ОГОНЁК ДУШИ

И будет всем счастье Любовь Витт

АРБУЗНЫЙ НЕКТАР А сегодня один из самых вкусных праздников - международный День арбуза! На фото со своим урожаем с дачи (на берегу притока Сыр-Дарьи - Калган-Дарьи) в Южном Казахстане мои тесть и теща Юрий Федорович и Людмила Леонидовна. Это у них мы отдыхали во время своих длительных северных отпусков, когда жили и работали в Эвенкии. На участке, разработанном их трудолюбивыми руками еще в 70-е годы прошлого века, росло буквально все: яблоки, в том числе даже знаменитый алмаатинский апорт, груши, виноград, черешня, вишня, клубника,смородина, я уж не говорю про различные овощи. И конечно, имелась небольшая бахча, на которой успешно вызревали дыни и арбузы. Не такие огромные, как, допустим, астраханские, но изумительно вкусные! Даже обитающие в этих местах шакалы совершали набеги именно на бахчу, чтобы полакомиться арбузами: прогрызали в них дыры и выедали мякоть. Конечно же, съесть им все не давали: обычно, заслышав шакалье потявкивание через открытые окна дачного дома и завидев в кромешной темноте южной ночи демонически горящие глаза, мы прогоняли этих разбойников громкими криками и стучанием палок о изгородь, и они трусливо разбегались. Сорванные с гряд долго нежащиеся под палящим солнцем арбузы сразу есть было невозможно: содержимое их было очень теплым. Поэтому тяжелые зелено-полосатые, с желтыми пролежнями ядра опускались в корыто, наполненное холоднущей артезианской водой (скважина была пробурена прямо на участке, рядом с домом), и настужались там по несколько часов. Ну а после обеда, во время десерта, парочка крупных килограммов на восемь-десять, уже порядочно нахолодившихся арбузов с громким хрустом разделывалась на крупные алые скобы, с виднеющимися на срезе черными семечками , и выкладывалась на большое блюдо. И тут начинался пир духа! Мы, две семьи из пяти человек, стараясь быть сдержанными, и все равно - алчно! - поглощали этот прохладный, невозможно желанный в полдневный зной арбузный нектар, по самые свои уши въедаясь в снежно-сахаристые алые ломти и мало что оставляя на твердых полукружьях корок. Что самое поразительное: ведь только что довольно плотно отобедали. Казалось бы - куда еще? Но нет, для чего-чего, а для арбуза место в наших организмах всегда находилось! И вот, уже осоловелые после такого прекрасного десерта, мы разбредаемся по даче для еще одного священнодействия, на жарком юге просто обязательного - послеобеденного сна. И пока отдыхаем в тенечке на веранде и в самом домике, пиршество продолжается. В отставленном в угол ведре с арбузными корками вовсю хозяйничают нетерпеливо жужжащие осы. Тут же шуршит привставшая на задние лапки парочка ушастых ежей, живуших по соседству на заброшенной даче и частенько забредающих к нам в надежде чем-нибудь поживиться, чирикают вездесущие воробьи. И у нас всегда всем находилось, чем угоститься! Марат ВАЛЕЕВ.

Доброй ночи, дорогие друзья и те, кто забрёл на огонёк. Мирных и спокойных снов.

