Татьяна Радивилова (Синицына)

— Александр Николаевич, там к вам… — смотритель Илимского острога замялся, почесав затылок, — приехала какая-то баба с детьми. Говорит, знакомая ваша. Радищев поднял голову от книги. После года одиночества в сибирской глуши он уже не ждал ничего хорошего. — Какая ещё ба... — начал он раздражённо, но осёкся на полуслове. — Боже мой. Это не может быть... Он выскочил во двор, где стоял заснеженный возок. Открыл дверцу и застыл, не веря своим глазам. На него смотрела Елизавета Рубановская, свояченица, когда-то взявшая на себя воспитание его детей после угасания жены. А рядом с ней сидели девятилетняя Катя и восьмилетний Павел. — Лиза... — только и смог выдавить Радищев. — Как ты... — Папа! — закричали дети, бросаясь к нему. Елизавета молча смотрела на него — худого, с поседевшими волосами, но всё ещё с тем же горящим взглядом, который она полюбила много лет назад, ещё при жизни сестры. Если задуматься, то 1790 год был паршивеньким временем для пропаганды революционных идей. Французская рев