Лариса Дашина (Новикова)

Начиная с зимы 1941 года Ленинград медленно умирал. Сначала с улиц исчезли бродячие собаки. Потом голуби. Потом дошла очередь до домашних питомцев. К марту 1942 года в городе на Неве, по свидетельствам выживших, не осталось ни одной кошки. Их съели. Кто осудит? Людям давали 125 граммов хлеба на детей и служащих, 250 – на рабочих. В домах не было дров. Водопровод замёрз, и единственным источником тепла оставались люди друг у друга – пока в человеке ещё теплилась жизнь. Но она теплилась всё хуже. Весной 1943 года у запертой двери коммуналки на Большой Подьяческой улице, 11, собралась необычная толпа. Люди плакали. Приходили смотреть на чудо. Это была история о коте который выжил вопреки всему. ***** В комнате номер пять, за высоким окном с двойными рамами, заклеенными бумажными полосами крест-накрест, жила семья Вологдиных. Вера Николаевна, её мать и дядя. В первую блокадную зиму, когда кончились последние запасы, дядя, в мирное время добродушный, уравновешенный человек, начал требовать

Единственный сын Татьяны Грудининой, 16-летний Саша, погиб в 2004 году под колесами помощника прокурора. А вскоре женщине выставили счет на несколько сотен тысяч рублей: «Твой парень головой мне разбил лобовое стекло, бампер помял. Я из-за этой аварии ночь не спал». Татьяна уже хотела покончить с собой – шансов выиграть суды у нее не было. Защитить женщину тоже было некому – муж погиб, когда Саше было три годика... «Но у меня было преимущество, – говорит Татьяна. – Я уже ничего не боялась в этой жизни, а помощник прокурора боялся огласки. Я поехала в Москву, стучалась во все двери, попала на прием к председателю Совета при Президенте РФ по правам человека Элле Памфиловой». Памфилова приняла историю казачки близко к сердцу, начала разбираться, слать запросы. Обидчик Тани не просто забрал свой иск, он даже покинул ряды прокуратуры. Борьба закончилась. Таня вновь могла скатиться в бездну отчаяния, если бы не дочка Катя – ее как будто Бог послал за год до гибели сына. Однажды на улице Тан