Домовёнок Кузька и проказник Сенька Татьяна Александрова Глава 1. В ожидании гостей Сидит Кузька на расписном крылечке и смотрит на ночное небо. «Вон ковшик, который Анютка в прошлом году потеряла. А вон там, как будто баба Настасья молоко пролила». Маленькие серебряные звездочки весело подмигивают Кузьке. А он жует сладкий пряник с начинкой и тихо радуется. Ну еще бы ему не радоваться, ведь завтра в маленьком домике с расписными окошками гости будут: Аленка, двоюродная сестра Лидочки и Анюты. «Надо бы и Лешика позвать», — думает Кузька. Хрумкает домовенок пряник, вспоминает, везде ли прибрался, ничего ли не забыл. Еще с утра Кузька все половички выбил. Старшая внучка Анютка тоже без дела не сидела — крылечко чисто-начисто вымыла. Небольшое крылечко, три ступеньки всего, но негоже ему перед гостями неумытым показываться. Вот только шишига Юлька куда-то запропастилась, даже не помогла золу из печки выгребать. Домовенок уже и в норку ее заглядывал: ложка, чашка, перинка — все на месте, только хозяйки нет. «Наверное, дел-забот испугалась, вот и ушла куда-то», — решил Кузька. Только ждать, пока у шишиги сознательность проснется, никто в домике не собирался. Баба Настя смотрела-смотрела на все приготовления, а потом угощенья всякого наготовила: пирогов с капустой, вареников с малиной. Даже самая маленькая внучка Лидочка всем помогала — песни пела — хорошее настроение создавала. Теперь оставалось домовенку всего одну, последнюю, ночку подождать, а потом начнется в домике пир горой да веселье! Кузька доел пряник, тихонечко вздохнул, спрыгнул со скамеечки и зашел в домик. Хорошо здесь, уютно, пирогами пахнет. Даже пол ни одной досочкой не скрипит, потому что у хорошего домового всегда в доме порядок. Кошка Фенечка клубочком на лавке свернулась. Сверчок за печкой негромко стрекочет и никто ему не запрещает тишину нарушать. Потому что скучно в домике без привычной ночной песенки. Домовенок старшей Анютке одеялко поправил и вздохнул. Знает Кузька, выросла она и не видит его больше. Хорошо еще, что есть в семье бабушка Настасья и маленькая Лидочка. Ведь только самые маленькие дети и старушки могут домовых видеть. А остальные в них не верят, «сказками» обзывают. Обидно это Кузьке, только ничего не поделаешь. Подошел Кузька к другой кроватке, от Лидочки дурной сон отогнал и тоже в свой уголок спать пошел. Потому что вставать Кузьке раньше всех надо было. Утром Кузька сразу же за работу принялся. То он самоварчик до блеска начистит, то пылинки да соринки поближе к мышиной норке веничком сметет. Это Кузька тоже доброе дело делает. Живет в той норке шишига домашняя, Юлька, которая те пылинки и съедает, когда не ленится. Вот домовенок и подкармливает шишигу. Пока бабушка Настасья завтрак готовит, Кузька успевает еще за водой сбегать и петуха накормить. Нет во всей деревне звонче голоса, чем у Тотошки, Кузькиного любимца. Куры во дворе клюют себе все подряд. Зато Тотошка только самые отборные зернышки выбирает. Вот и приходится домовенку лично для него лучшую пшеницу в кормушку насыпать. Продолжение... #ТАлександрова0уютныевечера

Вечером заря за речку брошена. Может мы за нею через брод?! Первых звёзд чуть видимое крошево Мять ромашки на лугах зовёт. Небо там вчера шумело грозами, А сегодня - море синевы. За рекой, за рощицей берёзовой, Ночь расстелет нам ковёр травы. Огородов сквозь чересполосицу, Через речку, в брод, до темноты, Мы туда, где ветер в поле носится Перейдём, чтоб рвать любви цветы. И пускай на лавках бабки шепчутся Нас с тобой ни капли не поняв, Знаем мы, что в ночь, под жёлтым месяцем Тот, кто любит, тот всегда и прав!  14.08.2024 г. © Copyright: Олег Валерьевич Белов, 2024 Свидетельство о публикации №124081501658 #ОлегБеловОгонёкДуши #стихи #лирика

