Лидия Мамукова

Вера Ивановна, пожилая женщина с лучистыми добрыми глазами и неизменно прямой спиной, всю свою жизнь прожила в южном портовом городе, у самого моря. Она вырастила дочь, а затем, когда той не стало, и внучку, полностью заменив ей мать. В этот солнечный день она сидела в свадебном салоне и с нетерпением смотрела в сторону примерочной, за ширмой которой скрылась Дарья. Пожалуй, бабушка волновалась даже больше, чем сама невеста. Когда Даша наконец вышла к ней в нежно-кремовом длинном платье со шлейфом и атласным поясом, подчёркивающим её тонкую талию, у Веры Ивановны перехватило дыхание. На глазах у неё выступили слёзы — от радости и восхищения. — Дашенька, ты у меня такая красавица! — не сдерживая эмоций, произнесла Вера Ивановна. — Вот бы видела тебя сейчас твоя мама... Одна предательская слезинка всё же пробежала по её щеке, но женщина продолжала улыбаться внучке. Невеста тут же подошла к ней, крепко обняла и зашептала на ухо: — Бабулечка, ну не плачь, пожалуйста. Лучше порадуйся вместе

Ноги ступали бесшумно – привычка, въевшаяся в подкорку быстрее, чем умение дышать с задержкой. Сухой вышел за территорию особняка через неприметную калитку, – его провёл туда сам Матрос, чтобы киллеру не пришлось топать почти километр, обходя периметр поместья, раскинувшегося на обширной территории. Лес начинался сразу за забором: старые березы с ободранной корой, ольха, густой орешник, переходящий в черную чащу ельника. Воздух здесь пах иначе, чем за стенами владения Бурана – прелыми листьями, сырой землей, чем-то древним и равнодушным к человеческим делам. Сухой остановился на мгновение, прислушиваясь. Где-то далеко стучал дятел – мерно, деловито, будто отбивал азбуку Морзе, передавая лесным обитателям секретное послание. Киллер опустил взгляд к земле и сразу увидел то, что искал: примятую траву, сломанные ветки на высоте колена, след подошвы на влажной глинистой почве. Гранин бежал не оглядываясь. Не петлял, не пытался запутать следы, не шел по твердой поверхности, чтобы замести ко