Колесник Наталья

Авдею было шестьдесят восемь лет. Для жителя мегаполиса, окруженного аптеками и теплыми батареями, — возраст почтенный, время подведения итогов. Для таежного отшельника, чья жизнь измеряется не календарями, а сменой сезонов, толщиной снежного наста и запасами дров, — это была всего лишь очередная, ничем не примечательная зарубка на дверном косяке времени. Однако в эту зиму что-то изменилось. Авдей не чувствовал себя старым в физическом смысле — руки были крепки, спина еще держала тяжесть охотничьего рюкзака. Он чувствовал себя пустым. Как треснувшая, рассохшаяся дека виолончели, которая больше не держит благородный звук, а лишь глухо и обиженно дребезжит в ответ на самое нежное прикосновение смычка. Музыка внутри него умолкла. Он сидел на высоком, выскобленном ветрами крыльце своей избы, глядя, как ранние, синие сумерки крадут очертания вековых елей, превращая тайгу в единую темную стену. В руках он машинально вертел стамеску — старую, с ручкой из мореного дуба, отшлифованной его собс