По закоулкам памяти. БЕНЕФИС. За свою творческую жизнь сыграл я ролей не мало: смешных и трагических, весёлых и серьёзных, удачных и не очень, но... Особняком стоит в моем репертуаре одна роль, исполненная мною однажды вопреки всем законам системы Станиславского. Да, собственно, даже не роль это была вовсе, а самый настоящий Бенефис! Итак... ... Начало лихих 90-х. Отвёз мой сосед Тимоха свою жену Ленку в роддом, когда ей приспичило по срокам, родила она вполне успешно дочурку, навестил он её в роддоме раз, другой, третий и... Исчез! Напрочь! То есть - не просто исчез, а пропал! Тю-тю! Растворился в слоях внероддомовской атмосферы без осадка, как "инвайт" или "зуко"! Был муж и - нетути! Драма, собственно, трагедия даже... И где-то через неделю, уже к Ленкиной выписке, раздался в мою дверь звонок: - Соседушка, миленький! - Тимохина мама, Анна Петровна, известная на всю округу учительница, на пороге: - Выручайте, Саша, Христом Богом молю! Чисто по-соседски, прошу вас, даже умоляю! Вы же артист, чего вам стоит - я была на вашем концерте, вы, прям, как Райкин - помогите моему горю, то есть, счастью, то есть...впрочем, я уже сама запуталась... - А в чем дело, собственно? - А вы не слыхали? У меня же внучка родилась, первая внучка, представьте, а мой оболтус Тимка, папанька молодой, запил и исчез, скотина... Говорят, что к бате своему, такому же алкашу, уехал в деревню дочку "обмывать". Полжизни я с этим алкоголиком промучилась, развелась, слава Богу, а теперь вот и сынок в него пошел... А Леночку с внученькой завтра из роддома надо забирать. Она умоляюще смотрела на меня заплаканными глазами. - Помогите, а? Я вам даже все это оплачу, если что... Я растерялся: - Чем я-то могу помочь? - Как - чем?!. Вы сыграете роль молодого отца, понимаете? Сыграете роль моего Тимы! Вы будете - как бы он! Неудобно как-то ребенка без отца из роддома забирать, что люди скажут?.. Мне же перед людьми стыдно за своего охламона, меня же весь город знает - сколько народу я выучила, а тут... Вы с Тимкой моим непутевым внешне очень похожи. А он пропьется-проспится и обьявится, я его знаю, и все будет, как у людей, никто и не догадается, что это не он дочку с женой из роддома забирал... Я остолбенел, а гостья усилила напор: - Вы же похожи, как две капли воды, Саша! У него очки и у вас очки! У него кудри, и у вас тоже ...э... лысина...простите...с кудрями...почти... Правда, у вас вон усы какие шикарные, а у Тимки нету, но ведь усы и сбрить можно...временно... Помогите, а, чего вам стоит? Там делов - пять минут! На машине подъедем, ей цветы я уже купила, акушеркам коробку конфет с "Шампанским" вручите и - все! Все произойдет быстро, в три минуты, никто ничего не поймет - все подумают, что это Тимка, а не вы! Она умолкла и начала всхлипывать чуть ли не навзрыд... И я, как идиот... Стою, молчу... Жена из кухни вышла: - Помоги людям, Саша! В жизни всякое бывает, мало ли что... И тут я сдался, куда деваться: - Ладно, успокойтесь, помогу, чего уж тут, по соседски-то, не помочь... Училка аж расцвела: - Правда?!..Ой, спасибо вам! Значит, вечером я вам принесу Тимкину рубашку, а брюки... Кто на них там смотреть будет - и ваши сойдут!.. Она замялась: - Только вы, Саша...это...усы уж сбрейте...чтобы ...никто не догадался...