люся Цветкова, еле слышно прошептала: «Помогайте весне, ешьте снег». Вася стал придумывать на ходу: — Э… Потому что блины похоже на Солнце… Они горячие и греют… — Не отвлекайся, пожалуйста! — оборвала его учительница и продолжила что-то рассказывать, а Вася тем вр

Прокурор Филантьева была довольно высокого роста для женщины, худощавая и нескладная. Бледно-желтые волосы она собирала в тугой пучок. Черты лица её были острыми и холодными, а от взгляда ее льдисто-голубых глаз у всякого пробегал по коже легкий морозец. У неё не было ни детей, ни личной жизни, ни семьи. Весь смысл её существования заключался в её работе – жестокой, полной несправедливости и человеческих пороков. Возможно, именно работа сделала её такой – чёрствой, чопорной, опустошила её сердце и душу… Но она все равно по-своему любила свою профессию и подходила к исполнению своих обязанностей весьма ответственно. Чего только не повидала она за многие годы, проведённые в прокуратуре! Люди, с которыми ей приходилось сталкиваться по долгу службы, были одинаково преступны, но некоторым духу хватило лишь на мелкие проступки, а других их же собственная бессовестность сталкивала в яму поглубже. И, тем не менее, для неё все они были одинаковыми – досадными мухами, нарушителями правопорядка.

Колонна из пяти человек шагала по просторному, хорошо освященному коридору космической станции по специальной, выделенной полосе. Еще один сидел на парящей металлической прямоугольной платформе высотой пару метров и около полтора метров шириной, что следовала за замыкающим колонны. Прохожие учтиво уступали им дорогу, стараясь не пересекать разделительную линию, зазевавшихся же прохожих идущий первым спихивал с силой в сторону, расчищая путь. Все были одеты в массивную, громоздкую на вид, белую металлическую броню с большим потертым красным крестом на груди. —Капитан Наюта, может хватит патрулирования на сегодня? Ноги отваливаются уже, - заговорил идущий третьим. — Бэнкси, хватит ныть. Ведешь себя как девчонка, — ответила девушка, сидящая на прямоугольнике. — Мы группа экстренной помощи, если ты не забыл. Тебе платят дополнительно, за то, что ты ходишь в патруле. Не нравится? Напиши заявление на перевод в медбратья. — Легко вам говорить. Катаетесь на транспортном модуле, пока мы тут ног

Я не сразу поняла, почему так жарко. Разлепила веки, чувствуя какую-то тяжесть на груди. Сделала глубокий вдох, выдохнула, повернулась на бок и не сдержала вскрика. В нескольких сантиметрах от моего лица – лицо Алмазова. Мы в одной постели. Память не сразу ко мне возвращается. Руслан переворачивается на спину. Спит крепко. Мое сердце в груди, что бьется неистово быстро от испуга, наконец-то начинает успокаиваться. Я проверяю, как Кира, и, убедившись, что она еще спит, возвращаюсь взглядом к Руслану. Он выглядит откровенно плохо. Лицо – одна сплошная гематома. Отекло, опухло, покраснело, посинело. Сейчас и не скажешь, что перед тобой красавчик. Опускаюсь ниже взглядом, бесстыже любуясь крепким телом. На такое девчонки обычно слюни пускают. Хочется прикоснуться к рельефным мышцам живота, провести по груди, проверить, насколько стальные у него бицепсы. Я не замечаю, как начинаю дышать тяжелее. Боюсь пошевелиться, хотя понимаю, что лучше встать с кровати. Пока он не проснулся. Потому что н

Снилось Иринке, будто рожает она в каком-то амбаре. Стены у амбара из больших круглых бревен сложены, свет в нем тусклый, от маленького оконца. Стоит Иринка в длинной до пят сорочке. Тянет подол наверх, от крови мокрый, но не поднять его: боль рвет изнутри толчками, разум страх нечеловеческий мутит. Хочет сделать Иринка хоть шаг, чтоб подойти ближе к наваленным мешкам в углу, сесть на них или лечь, но нет сил. Сил даже на крик нет. И мычит Иринка, и стонет, хрипит, а громко крикнуть — никак. Будто воздух из груди весь вышел. Просыпается и слышит будильник. Он пищит не умолкая. Иринка злится: «Неужели так трудно его выключить?» Наконец — тишина, но почти сразу в спальню заходят две женщины. От одной пахнет сигаретным дымом и совсем немного — перегаром. — Ну, как погуляли, Юль? — спрашивает одна из них. Щелкают резиновые перчатки, и холодные руки начинают стягивать с нее майку. Слышен звук льющейся воды, бряканье чего-то железного; изголовье кровати опускается, подушку вытаскивают из-под