Мята🍃Женский Журнал

Это произошло чисто по дури. А дело было так...

Собрался я как-то по последнему льду на рыбалку. Понятное дело, спать я не ложился, чтобы утром в 4:30 уже быть за рулём. Коротая ночь, решил удочку немного поднастроить. Ну, кто не знает, тому поясню, что для зимней рыбалки при настройке поплавочной удочки следует так отрегулировать поплавок и грузило, чтобы у системы была практически нулевая потопляемость. То есть грузик должен топить поплавок со скоростью не более 1 см/сек.
Ну, достал я удочку, а поскольку все домашние спали, то я принялся всю эту байду регулировать в аквариуме на 200 литров.
читать полностью 

- Мой к тебе, что ли, бегает? - спросила соседка ЧАСТЬ 1

- Открой, Верочка, - услышала она, как в темноте ночи опять скребётся в дверь хмельной Фёдор. - Ну, открой, прошу тебя!
Говорил тихо, чтобы соседи не услышали. Но она слышала. Не спала, знала - сегодня пятое число, а значит, он опять придёт. И вновь будет стоять здесь в надежде, что Вера откроет ему.
Был бы Фёдор трезвым, не пришёл бы. Но это день был особенным. Пятого числа каждого месяца он неизменно напивался в дым и в ночи, как вор, приходил к её дверям. И Вера каждую такую ночь ждала с ужасом и замиранием сердца.
- Пусти, Верочка, пусти, родная. Никто мне больше не нужен, тебя одну люблю, - всё больше распаляясь, продолжал Фёдор.
Вера понимала, что ещё несколько минут, и кто-нибудь из соседей обязательно обратит внимание на странный шум в ночной тишине. Летние ночи были душными....
читать полностью 

В открытом кафе две дамы обсуждали третью.

Та не слышала, далеко сидела. Пила чай и наслаждалась видом на море.
Два дамы пили напитки покрепче. И смотрели не на море, а вот на эту женщину. И обсуждали её. Она такая толстая! Нет, ты на ноги посмотри! Такие ноги, как у слона. И нос картошкой. Неужели не стыдно с таким носом ходить, как будто нет пластической хирургии. Фу, вся в веснушках. И такой безвкусный сарафан. Не брендовый, дрянь.
Дамы осуждали полненькую женщину и упивались своим превосходством. У них и носы были сделаны, и губы, и брови. Что делало их ещё старше, если честно. Как писал Пушкин: «яркая заплата на ветхом рубище певца», вот так это выглядело.
«Клуша», «тумба», - всякое они говорили. Хотя рядом плескалось синее море и солнце сияло. И плыл вдалеке белый корабль…
читать продолжение 

После работы зашли с мужем в торговый центр.

Взяли две тележки, набрали продуктов; муж отправился в кассу занимать очередь, а я - в кондитерский отдел.
Подхожу к кассе, пробираюсь с тележкой к мужу и спрашиваю:
- Мужчина, пожалуйста, пропустите меня вперед!
- Пожалуйста, мне некуда торопиться, - отвечает он.
Стоящие за нами покупатели говорят мне:
- Хватит наглеть, идите и встаньте в очередь!
- Мужчина, а можно тогда я в вашу тележку переложу товар? - спрашиваю.
- Конечно!
Стоящие за ним:
- Вот же наглая баба! Везде без мыла влезет!
- Мужчина, - говорю, - вы не могли бы за меня заплатить?
читать продолжение

Дядя Эмик считался позором семьи.