временно... Они же потом отрастут по новой, так ведь, Ира? ... Когда она улетела на радостях, я подошел к зеркалу. Посмотрел на себя... А что? И правда - сходство с Тимохой какое-то было: одного роста почти мы, оба худые, в очках модных, тонированных по моде тех времен... Правда, была одна заковыка: Тимофей был кудрявым, как Шура Балаганов, а я... Лысым меня назвать было тогда еще нельзя, но залысины уже имели место быть, как у бухгалтера Берлаги, если уж мы упомянули легендарного "Золотого теленка". - Ну, что? - сказал я своему отражению, - назвался груздем - полезай в кузов! Пошел я в театр, обсказал коллегам ситуацию, подобрали мы, под общий хохот, парик а-ля-Шура Балаганов. Дома я - уже под гомерически- издевательский хохот жены - сбрил свои фирменные "пашеничные" усы. А вечером принесла Анна Петровна рубаху сынка "сваво непутевава" и назначила время отъезда завтра в роддом на одиннадцать ноль-ноль. Утром я мысленно, как и положено по системе Станиславского, "проиграл" ситуацию в голове, "проговорил" ключевые фразы, наодеколонился и сели мы с Тимохиной мамой ровно в назначенное время в подьехавший "Москвич"... ... Только сейчас, вспоминая ту неординарную, что и говорить, ситуацию, я еще раз поражаюсь - как мы с вами жили в то время без ...сотовых телефонов, а?!. Это сейчас - позвонил, переговорил, предупредил, а тогда? В роддом никого, даже ближайших родственников, тогда не пускали даже на дух... До третьего этажа тоже не очень-то докричишься, да и ситуация была неоднозначная, знать о ней окружающим не полагалось, какой тут крик под окнами? Я это к чему?.. А вот к чему! Сижу я в "Москвиче", как в засаде, с букетом и "шампанским". Выходит на крыльцо акушерка или кто там... Анна Петровна ей что-то обьясняет, кивая то и дело в мою сторону... Та исчезает... - Все, Саша, - шепчет мне в ухо училка - ваш выход! А теперь представьте ситуацию, дорогие женщины! - Ленка-а-а-а! Кричит на весь роддом медсестра: - За тобой муж приехал! На выход с вещами!!! Хватает счастливая Ленка в охапку сверток с новорожденной дочкой, узелок под мышку, вылетает радостно на крыльцо и... И?!. И что? - спрашиваю я вас, милые читательницы? Как Ленку можно было предупредить, (без сотовой связи), о том, что царь...муж то есть...не настоящий? Как ей можно было обьяснить про вынужденную замену непутевого ее муженька на вполне адекватного, хоть и безусого соседа?!. Сотовых-то не было!!! Какой была бы ваша реакция, когда перед вами возникает... нечто...некто...в мужниной рубахе...в очках...с кудрями...с цветами... с "шампанским"...с конфетами... Но! Не муж!!! ... Ну, че... Стоит застывшая мамочка Ленка в оцепенении на крыльце роддома и я к ней, шмыг, такой, типа, мол, спокойно, Маша, я Дубровский, мол, свои, мол, хау ду ю ду... Шепчу ей в ухо, целУю, (чужую бабу, в принципе!), мол, все нормально, Тимка твой живой, так надо, мол, потом тебе все обьясним. Отдаю коробку и бутылку стоящим на крыльце ничего не подозревающим улыбающимся медсестрам, беру обалдевшую Ленку под руку, открываю перед ней дверцу "Москвича" и... И... - Э-э-э-э-э-й!!! Подождите-е-е-е!!! А кто это там кричит издалека на все роддомовские окрестности?!. А это, товарищи, кричит ...Тимоха(!!!) Муж ейный! Законный! Выросший непонятным образом, как из-под земли! Папанька во-о-он того самого свертка, что чуть не выронила из рук обалдевшая Ленка, увидевшая перед собой - то ни одного не было, а тут - сразу двух своих мужей! А про реакцию на эту картину стоявшей на крыльце толпы медсестер и нянечек я уже и не говорю! Никакой Бенни Хилл с Луи де Фюнесом и Савелием Крамаровым - при всем к ним уважении - ни в жизнь не придумали бы того выражения лиц, которое было в этот миг отпечатано на физиономиях обалдевшего медперсонала! Подлетел Тимоха к нам, что-то бурча себе под нос, поднял на меня глаза и...