Татьяна Фахрутдинова Урмышева

Его еще выгнали тогда с занятий. Может, только поэтому он и запомнил эти ладони. Эти тонкие шершавые ладони, руки-веточки, согбенную по-старчески фигуру – а ведь не старик совсем был, лет сорок, наверное. У него была пергаментно-серая кожа. И весь его вид просто кричал о внутреннем неблагополучии. Больной этот умер через шесть дней. У них в тот день были пары в этом отделении, поэтому он и узнал. Увидел пустую койку, застеленную свежим постельным бельем. И сразу все понял. А с занятий его выгнали, потому что он начал смеяться, толкая в бок приятеля. Такая вот парадоксальная реакция на первую встречу с близкой смертью. Эх, медицинский институт, время золотое. *** «Просыпаетесь ли вы ночью от боли?» Дурацкая реклама из телевизора крутилась в памяти, не давая осесть другим мыслям. Она просыпалась много ночей подряд. Боль в ноге стала ее постоянной спутницей. Иногда она не давала заснуть, иногда будила ее под утро. Боль будто бы жевала ее кость, перекусывала сухожилия, истощала последние

Курьезные, пикантные и даже экзотичные ситуации приключались с этими «Приключениями…». Любопытно, что особенности работы с фильмом словно бы зависят от его темы. К примеру: Цикл по книгам Артура Конана Дойла по планам включал 5 фильмов, в сумме – 11 серий. Как водится, снимали и показывали худкомиссии поэтапно. Первой на «суд» пошла серия «Знакомство». И вот с ее просмотром худсоветом получилось весьма пикантно. Дело в том, что поначалу сценарий здесь соблюдал текст писателя. Так, впервые встретив Ватсона, Холмс должен был у него спросить: «Давно из Афганистана?» Съемки велись в 1979 г. И название этой страны для наших людей было весьма говорящим: в то время там как раз начинались бои. Поэтому, услышав вопрос сыщика, участники худсовета пришли в шок. Кстати, среди них были не только рядовые критики, но и руководство студии поголовно, включая директора, главного редактора «Ленфильма», а также специального (для подобных случаев) представителя обкома КПСС. Начали разбираться – дошли до

Стул стоял у верстака третий месяц. Лёня нашёл его за гаражами – дуб, пятидесятых годов, потемневший, с трещиной по ножке. Притащил домой и сказал: «Восстановим.» Через полгода его самого не стало. Я провела пальцами по спинке. Дерево тёплое, шершавое под подушечками. Трещину надо проклеить, скол на спинке выровнять, пропитать маслом. Работы на неделю. Но я не начинала. Проходила мимо, касалась – и шла дальше. Меня зовут Рая. Мне пятьдесят шесть, живу в двушке на окраине, в пятиэтажке возле рынка. Гостиная давно стала мастерской – верстак у окна, шкафчик с морилками и лаками на нижней полке, шлифмашинка на верхней. Я реставрирую мебель. Не для музеев – для обычных людей, которым жалко выбрасывать бабушкин комод или отцовский стол. Находят через знакомых, иногда через объявление в местной газете. Денег хватает. Квартира своя, ипотеку выплатили ещё при Лёне. Лёня умер три года назад, в октябре. Инфаркт. Утро, кухня – он наливал чай и вдруг осел, схватился за край стола. До этого был перв