геннадий эван

Советский грузовик на дровах звучит как анекдот, который придумал дед после третьей стопки: залил в бак берёзовые чурки, пнул, дескать, колесо — и поехал покорять Колыму. Но это был не анекдот, а суровая инженерная реальность. Пока бензин уходил на фронт и становился почти валютой, тысячи машин в СССР таскали за кабиной собственную маленькую печку. Водитель был одновременно шофёром, кочегаром и химиком. Пока нормальные машины просили бензин, эти требовали сухих чурок, терпения и лёгкого отношения к угарному газу. Зато был важный плюс: если грузовик вставал в тайге, заправка росла прямо вокруг. В индустриализацию, а тем более в войну бензин и солярка в СССР стали стратегическим ресурсом. Всё жидкое топливо уходило на фронт. А тылу — лесозаготовкам, колхозам, заводам Сибири и Севера — не доставалось почти ничего. Везти горючее за тысячи километров в тайгу — та ещё задачка. Выход нашли под ногами. Точнее в лесу. Ещё в середине 1930-х за дело взялись на государственном уровне: постановлени