Лисицына Алла

Дед Егор жил на отшибе деревни, у самого леса. Был он охотником, но старым уже, седьмой десяток разменял. Ружьё висело на стене, смазанное, но в руки брал редко — тяжело стало. А вот лес любил. Каждое утро, даже в мороз, выходил на крыльцо, смотрел на опушку, дышал. И каждый раз, уходя в избу, говорил: «Здравствуй, лес. Я пришёл». Лес молчал. Но дед знал — слышит. В тот день он пошёл за дровами. Снегу намело по колено, мороз щипал щёки, но солнце светило ярко, и на душе было спокойно. Он взял топор, верёвку и побрёл в лес, где у него была делянка — старые сухостои, которые он потихоньку вырубал на зиму. Шёл не спеша, опираясь на палку, поглядывал по сторонам. Лес жил своей жизнью — где-то стучал дятел, где-то перекликались синицы, а в глубине, за оврагом, кто-то завыл. Дед прислушался. Волки. Далеко, но слышно. Он уже подходил к делянке, когда услышал другой звук — тонкий, жалобный писк. Сначала подумал — птенец, но зимой птенцов не бывает. Пригляделся. У старой сосны, под корнями,

Деревня Грибовка стояла на холме, среди полей и перелесков. Дома здесь были старые, ещё с советских времён, но люди жили крепко, держали хозяйство, растили детей. Олег переехал сюда пять лет назад, когда женился на Наташе, местной девушке. Она не хотела в город, а он — он был строителем, работал в райцентре, ездил туда на машине. Дом достался от Наташиных родителей: добротный, с русской печью, с большим двором, с садом, который спускался к реке. Двое детей — Сашка и Катюшка — бегали по этому двору, лазали по деревьям, купались в речке. Жизнь текла размеренно, по-деревенски: летом — огород, сенокос, грибы; зимой — дрова, снег, долгие вечера у печи. В тот день Олег задержался в городе. Сдавали объект, начальство торопило, он приехал на трассу уже в сумерках. Октябрь выдался дождливым, дорога размокла, машина шла тяжело. Олег устал, хотел домой — к Наташе, к детям, к горячему ужину. Он уже видел, как заедет во двор, как Сашка выбежит встречать, как Катюшка повиснет на шее. Ещё километр

❗Помогаем информационно❗ Как объяснить Кузе, почему его заперли, почему он долгие месяцы провёл сначала в малюсеньком боксе ветклиники, рассчитанном разве, что на крошку-котёнка, а теперь живёт в клетке на переполненной передержке у волонтёра? Как объяснить ласковому, ручному парнишке, почему его бывшие хозяева вместо того, чтобы искать ему семью, бросили его между входными дверьми ветеринарки? Он был совсем ещё несмыслёныш, когда администратор ветклиники обнаружила котёнка в тамбуре между уличной и второй дверью ветеринарки. Малыш посмотрел на человека янтарными глазками, громко сказал: «Мя!», и сразу же замурчал. За Кузькино круглосуточное мурчание администраторы, ассистенты и врачи прозвали его Мурчиком. Ему стоило только услышать шаги человека и тарахтящий моторчик в Кузиной груди заводился сам собой. В клинике не было свободных боксов, поэтому Кузеньку временно посадили в маленький, предназначенный только для выхода из наркоза или для совсем крошечных котят. Такой, в котором м

Кто бы мог подумать, что потеряв дом и поступив наперекор судьбе он приобретет гораздо больше! Осень забирает тепло и укорачивает дни, но иногда даже в её холодном воздухе рождаются удивительные истории о доброте. Вопреки здравому смыслу, вопреки обстоятельствам, вопреки чужому неверию... Сегодняшняя история — о том, как маленький бродячий кот пришёл за спасением в необычное место и получил еще один шанс на счастливую жизнь. Первый луч ноябрьского солнца слабо пробивался сквозь сизый туман, когда у входа в отдел дознания полицейского участка появился необычный посетитель. Серый тощий кот, то и дело прихрамывая и поджимая лапу, из последних сил одолел длинную дорожку, припорошенную первым снегом, и устроился возле двери. Почему он выбрал именно эту дверь? Какие мысли были в его маленькой пушистой головке, что он выбрал не источающий ароматы еды продовольственный магазин или теплый подъезд, а явился прямо в полицию. Сие неведомо, хотя и очень бы хотелось узнать. — Гляжу, кот в комочек