застыл! Посмотрел на мои "кудри", на рубаху свою, на физиономию мою безусую... И - я так думаю - решил для себя, что если и есть на свете "белая горячка", то выглядеть она должна именно так. Затем, опомнившись, затолкал в машину жену с мамой, запрыгнул сам и... Как говорится - поминай, как звали! ... А я... Стою, как идиот... Пять секунд, десять... Тишина такая пронзительная, что слышно, как где-то прокукарекал петух... И тут я - вы не поверите, не знаю, что на меня нашло, хоть убей! - встал, как в театре на авансцене, перед застывшей на крыльце белохалатной публикой и, сняв с головы парик, отвесил - как по окончании спектакля - финальный земной поклон! ЗАНАВЕС. ... ... ... Александр Волков. #александрволковогонёкдуши

Любимому поэту. Сборник стихов разных лет. Объединяет их тонкая нить щемящего чувства безграничной любви к жизни, к родным местам, к русскому слову. Выбрала на свой взгляд, список можно продолжить. Рада буду, если поделитесь своими произведениями и впечатлениями. В этом году любимому поэту 130 лет. Лето красками отблажило Накатило осенней грустью. Где искать золотую жилу, В деревенском ли захолустье? Здесь сбываются все приметы, А поэт здесь святому равен, Но в Рязани, не много лета, И зима по полгода правит. От того ли края чужие Не нужны, хоть и манят всё же? Будут помнить поля ржаные, Как с тальянкою шёл Серёжа, И берёзы в холщовых платьях За стихи золотою монетой До сих пор, осыпаясь, платят Златокудрому щедро поэту. --- Барабанил дождь по крыше звонко По дороге, лесу и жнивью, Августом назвали жеребёнка, Что родился ночью на Илью. Серой масти, тонкие копытца, В яблоках поджарые бока, В молний вспышках шёрстка серебрится Мокрая, не высохла пока. Яблони плоды держать устали, И, дождю холодному под стать, Яблоки по крыше топотали, Звали жеребёнка поиграть. Гром гремел и отдавался эхом, Бил грозой, как колокол набат, Сам Илья на колеснице ехал, Запряжённой стадом жеребят. --- Все полгода снегами сыпало И всю зиму морозом жгло. Знать, такая судьба мне выпала - Жить в России всему назло. По весне всё вокруг оттаяло, Да другая пришла беда, Разлилася на всю окраину Половодьем из рек вода. Как бы жизнь колею не путала, Не буянила во хмелю От жары до мороза лютого, Только я это всё стерплю, Лишь бы благовест сельской звонницы Раздавался вовсю окрест. О тебе мои сны, бессонницы, Ты, Россия, - мой вечный крест. Бездорожье с косыми ливнями И поля на прямой пробор С васильками, как небо, синими - Бесконечный родной простор. И под солнышком майским ласковым Заблестит на полях роса, И поэта того рязанского Наизусть учу словеса. Я молитвы не знаю праведной, Но стихи его от души О судьбе моей безалаберной В деревенской пою глуши. --- Дождь полощет рёбра у забора, Капает на заржавелый гвоздь, Всё твердит печально "осень скоро" Мне калины ягод красных гроздь. Мы остыли быстро под дождями, Кутаемся в свитер и носки, А недавно жаркими ночами Кровь стучала молотом в виски. Повзрослели ласточкины дети, Еле помещаются в гнездо, Крыльями в воздушном пируэте Режут окружающий простор. В час затишья в небо ночь, устало, Выкатила лунный колобок. Яблоко на крышу, вдруг, упало И скатилось гулко в желобок. Августовской бархатною тишью Сердце заработало сильней, Постучалась осень в нашу крышу Яблоком с опущенных ветвей. --- Что мне оттепели весенние? В вас тепла лишь на малую толику. Спасы, в вас ли найду спасение? Крест на шее, а почести - нолику. Только яблоко с червоточиной Первым падает с древа ветвистого, А с берёз листом позолоченным Будет под ноги сыпать неистово. Будут ветви стонать и кланяться, Утомлённые вечною битвою, Осень дождиком будет каяться, Мучить бога своею молитвою, От того ли, что шибко грешная? Сколько слёз с сентября понаплакала? То ли дело водица