В то время, когда мой папа, его двоюродный брат, старался выполнить пятилетку в три года, когда вся наша страна семимильными шагами шла к победе коммунизма, дядя Эмик имел наглость демонстративно хорошо жить. Он разъезжал по городу на новенькой «Волге» цвета «белая ночь», носил импортные джинсы и курил сигареты «Мальборо».
Когда-то дядя Эмик отсидел несколько лет за то, что купил доллары. Или продал. Я точно не знаю, был маленький. С тех пор его стеснялись как асоциального элемента, да еще и смеющего жить роскошнее, чем положено советскому гражданину.
О нем в нашей семье практически не говорили. А если и говорили, то вполголоса и с таким видом, как будто рассказывают о какой-то нехорошей, но неизбежной болезни.
Тем не менее периодически кто-то из родственников к нему обращался. Он приходил к дяде Эмику под покровом ночи так, чтоб никто не видел. Но все об этом все равно знали, — просто делали вид, что забыли.
— Эмик, ты же знаешь моего Мишу? Мальчик поступает в медицинский и очень волнуется.
— Миша поступит в медицинский. Передайте ему, чтоб не волновался, — улыбался дядя Эмик в тонкие пижонские усики.
— Эмик, Фирочка родила второго ребенка, а очередь на квартиру только в следующем году…
— Ой, я вас умоляю! Передайте Фирочке мои поздравления и что очередь на ее квартиру уже в июле.
— Эмик, если бы ты побывал у меня дома, ты бы увидел этот сервант! Это же стыдно кому показать! Говорят в мебельном есть румынские стенки…
— В мебельном есть не только румынские стенки, но и югославские диваны. Завтра приезжайте к директору и скажите, что вы от меня.
Дядя Эмик никому из родственников никогда не отказывал. Его даже забавлял тот факт, что те, кто стеснялся его днем, приходили к нему поздно вечером с просьбами. Единственным, кто никогда не обращался к дяде Эмику, был мой отец.
— Да я скорее умру от стыда, чем пойду к этому проходимцу! Вы только посмотрите, «Волга» у него! Джинсы! Говорят, что каждую субботу он ходит в ресторан! Откуда у него это все? Нет, вы задайте вопрос, откуда у него это все?! Мало он в тюрьме сидел, ох мало! Проходимец и пройдоха!
Мама кивала в ответ и, тяжело вздыхая, шла на кухню чистить картошку.
Однажды она намекнула папе на то, что была бы не против новых импортных сапог, которые привезли в универмаг, но уже через пять минут к прилавку стояла такая очередь, что купить их законным путем не представлялось возможным. «Но вот, если бы Эмик, он же наверняка может…»
— Что?! — папа взвился в воздух от негодования. — Что ты сказала? Эмик?! И это ты, моя законная жена? Ты мне говоришь, чтобы я пошел к жулику просить для тебя сапоги? Ты страшный человек, Клара! Боже мой, боже мой! Я столько лет живу с тобой. Как ты можешь меня просить о таком?
Одним словом, мой папа оставался непреклонным по отношению к дяде Эмику.
И вот однажды папа заболел. Заболел он серьезно. Врач Шулькин долго качал головой, рассматривая его рентген и результаты анализов, а потом написал что-то на бумажке и, протянув папе, сказал:
— Вот, Лев Борисович, хорошо бы вам достать это. Ситуация не очень хорошая, буду откровенен. Есть, конечно, и другие лекарства, но увы. Если мы хотим с вами разговаривать о лечении, а не оттягивании… хм…неизбежного, я бы порекомендовал достать это лекарство.
— Что значит достать? — спросил бледный как мел папа.
— То и значит. Лекарство импортное. Немецкое. Но не наше немецкое, а их немецкое.
— Что значит «наше»? Что значит «их»? — папа побледнел еще больше.
— Это значит, что лекарство производства ФРГ. Не ГДР.
— И где же я его найду?
— Не знаю. В нашей советской аптеке его точно нет. Но может кто-то сможет… Подумайте.
Дома впервые за много времени мама опять заговорила про дядю Эмика. Папа опять кричал о том, что он никогда не пойдет с поклоном к бывшему валютчику и что лучше умрет от страшной болезни, чем примет из рук афериста хоть что-нибудь.
Вечером, когда папа, нанервничавшись за день, уснул, мама надела пальто, свои старые сапоги и вышла из дома.
читать продолжение