Истории Ирины Ас

Ночной обряд втайне от матери.

Ирина Ас

Слезы у четырехлетнего Тимофея не просто текли по щекам, а буквально вязли в ямочках на подбородке, скапливались в уголках губ. Мальчик, захлебываясь собственным плачем, растирал их по лицу кулачками.
Он сидел на ковре в центре комнаты, окруженный россыпью ярких деталей конструктора, которые, видимо, перестали его интересовать, и выл на одной ноте, тонкой и пронзительной, которая била по ушам хуже любого медицинского сверла.

Она для него «грязное прошлое».

Ирина Ас

Яна познакомилась с Арсением в общей компании, где народ собирался не столько для душевных посиделок, сколько для того, чтобы себя показать и на других посмотреть. Арсений в этой тусовке был звездой первой величины. Высокий, с наглым прищуром карих глаз, с трехдневной щетиной и манерами хозяина жизни, он заходил в любое помещение так, будто это лично для него построили сцену, а всех остальных наняли массовкой.
Он был фитнес-тренером в элитном клубе, но не из тех биороботов, которые только и могут, что бубнить про протеин и повторения, а из породы хищников, использующих свою работу как плацдарм для охоты.
Яна, дизайнер интерьеров двадцати семи лет, дос

Маменькин романтик.

Ирина Ас

Ключ мягко вошел в замочную скважину, провернулся с тихим щелчком, и Андрей толкнул тяжелую металлическую дверь, пропуская Лину вперед. Она шагнула в прихожую, еще не понимая, что именно видит. В нос ударил запах свежей краски, чего-то древесного, как в мебельных салонах, и полная тишина, в которой их шаги по ламинату отдавались гулко.

Ты уже старая дева, радуйся, что берет.

Ирина Ас

В июне, когда Лера, обливаясь потом в тесной примерочной свадебного салона на Кузнецком, вдруг поймала в зеркале свое отражение она не узнала себя.
Из зеркала на нее смотрела худая шатенка с огромными, как блюдца, глазами, в которых плескался не восторг, а загнанная вглубь паника. Платье было тяжелым, с жестким корсетом, который впивался в ребра, и многослойной юбкой, шуршащей при каждом движении, словно потревоженная змея.

Устала быть сильной, или лучше поздно, чем никогда.

Ирина Ас

Дина Борисовна подала на развод второго февраля, на следующий день после дня рождения младшего внука, Тимофея, которому исполнилось четыре. Сделала это молча. Уехала в загс, оставив на кухонном столе записку, придавленную солонкой: «Валера, я устала. Поехала подавать заявление на развод. Давай не будем скандалить».

Не отдам его никому.

Ирина Ас

В свои двадцать четыре Соня иногда чувствовала себя на все сорок. Особенно когда Ариша болела и нужно было одновременно и памперс менять, и температуру мерить. А еще Соня постоянно заглядывала в телефон в надежде увидеть от мужа хоть какое-то сообщение. Сообщений никогда не было, но надежда все равно заставляла ее разблокировать экран,
Дэн не писал ей просто так уже целую вечность, а если и писал, то что-то по делу.

Грубая мужская компания, где женщине не место.

Ирина Ас

Алиса чистила манго, когда Стас, устроившийся на диване с планшетом, выдал эту новость. Он не то чтобы готовил почву, не ходил вокруг да около, просто отложил планшет на подлокотник, хрустнул шеей и сказал в пространство, будто продолжая давно начатый разговор:

Манифест содержанки.

Ирина Ас

В том, чтобы быть на содержании, Лика нашла для себя нечто успокаивающее. Как лекарство от беспокойства, которое всё детство не отпускало её.
Она помнила вечера на кухне, когда мама возвращалась из школы с пачкой тетрадей, садилась за стол и затихала.
Отец приходил позже, хмуро ставил на плиту кастрюлю, грел суп.
И они оба молчали, потому что все слова были сказаны ещё десять лет назад и ничего не изменилось, только морщины стали глубже, а денег в семье не прибавлялось.