вешняя, Хоть и брызги летят одинаково. То ли дело: весна - красавица, Красно лето, зима ли - пророчица. Осень тоже поэтам нравится, Хоть порою повеситься хочется... --- Перекатами и переборами Отыграла лета гармонь, И уже под косыми заборами Сливы падают мне в ладонь. Звёзды с неба срываются брызгами, Еле слышен хрустальный звон, И порог, сапогами замызганный, Для меня нынче, словно трон. В тишине, осторожно подслушанной, Поступь лета боюсь вспугнуть, Я, как яблоко, тоже откушенный, И болит от чего - то грудь. Вот уж светом восток занимается. На малиновую зарю, Как рассвета свершается таинство Я с любовью и негой смотрю, Как усыпаны ягодой сладкою Всё рябиновые кусты. Как в саду, на рассвете, украдкою, Черноплодку клюют дрозды. --- Ты была, иль может быть в забвеньи Показалось в облачной дали? Пролетели, как одно мгновенье Ночи соловьиные твои. Друг за другом годы чередою, Как ручей, по камушкам звеня, Утекали с вешнею водою, Оставляя пену на камнях. Как спалось малиновою ранью! Ночь была для песен и побед, Нынче же в окошечке с геранью Каждый день встречаю я рассвет. Нынче я ей глупости прощаю И смотрю с улыбкой ей вослед, Вместо водки лучше выпью чаю И одену вязаный жилет. Вот она, махнув рукой небрежно, На прощанье взгляд не задержав, Унося с собою неизбежно Лёгкость и уверенность стремглав, Журавлиной стаею, далече, Грусть мою подёрнув сединой, Улетает вечности навстречу. Я прощаюсь, молодость, с тобой. --- Я хотел бы поведать тебе, Как дрожат на ольхе серёжки, Как на солнечном горки горбе, Первых листьев раскрыв ладошки Прошлогодней травы поперёк, Подставляя навстречу свету Стебельки и бутонов кулёк, Робко тянутся первоцветы. Как гусей белокрылых косяк По весне возвратится к дому. Для тебя почему-то пустяк Всё, что дорого мне, земному, Для тебя почему-то важней По асфальту в сапожках новых, И моря, что гораздо южней Наших северных мест суровых. Не сердись, я туда не хочу, И в квартире я, словно в клетке, Я с гусями на север лечу, Где смородины кислой ветки Чёрной ягодой, терпкой на вкус, Угостят, и коротким летом Земляничный пронырливый ус По полям будет льнуть к штиблетам. Я хотел бы поведать тебе, Как скобой зацепивши крышу, Тонкий месяц сидит на трубе, Только ты меня не услышишь... Лариса Гаврикова #ларисагавриковаогонëкдуши

Здравый смысл Вера Кулагина Для игры Светлой Ночки «Этюды 7», тема 11. "Красное, синее, зелёное" Сидоров Геннадий Петрович был сотрудником не какого-нибудь там банка, а Сберегательного. И это в его глазах было престижно, а звучало гордо. Он считал себя уверенным и непоколебимым, и ничто не могло вывести его из равновесия. Геннадий Петрович был человеком строгим, организованным, и всё в его жизни подчинялось железной логике и здравому смыслу. Каждое утро, встав с кровати, он занимался зарядкой, водными процедурами. Потом шел на кухню и ставил чайник, брал бокал с красивой надписью «Царь», наливал заварку. Он пил чай с бутербродом с двумя кусочками колбасы, потом проверял все выключатели и розетки, надевал пальто с высоким воротником, шляпу, туфли с ортопедической стелькой, завязывал шнурки на два бантика, брал с тумбочки портфель и выходил из квартиры. Поворачивал ключ непременно на два оборота. И всё остальное: и автобус, на котором он добирался до работы, и газета, которую он читал, сидя непременно на первом сидении позади водителя, имело для него глубокий смысл. Он мог объяснить и обосновать каждую мелочь в своей жизни, которую он тщательно продумал. Например, надпись «Царь» на бокале придавала ему уверенности и чувство стабильности на целый день. Почему два кусочка колбасы? Потому что одного мало, а три — это уже перебор, и так далее. Смысл был во всем. И вот однажды утром, спеша на работу и зайдя в автобус, он увидел нечто такое, что совершенно сбило его с толку и повергло в недоумение. На его любимом месте сидела весьма странная, неуклюжая дама. Даже не дама, а что-то несуразное и невообразимое. Её внешний вид совершенно не вязался с обыденной и привычной обстановкой вокруг. На ней было надето синее драповое пальто со странным воротником, завязанным в форме розы. А на коленях стояла большая бесформенная красная сумка с прикрепленным на ручке брелком в виде мягкой игрушки — Чебурашки. Она держала в руках журнал "Крокодил" и с интересом читала его. Но и это было не всё. Из сумки торчал еще один журнал, название которого Геннадий Петрович, не веря своим глазам, перечитал несколько раз. «Мурзилка»! И что ему было со всем этим делать? Он стоял над своим местом в автобусе и мечтал развидеть это что-то нелогичное и совершенно бессмысленное. Дама подняла голову, странно, даже как-то растерянно улыбнулась и спросила: — Присядете? — Нет, — строго сказал он и отвернулся. Он вышел на своей остановке выбитый из колеи и раздраженный, переживая, что этот неприятный, разрушивший его устои инцидент повлияет на работу. Начиная прием граждан, он включил компьютер, разложил документы, письменные принадлежности и погрузился в дела. Перед ним сменялись люди, на лица которых он даже не обращал внимания. Это были просто паспорта, уведомления, платежки с оплатой налогов, штрафов и так далее. Но вдруг! Сидоров вновь не поверил своим глазам, он даже снял очки и стал нервно тереть их носовым платком. В банк снова вошли, а вернее, ворвались эти несуразное синее пальто и красная сумочка. - Только не ко мне! Только не в мое окно! - мысленно возопил он. Дамочка подошла и решительно хлопнула рукой по приемной стойке прямо у него перед носом: - Здравствуйте! Деньги отдайте мне с книжки! - С какой еще книжки? - Со сберегательной, конечно. - Ими уже сто лет никто не пользуется. - Не болтайте ерунды, я еще не так стара. - Ладно, давайте книжку и паспорт. Он открыл паспорт и онемел. - Шапоклякова Лариса Эдуардовна. Вы серьезно? Шапоклякова? - А что вас смущает? Это девичья фамилия, я недавно поменяла. И, между прочим, французская. - А была какая? - зачем-то спросил он. - А была Крысятникова, по мужу. Он оказался редкостной крысой. - А, ну тогда прекрасная фамилия. Очень вам идет. О боже, и день рождения первого апреля! - Так случилось. - У вас тут сто тысяч, вы все снимать будете или вам на карточку перевести? У вас есть карта нашего банка? - поинтересовался Геннадий Петрович. - Всё сниму, завтра же Восьмое марта — сделаю себе какой-нибудь нескромный подарочек. Банкет на одну персону, например, в кафе «Утопия». Наверняка где-то есть такое. Как думаете? - Думаю, вам больше «Сказка» подойдет — оно здесь в двух кварталах. - Не хотите присоединиться? Может, тоже повод есть для празднования? - У меня вообще-то завтра день рождения, но я никогда не отмечаю. Не повезло родиться в международный женский день. - Не придумывайте. Родиться в любой день прекрасно, главное — умереть вовремя. Чтоб никому не наскучить. А то вот мой муж после пятнадцати лет брака сказал, что я скучная и нет во мне ни чертовщинки, ни изюминки, и ушел к молодой веселушке. Вот я и решила стать чертовски изюмистой. - О, у вас талант. Мне уже не по себе от вашей изюмистости. Как будто в дурдом попал. - Не грубите, Геннадий Петрович, у вас на бейджике написано «менеджер», а не «хам». Она забрала деньги и ушла, пытаясь громко хлопнуть раздвижной дверью. После работы Геннадий Петрович по обыкновению вышел из банка, прошел сто четырнадцать шагов до маленького магазина, где он годами покупал одни и те же продукты, потом двадцать восемь шагов до автобусной остановки. И хотел было уже сесть на свое обычное место в автобусе, как во все его привычное, логичное и имеющее здравый смысл вдруг вмешалось нечто нелепое. На сиденье стояла большая бесформенная красная сумка с торчащим из нее «Крокодилом». Геннадий Петрович огляделся вокруг, ища глазами Шапокляк, но ее нигде не было видно. Он поднял сумку, сел и поставил ее себе на колени. Странно, но ему показалось, что эта нелепость как-то уж слишком льнет к его строгому кожаному портфелю, и он убрал портфель себе за спину. Какое-то время Сидоров решал, что делать. Оставить сумку как есть, но ее непременно украдут, передать водителю, который даже и слушать не захочет о какой-то даме в синем пальто, или забрать с собой, а после праздников, посмотрев паспортные данные на работе, выяснить адрес этой чертовки. А вдруг в сумке деньги! Геннадий Петрович вытер со лба пот. На своей остановке он подошел к водителю, протянул ему визитку и попросил отдать ее женщине, которая будет искать большую красную сумку. Держа в одной руке сумку, а в другой портфель, он уже было направился к дому, как вдруг какая-то бабка-цветочница сунула ему прямо под мышку букетик ярко-красных тюльпанов. - Купи, милок, всего триста рублей! Он недоуменно посмотрел на нее, словно что-то пронзило его стрелой под левую руку. - Да что ж сегодня за день такой! Вся жизнь под откос! - Праздник же завтра, милок, Восьмое марта, наверняка есть кому подарить! Правда же! Он вынул бумажник и зачем-то, сам не зная зачем, купил цветы. Закрыв за собой дверь квартиры, он наконец-то выдохнул. Весь день ему казалось, что вся его жизнь начинает терять равновесие и катится в тар-тарары. - Слава богу, что всё закончилось! Теперь приготовлю ужин, брошу одежду в стиралку и почитаю наконец-то книгу. Перед сном он, как обычно, вышел в прихожую, чтобы проверить дверь, и даже вздрогнул. На тумбочке, среди строгости и четкости, геометрического и упорядоченного, серого, черного и бежевого лежал букет ярко-алых тюльпанов, мягкая бесформенная нелепость, бессмыслица. Геннадий Петрович заметался по квартире, ища вазу и бормоча: - Да как же я забыл про тебя? Вот надо же! Сейчас вазу найдем! Напою тебя, дружок! Он отодвинул занавеску на кухонном окне, памятуя, что на подоконнике должна стоять какая-никакая вазочка, когда-то попавшая в его дом подарком от мамы, и замер. На детской площадке во дворе, освещенном фонарями, на качелях, сидела дамочка в синем пальто! Не помня себя, он распахнул створку и замахал ей рукой: - Поднимайтесь, поднимайтесь скорей! А через минуту она стояла перед ним и лепетала разгоряченно и как бы извиняясь: - А я сижу и думаю зайти или не зайти! Вдруг жена, дети, спать укладываетесь. Мне водитель автобуса дал вашу визитку, а на ней телефон и домашний адрес. Телефон я же в сумке оставила, хорошо хоть деньги в карман положила. - А что-то это у вас там красненькое синеет? - неожиданно для самого себя выдал он. Лариса Эдуардовна улыбнулась и вынула из пакета коробку в красно-синей подарочной упаковке: - Вот видите, и у вас начинается помутнение! Красненьким синеет! Ну и хорошо! Значит, подружимся, да и понаделаем глупостей! А я вам подарок купила. У вас же завтра день рождение. Вот, открывайте, открывайте скорей. Я же ничего про вас не знаю, только что в банке работаете и зовут вас Гена. Она протянула ему коробку. И он открыл. В коробке лежали мужские добротные кожаные ботинки. Зеленые! © Copyright: Вера Кулагина, 2025 Свидетельство о публикации №225110201154 #ВераКулагинаОгонёкДуши Иллюстрация из de.pinterest. com